Она сделала паузу, давая осознать эти слова, и продолжила:

— Но время, господа, не ждёт. Прошу за мной.

Не дожидаясь ответа, Анна Сергеевна развернулась и плавно заскользила к одной из арок, скрытых в тени. Шёлк её платья шуршал по каменному полу.

Мы переглянулись. Отступать было некуда. Портал исчез, и единственная дверь была там, где Анна.

— Ладно, погнали, — обречённо буркнул Илья, — пытаться понять женщину — только мозги ломать.

Пётр жестом предложил Александру пройти вперёд. Тот, будто очнувшись от тяжёлого сна, кивнул и двинулся следом за Ильёй. Я погладил Гая по голове и пошёл последним.

Арка вела в длинный узкий коридор, освещённый тускло мерцающими шаровидными светильниками, вмурованными в стены на равном расстоянии. Воздух здесь ещё сильнее пах стариной, пылью и чем-то горьковатым вроде сушёных трав. Нечто похожее я чувствовал в лаборатории Авериных.

Анна шла впереди, не оборачиваясь, её силуэт то тонул, то появлялся в полосах света. Внезапно она остановилась, приоткрывая дверь одной из комнат, и жестом пригласила войти.

— Прошу господ Мурома и Юсупова подождать в этой комнате, — тоном, не терпящим возражения, произнесла девушка.

Илья нахмурился. Его богатырская фигура заслонила дверной проём, разглядывая комнату с мягкими диванами и удобными креслами, но без единого окна. Клетка, в которую Трубецкая предлагала зайти по собственной воле.

— Ага, как же. Оставить своих? — произнёс он.

Однако в его голосе не было той уверенности, с которой он хватался за оружие или за молот в кузне. Спорить с женщиной для Ильи было тяжелее, чем пройти заново испытание рода. Предательская дрожь сквозила в каждом его слове.

Пётр, напротив, остался невозмутим. Он лишь чуть склонил голову, оценивая взглядом и комнату, и Анну.

— Логично, — спокойно произнёс он. — Если то, что ждёт впереди, требует крови именно Соловьёвых и Авериных, то наше присутствие может быть лишним. Мы подождём.

Быть вдали от интригующей тайны — не в его правилах. Но стратег признавал железную логику ситуации.

Илья посмотрел на меня, потом на Александра, ожидая подтверждения.

— Дима? — в его голосе звучало недоверие к Анне.

— Ждите здесь, Илюх, — сказал я. — Мы скоро вернёмся.

Богатырь тяжело вздохнул, но согласился и шагнул внутрь. Пётр последовал за ним, бросив на нас последний оценивающий взгляд. Гай, к моему удивлению, улёгся прямо у порога, будто почувствовав, что его место здесь. Дверь тихо закрылась.

Анна повернулась и пошла дальше. Мы с Александром не отставали, гадая в уме, что же нас ждёт.

— Я не слышу её мыслей, — шёпотом произнес Саша, наклонившись ко мне.

— Артефакт? — предположил я.

— Нет, — возразил виконт, — тут что-то другое. Похоже на личный дар.

Я кивнул, принимая новую информацию. Анна Сергеевна совсем не простая девушка. Вспомнилось крылатое выражение, что женщина должна быть загадкой, но в Анне таинственности было ровно столько, чтобы вызывать настороженность. Она была не загадкой, а закрытой книгой, написанной на забытом языке и запертой на семь печатей. И эта книга, казалось, читала нас, вместо того чтобы быть прочитанной.

— Да, Дима, — буркнул я себе под нос, — ты не ищешь лёгких путей. Даже женщины достаются тебе необычные.

Коридор вскоре закончился, упираясь в глухую каменную стену. Анна приложила ладонь к одному из неприметных камней, и стена бесшумно отъехала в сторону, открывая узкую винтовую лестницу, уходящую вниз, в полную, почти осязаемую темноту.

— Сюда, — произнесла девушка, уводя нас в сырое подземелье.

Спуск был недолгим. Уже через пару метров перед нами открылось большое пространство, до боли напоминающее лабораторию в поместье Авериных.

— Я словно домой вернулся, — произнёс Саша, подтверждая мои мысли.

— Может, объяснишь? — устав от загадочного поведения девушки, спросил я.

— Самое время, — взяв меня под руку, произнесла Анна и повела в глубь зала. — Ваши родители были постоянными поставщиками ингредиентов для этой лаборатории. Григорий Соловьёв добывал нужные вещества, а Николай Аверин доводил их свойства до нужной консистенции.

Порывшись в интерфейсе, нашёл архив с черной бухгалтерией Соловьёвых, тут же отметив графы, где фигурировали нерасшифрованные коды поставок с аббревиатурой «И. Н. Л.». Рядом с ними всегда стояли незначительные суммы, не требующие моего внимания. Что ж, вполне возможно, это были платежи за материалы, которые мой отец поставлял сюда.

— Так вот, — продолжила девушка, ведя нас с Александром по лаборатории, — нам жизненно необходимо возобновить эти поставки.

— Это что, контрабанда? — предчувствуя неладное, спросил я.

Анна Сергеевна рассмеялась заливистым смехом, от которого мне снова захотелось её обнять.

— Нет, конечно. Нам нужно изготовить лекарство для очень важной персоны. Очень важной, — сделав акцент на последнем слове, сказала девушка.

— И всё? — ни капли не поверив её словам, с сомнением спросил я.

Улыбка Анны не дрогнула, но в её глазах промелькнула тень усталости, будто она тысячу раз вела этот разговор.

— Если бы всё было так просто, Дима, я бы не ждала вас здесь, в подземной лаборатории свободного портала, а просто отправила бы письмо с заказом на ваш почтовый ящик, — она остановилась у большого рабочего стола, заваленного чертежами, и положила ладонь на один из них. — Лекарство, которое нужно создать, на данный момент существует лишь в теории. Его рецепт был утерян в связи со смертью Николая Аверина. И теперь нам просто необходимо его воссоздать.

— Если вы ещё не заметили, — разводя руки в стороны, начал Саша, — я не алхимик, а менталист. У меня лишь поверхностные знания, которые с большим усилием вдалбливал в меня отец, и те я всю жизнь считал ненужными.

Трубецкая не удивилась его словам.

— Именно по этой причине мы просим вас двоих найти записи Николая Аверина, а также вам предоставят список ингредиентов, которые необходимо собрать в форпосте в течение пяти дней.

— Рабочих или календарных? — пытаясь разрядить напряжённую обстановку, добавил я.

Анна слегка помрачнела. Кажется, мои слова заставили её задуматься.

— Всё же календарных, — восприняв шутку всерьёз, уточнила девушка. — Пять дней — это не блажь. Это крайний срок, после которого лекарство будет уже не нужно. Персона, для которой оно предназначено, не протянет дольше.

В этот момент за нашими спинами послышались торопливые шаги. Мы с Сашей резко обернулись, увидев низкорослого старичка в длинном камзоле и причудливом головном уборе.

— Анна Сергеевна, неужели вы не могли предупредить заранее о приходе гостей? — смешно семеня ногами, сетовал старик.

Его походка была как у неуклюжего ребёнка, будто он постоянно спотыкался о невидимые неровности пола и тут же восстанавливал равновесие. Он почти бежал к нам. Лицо светилось неподдельным любопытством. Глаза, маленькие и невероятно острые, за стёклами толстых линз моментально оценили нас с ног до головы, будто сканируя на предмет скрытых карманов, артефактов и врождённых магических талантов.

— Фаддей Лукич, — представила Анна без тени удивления, будто его появление было запланировано. — Наш главный алхимик и хранитель лаборатории. Гости, как вы видите, прибыли. С опозданием, но в полном, даже чрезмерном составе.

— Вижу, вижу! — защебетал старичок, кружа вокруг нас как юла. Его взгляд задержался на мне, потом на Александре. — Кровиночки. Живые кровиночки! Дуб и грифон снова вместе! — он вдруг схватил меня за руку своими цепкими костлявыми пальцами и пристально посмотрел в лицо. — А ты на отца не похож! Совсем! Нос другой, скулы, а глаза! У Григория глаза были стальные, колючие, а твои… мутные какие-то. С похмелья?

— Фаддей Лукич, — остановила его Анна. — Времени на сантименты нет. Им нужен список. И объяснения.

Старик тут же отпустил мою руку, смущённо откашлялся и выпрямился, насколько позволяла сутулая спина. Вся его легкомысленная суетливость куда-то испарилась, сменившись сосредоточенной деловитостью.