Охрана на входе. Значит, встреча важная.

Рыжий — сигнальщик. Если что-то пойдёт не так, он либо предупредит, либо станет первым заслоном.

Ставки взлетели до небес. Это был не просто визит в кабак. Это операция. И мне нужно попасть внутрь. Но как проскочить мимо Рыжего?

Он профессионал, его не проведешь пьяной походкой. Нужен другой путь. Или… другой образ.

Я отступил глубже в тень, мой взгляд метался, ища возможность. И нашёл.

С причала, оглашая всю округу раскатистым матом и хохотом, двигалась группа. Человек семь-восемь. Моряки с только что пришвартовавшегося траулера. Лица обветренные, одежда, пропахшая рыбой и солью, настроение у них явно на подъёме после прибытия в порт. Идеальный камуфляж.

Действовать нужно быстро.

Я сдернул дорогой, слишком чистый верхний пиджак. Он словно кричал: «Барин». Остался в тёмной, почти чёрной рубашке из грубой ткани. Закатал рукава, обнажив предплечья. С пальца, преодолев секундную нерешительность, снял фамильный перстень-печатку. Тёплый металл лег в карман брюк как гирька. Последний штрих: провёл руками по волосам, взъерошив их.

С усталым лицом я вышел из тени и встроился в хвост шумной процессии, стараясь идти в такт их пьяной походке.

— Ты чей? — хриплый голос прогудел прямо над ухом.

Мордастое обветренное лицо моряка с большими усищами склонилось ко мне.

Внутри всё сжалось. Провал? Сейчас начнётся. Но тело среагировало само. Я глухо, неохотно хмыкнул, изобразив пьяную ухмылку.

— Со «Святого Фёдора», браток… Отстал от своих, — выдавил я, стараясь говорить на пониженных тонах, с лёгкой хрипотцой.

Моряк прищурился, потом махнул рукой, широко ухмыляясь.

— А, с «Фёдорыча»! Давай, иди с нами, согреемся! Эй, Пашка, подвинься, земляк подтянулся!

Меня грубо обняли за плечи и потащили к трактиру.

Я не сопротивлялся, изображая покорную усталость. Краем глаза видел, как Рыжий у входа скользнул по нашей толпе оценивающим взглядом. Но я уже был частью шумного неинтересного фона. Подумаешь, ещё одна пьяная и грязная компания рыбаков. Он задержал взгляд на секунду и отвернулся, снова глядя по сторонам.

Мы ввалились в «Беломорский улов» гурьбой, с гулом, бранью. Я отстранился от своего «земляка» с благодарственным хлопком по плечу и мгновенно растворился в гуще посетителей, дыма и гула голосов.

Трактир пах кислым пивом, дрянным табаком, жареной в дешёвом масле рыбы. Гам стоял такой, что слова тонули, не долетев до уха.

Я протиснулся к длинной стойке, делая вид, что ищу место, но на самом деле сканировал зал.

Оракул сидел в дальнем углу на небольшом возвышении, там стояло всего два столика. Его место было в тени, падающей от массивной деревянной балки. И убийца был не один. Напротив, спиной ко мне, сидел другой человек. Видны были лишь руки с перстнями и дорогой костюм.

Мне нужно подобраться ближе. Но не напротив, не на линии прямого взгляда, мест нет.

Заметил, как один из моряков, с которыми я вошёл, плюхнулся за столик неподалёку, уже крича что-то бармену. Возможно, удастся потеснить их немного. Я двинулся туда.

— Эй, куда прёшь! Не видишь — нет мест! — буркнул здоровяк, уже расставляющий на столе гранёные стаканы.

Я не стал спорить. Просто показал пальцем на бармена, потом на себя и выложил на липкую столешницу несколько медных монет. Здоровяк посмотрел на деньги, затем на моё пустое лицо, пожал плечами.

— Ладно, пёс с тобой, садись. Но не отсвечивай.

Через минуту передо мной стоял стакан мутного пенного. Я взял его и сделал вид, что пью, а сам наблюдал. Чтобы не выделяться, потянулся к общей тарелке с закуской: вяленый ёрш лежал на чёрных чесночных сухарях. Рыба была переперчённая и обожгла язык, но я почти не почувствовал вкуса. Всё внимание было там, у тёмного столика.

Человек, сидевший напротив Оракула, сделал едва заметное движение. Пальцы сложились в чёткую быструю последовательность.

Перед глазами вспыхнуло долгожданное сообщение интерфейса.

[Обнаружена рунная последовательность. Сканирование…]

На мгновение воздух вокруг их столика дрогнул, будто в него вставили линзу, искажающую свет. Звуки гвалта, долетавшие от того угла, стали приглушёнными, неразборчивыми, словно из толстого стекла. А сам столик и сидящие за ним как бы слегка поплыли, выпав из общего фокуса внимания. Проходящая мимо служанка автоматически обошла это место, даже не осознав, почему.

Маскировка. Шумоподавление плюс лёгкая иллюзия «пустого места».

[Руна: «Тихий кокон». Уровень 2. Сложность: низкая. Эффект: создаёт локальную зону аудио- и визуального игнорирования. Последовательность копируется… 5%… 12%…]

Мой внутренний тестировщик ликовал.

Нашёл баг в системе безопасности.

Процесс копирования тянулся мучительно медленно. Я пил своё пенное, жевал рыбу, кивал в такт похабной песне случайных соседей, а сам превратился в один большой антенный приёмник. Всё внимание было только на дрожащих в воздухе невидимых нитях магии и на тёмной фигуре Оракула.

[87%… 94%… 100%. Рунная последовательность «Тихий кокон» скопирована]

Отлично! Теперь нужно её обойти. Просто применить такую же руну бессмысленно, мы создадим два параллельных «кокона». Нужно изобрести что-то, что позволит подслушать, не разрушая оригинальный барьер. В моём арсенале были боевые руны: «Искра», «Щит ветра», «Каменная картечь», «Телекинез». Ни одна напрямую не подходила.

А если совместить?

Я мысленно выделил из «Тихого кокона» принимающую часть, отвечающую за изоляцию звука. Наложил сверху схему руны «Телекинеза», но не для движения предметов, а для тончайшего управления вибрациями воздуха. Получилась кривая, неэлегантная, но теоретически рабочая конструкция:

[Создана новая рунная последовательность: «Призрачное эхо». Уровень 3. Сложность: средняя. Эффект: позволяет установить односторонний резонансный канал через слабые барьеры звукоизоляции. Риск обнаружения: низкий]

«Лоскутное одеяло из багов», — с усмешкой подумал я. Но в игровом мире такие костыли часто работали лучше официальных решений. Я мысленно подтвердил применение.

Сначала ничего не произошло. Потом в ушах возник лёгкий, едва уловимый фон, будто я приложил к стене стакан. И через этот фон, искажённый, словно из дешёвого динамика с трещиной, прорвались голоса.

— Стандартная ликвидация. Договор? — услышал я безэмоциональный голос Оракула.

— Нет, не стандартная. Мне надо, чтобы он видел. Чтобы смотрел, как гаснут глаза его жены, детей. Нет больше его династии. Понял? Он должен понять, с кем связался и кто его сломал.

— То есть, я должен буду сказать, что меня нанял ты, Фёдор Никитич Сельдев?

— Именно! Должен! И обязательно посмотри ему в глаза, чтоб он всё понял! Я хочу, чтобы ты мне потом описал тот ужас, что он испытал!

— Это выходит за рамки. Обычно я такое не делаю.

— Но справишься? Ты же справился с Соловьёвыми. Говорят, была чистая работа.

— Чистая, — кивнул наёмник.

Вот оно. Прямое подтверждение.

Он хвастается. Для этого существа убийство моей семьи это просто «чистая работа». Строчка в резюме. А сейчас он торгуется из-за цены за новую бойню, за убийство купца Самарского и его семьи. И его наниматель, этот Сельдев, смакует детали, как гурман.

Оракул снова заговорил, уже без намёка на эмоции:

— Ладно. Это, конечно, посложнее. Стоить будет дороже.

— Заплачу. Дом на набережной. Сегодня ночью сделаешь?

— Сделаю. В полицейском участке мои люди. Шума не будет, если что, замнут.

Диалог заканчивался. Договор заключён.

Я отключил «Призрачное эхо». Звук трактира с грохотом ворвался обратно.

Я видел, как Оракул кивает, как Сельдев суёт кошель с деньгами в его руку. Видел, как наёмник встаёт. Его тень скользнула по залу к выходу.

Сельдев остался за столиком, допивая своё пойло с видом человека, только что выгодно продавшего душу. На его пухлом лице играла самодовольная улыбка.