Я разлепил глаза, вспоминая о сегодняшних планах, и в груди неприятно заныло. Тренировка прошла вполсилы. Мне никак не удавалось сосредоточиться. Я механически повторял рунные последовательности, но мысли были далеко. Даже Степан, обычно неумолимый, видя моё состояние, ограничился парой едких замечаний и отпустил завтракать раньше времени.

— Иди, — буркнул он, когда я в пятый раз сбился на простейшем жесте. — Бесполезно сейчас с тобой работать. Жди своего антиквара.

[До выполнения задания осталось: 3 дней 18 часов 48 минут 17 секунд]

— Я сделал всё, что мог, — протянув мне объемную папку, произнёс Закалин. — Поверьте, всё чётко по договору. Вполне возможно, что суммы хватит для оплаты взноса.

С нетерпением схватив папку, я жадно вглядывался в цифры. Сначала в общую оценочную стоимость — в груди затеплилась надежда. Потом взгляд скользнул ниже, к строке «Чистая выручка за вычетом комиссии и налогов».

Мир рухнул.

Шестнадцать тысяч двести имперских рублей!

Сумма, за которую можно купить небольшое поместье где-нибудь на окраинах провинции и которой не хватало даже на половину взноса.

Евгений Викторович молчал, глядя на то, как я медленно сажусь на единственный стул возле массивного стола в кабинете барона Григория Соловьева. Всё, что осталось от былого величия.

Правда, в кабинете лежали вещи, которые я отказался выставлять на продажу и которые имели ценность только для хозяев особняка.

Среди них были портреты Соловьёвых. Сам барон Григорий Соловьёв в военном мундире смотрел на меня строгим усталым взглядом. Его красавица жена с маленьким ребёнком на руках. Я даже не знал, кто это и как звали этого малыша.

Портрет сестры отставил в сторонку, так же как и свой. Чужой портрет с моим лицом вызывал странное чувство дежавю. Тот же прямой, немного насмешливый взгляд из-под полуприкрытых век. Та же мимика, как на большинстве моих фотографий, только вот одежда совсем другая. Сходство было потрясающее.

И сейчас они все смотрели на меня с сочувствием, будто жалели, что не могут ничем помочь.

Я откинулся на спинку стула, сжав виски. В ушах стоял звон. Шестнадцать тысяч.

— Барон? — тихо спросил Закалин. — Вам требуется время? Бумаги можно подписать и позже.

— Да, — покачав головой, произнёс я. — Этой суммы всё равно не хватит. Мне нужно ещё немного времени. Буквально пару дней, и я приму решение.

Евгений Викторович смотрел на меня с явным сочувствием.

— Если вдруг вам понадобятся мои услуги, готов помочь в любой момент. Мой номер у вас остался, Дмитрий Григорьевич?

Я кивнул, судорожно соображая, что ещё можно продать. Антиквар тихо покинул кабинет, оставляя наедине с самим собой. И тут я вспомнил про кольцо, хранившееся всё это время в сейфе.

Подойдя к стене, где ещё виднелось пятно от висевшей ранее картины, я провёл ладонью. Скрытые руны вспыхнули, проявляя взору стальную дверцу сейфа.

[Сканирование… Пассивная защита деактивирована. Распознан владелец. Уровень угрозы: нулевой. Команда: «Открытие сейфа»]

Тут же мигнул интерфейс и злосчастные папки снова повалились наружу. Я подхватил их, аккуратно придерживая. В самой глубине, на бархатном ложементе, лежала печатка. Я так и не понял, из какого она металла, и вещица была тяжелее, чем казалось на вид.

Осторожно, чтобы ничего не уронить, выудил это сокровище на белый свет.

— Евгений Викторович, подождите, — крикнул я, догоняя антиквара.

Он обернулся, вопросительно посмотрев на меня.

— Есть кое-что, что я вам ещё не показывал, но не уверен, что оно имеет хоть какую-нибудь ценность. Вот, — сказал я, протягивая находку антиквару.

Евгений Викторович взял печатку с тем же профессиональным безразличием, но едва пальцы коснулись металла, антиквар вздрогнул. Его зрачки расширились. Мужчина торопливо достал из кармана очки с толстыми линзами и поднёс печатку к свету, поворачивая с неестественной осторожностью.

— Дмитрий Григорьевич, — его голос внезапно осип. — Вы уверены, что хотите это продать?

— А что, печатка чего-то стоит? — у меня в груди затеплилась крошечная надежда.

Антиквар медленно покачал головой, не отрывая взгляда от вещицы:

— Не совсем. Это вопрос происхождения. Такие вещи обычно не продают. Их, скорее, передают по наследству. И, если я не ошибаюсь, это подарок самого Императора. Знаете, вот вам мой совет, — тоном наставника произнёс антиквар, убирая очки во внутренний карман пиджака. — Держите эту находку всегда под рукой. Бывают такие ключи, которые открывают потайные двери.

Он бережно, почти с благоговением, положил кольцо-печатку мне на ладонь.

— Надеюсь, мне не придётся нести его в Мордор, — не удержался я от сарказма.

— Куда, простите? — не понял Закалин.

Я лишь махнул рукой, жалея, что шутку антиквар всё равно не оценит.

Закалин ушёл дожидаться моего решения, а я вернулся в форпост, уже представляя разочарованные лица старика и виконта.

Нашёл друзей сидящими в столовой казармы и преспокойно распивающими чай с ватрушками, приготовленными Муму.

— Тянуть больше нельзя, — хлопнув ладонью по деревянным доскам стола, произнёс я, глядя на Степана.

На столе тут же звякнули мелкие склянки, наполненные разной жидкостью.

На мою импульсивную выходку старик отреагировал совершенно спокойно. Он продолжал сидеть, потягивая чай из кружки, куда постоянно подливал из своих многочисленных бутылочек. Его невозмутимый вид действовал мне на нервы.

— Шестнадцать тысяч, — выдохнул я, прежде чем старик что-то сказал. — Всего! После трёх дней этого цирка!

Степан медленно поставил кружку.

— Ясно, — коротко кивнул он. — Значит, план «А — антиквар» провалился. Остаётся план «Б — болота».

— Есть правда ещё план «В», — тихо произнёс Александр, пытаясь дотянуться до лопатки.

Мы уставились на виконта, ожидая продолжения. Он окинул нас взглядом, скрючившись буквой зю и с ожесточением скребя ногтями по спине.

— Что? — не выдержал я. — Какой план «В»?

Александр вдруг вскочил со стула и с блаженным видом потёрся о косяк двери, закрыв от удовольствия глаза.

— План «В» — это валим.

Степан замер с приподнятой бровью.

— Валим? — переспросил он, поставив кружку на стол. — И куда именно мы с тобой, Саша, валим?

Аверин открыл глаза.

— Куда угодно! — воскликнул молодой человек, разводя руками. — У нас есть почти двадцать семь тысяч! На юг, где тепло! Или на запад. Можем начать всё с чистого листа!

Мы со Степаном переглянулись.

Звучало заманчиво. Плюнуть на всё и уехать нежиться в тёплые края. Я даже почувствовал песок под ногами и обжигающий воздух солёного моря. А ещё приятную тяжесть в руках от повисших с двух сторон красоток, прижимающихся пышными формами к моей коже.

Встряхнул головой, отгоняя навязчивое видение.

— Сначала в болота, а там решим, стоит обсуждать план «В» или нет, — категорично произнёс я, сам удивляясь, с какой лёгкостью променял красоток на замшелую кладку среди болотных кочек.

Александр меланхолично пожал плечами, возвращаясь на своё место за столом. Степан же одобрительно кивнул, потянувшись обратно к кружке с чаем. Ещё одна склянка оказалась в его руках.

Слуга отсчитал десять капель и жмурясь сделал ещё один глоток.

— Что ты там пьёшь? — с раздражением спросил я, не понимая, как можно так спокойно себя вести при таких отвратительных новостях.

— Травы от девчушки, — жмурясь от удовольствия, ответил старик. — Обязательно нужно познакомиться с ней.

— От нервов что ли? — уточнил я, всё ещё не в силах совладать с раздражением.

— Не совсем травы, — хмыкнул Саня, стряхивая невидимые соринки со стола, — он их настаивает на «Слезе стража».

Старик кивнул, подливая из чайника терпкий напиток с горьковатым запахом. Я сморщился, пытаясь почувствовать хоть каплю того спокойствия, что излучал слуга. Не вышло. Тело требовало действий.

— Ладно, — сдался я. — Значит, завтра с первыми лучами солнца идём на болота, — вырвал у старика из рук кружку и сделал большой глоток.