[Обнаружена рунная последовательность: «Лезвие ветра». Анализ… Сканирование… Копирование: 1%]

Ещё одна руна легла в слот рядом с «Фаерболом». Никаких изменений в теле или головокружения я не почувствовал. Снова прикрыл глаза, стараясь не отвлекаться на перешёптывания за спиной.

[«Лезвие ветра». Копирование: 100%. Уровень: новичок] — послушно выдал интерфейс, и вот тут я испытал лёгкую усталость. Подождав ещё пару минут, чтобы внутреннее тепло вернулось в привычное состояние, взмахнул рукой, посылая «Лезвие ветра» вперёд.

Воздух дрогнул, и раздался громкий хрысь. Дерево распалось на части. Верхняя половина с грохотом свалилась на землю. Срез был идеально ровным, будто сделанным гигантским бритвенным лезвием.

— Му, му, му-у-у, — послышался голос со стороны казармы.

Муму бежал к нам, грозно потрясая кулаками. Он смерил нас суровым взглядом, потом долго и с прискорбием разглядывал аккуратно сложенные ветки дерева.

— Му-у, — на этот раз в его голосе прозвучало скорее укоризненное сожаление, чем гнев.

Он покачал головой, многозначительно ткнул пальцем в сторону поленницы, потом в разрубленное дерево, и, тяжело вздохнув, побрёл в форпост, видимо, за пилой и топором.

— Ну… — первым нарушил молчание Александр, сглотнув. — С гаргункулами теперь проблем не будет.

Степан медленно подошёл к уцелевшей части дерева и провёл пальцем по гладкому срезу.

— Чисто. Без усилий. Без видимого напряжения, — дед повернулся ко мне. — Ты понимаешь, что только что сделал? Боевую руну, которую в академии осваивают месяцами, ты выучил за пять минут. И применил с первой попытки.

Я пожал плечами, стараясь скрыть распирающую радость под маской безразличия.

— И не просто применил, но ещё и усилил в несколько раз, — Степан пытался рассмотреть во мне что-то, чего раньше не видел. — Давай ещё!

Он встал напротив, чертя в воздухе новую руну, и рядом с деревом обрушилась настоящая каменная глыба, размером с футбольный мяч.

[Обнаружена рунная последовательность: «Каменный молот». Анализ… Сканирование… Копирование: 1%] — мигнул интерфейс. Мне оставалось только закрыть глаза и влить магическую энергию в руну.

[«Каменный молот». Копирование: 100%. Уровень: новичок]

Дерева больше не было. Его похоронила груда обломков, рассыпавшаяся на мелкие осколки после применения мной рунной последовательности.

Муму ошарашенно уставился на место, где росло дерево, и выронил из рук топор. Потом повернулся и, неодобрительно покачав головой, сплюнул на сухую землю.

— М-м-му, му-у-у, — промычал он, возвращаясь в казарму и волоча топор по земле.

Меня слегка пошатнуло. На лбу выступил пот. Привычная теплота медленно угасала, оставляя чувство пустоты.

— С такими способностями на испытаниях… — Александр замолчал на полуслове, всё ещё не отрывая взгляда от огромной кучи — всё, что осталось от дерева.

— Это вызовет восторг или панику. А паника — самый короткий путь к тому, чтобы тебя пристрелили на месте, — тихо промолвил Степан.

Он строго посмотрел на меня.

— Запомни, Дмитрий: до поры до времени твои способности — наш самый главный секрет. Показывать можно что-то одно: землю или воздух, и никогда не показывай всё сразу. Понял?

Я кивнул. Слуга был прав. Я мог стать угрозой для устоявшегося порядка. А угрозы имеют обыкновение устранять.

— Понял, — тихо сказал я. — Значит, будем играть «в дурачка», пока не прижмёт.

— Именно, — Степан хмыкнул.

Я устало облокотился на край колодца, собираясь немного отдохнуть, но строгий голос старика вывел меня из задумчивости.

— Следующая руна, — твёрдо произнес он.

Последняя неделя стала для меня настоящим кошмаром. По утрам возвращался в поместье, где меня поджидал Евгений Викторович со своей командой. Они ходили по комнатам, щёлкая языком, и скрипели карандашами, составляя бесконечные описи. Каждый предмет они обмеряли, ощупывали, оценивали бесстрастным взглядом.

— Барокко, — бормотал Закалин, разглядывая лепнину на потолке. — Позднее, уже с элементами рококо. Уникальная работа, но состояние… — он качал головой с видом эксперта, видевшего лишь деньги.

Я чувствовал себя так, будто чужую жизнь выставили на аукцион. Эти люди с холодной деловитостью вытряхивали душу из стен особняка, превращая чью-то память в цифры и графики. А я стоял рядом и кивал, стараясь не выдать бурлящие внутри эмоции.

Рядом с конюшнями я обнаружил ещё и гараж, где стояло два утилитарных автомобиля с огромными шинами с глубоким протектором. Но оба не включались. Евгений Викторович объяснил, что кристаллы просто разряжены, потому машины и не реагируют на приближение хозяина. Всё это поправимо, но стоят кристаллы дорого.

Приглядевшись, я заметил в самом углу гаража нечто небольшого размера, похожее на автомобиль и накрытое чёрным чехлом. Подошли с Закалиным и сняли накидку. Плотная ткань, пропахшая маслом, с шорохом сползла вниз. Мы замерли.

Там стоял не автомобиль. Вернее, не совсем автомобиль. Это была низкая машина, похожая на гоночный болид из моего мира, но сделанная из полированного тёмного металла и матового чёрного дерева. Её форма была одновременно футуристичной и архаичной, линии кузова напоминали сложенные крылья хищной птицы. Вместо привычных фар встроены два крупных кристалла глубокого аметистового оттенка.

Сразу вспомнилось угловатое авто Степана, которое до сих пор стояло за стенами особняка, прикрытое ветками.

На капоте красовался до боли знакомый знак оленя. Я потерял дар речи, переводя взгляд с автомобиля на антиквара. Евгений Викторович выглядел не лучше. Мы воскликнули одновременно:

— Волга!

— Угу, — кивнул Закалин, бережно погладив отполированный до блеска корпус. — Очень дорогой экспонат. Будете продавать?

— Оцените пока, а там посмотрим, — с сожалением произнёс я, тихо вздыхая.

После обеда начиналась вторая часть Мерлезонского балета. Тренировки со Степаном. Если Евгений Викторович выжимал из меня нервы, то старик выжимал соки.

Он стал безжалостным преподавателем.

— Что? Пять рун для тебя предел⁈ — голос гремел по всему форпосту.

Я падал без сил, чувствуя, как дрожат руки, а голова гудит от перегрузки.

— На испытаниях не будет времени на раскачку, — безжалостно твердил слуга, заставляя меня вскакивать и копировать новую руну. — Отдыхать будешь потом, если выживешь!

К концу недели я валился с ног, разрываясь между двумя мирами. Хотелось поскорее закончить с этой торговой волокитой и отправиться на болота, где меня ждал неопознанный объект, упорно называемый Александром сокровищницей.

Пару раз заглядывал Окороков, чтобы забрать дела.

— Если с дедом Никитой что-нибудь случится, я не стану больше помогать, — пригрозил дознавателю, выслушивая очередную реплику, что он, мол, работает над моим вопросом.

— Не стоит беспокоиться, — подобострастно произнёс Алексей Николаевич, принимая толстые папки из моих рук. — Я уже и лекаря к нему приставил. Сейчас дед не в тюрьме, а в пансионате отдыхает. Клянусь своей должностью, пока готовятся бумаги для освобождения, волосок не упадёт с его головы.

Мне оставалось только кивнуть, надеясь, что слова не расходятся с делом.

— Учтите! Оставшиеся десять дел вы получите только когда я лично пожму Никите руку.

На этом разговор закончился, и я ушёл, оставив дознавателя с невысказанными вопросами.

Пусть помаринуется.

Ему полезно.

Завтра Закалин обещал принести итоговый отчёт. Цифру, которая определит, будет ли у меня хоть малейший шанс остаться в списках на испытание. И от того, насколько я был силён в магии, это уже не зависело.

Новое утро, как и большая часть предыдущих, началось с того, что Степан нас поднял ни свет ни заря.

— Вставайте, лодыри! — прогремел голос над головой, едва первые лучи солнца коснулись моей подушки. — Пока вы нежитесь, у ваших врагов уже три ручья пота сошло в тренировочных залах!