Сегодня должен объявиться Окороков со своими «нераскрытыми делами», поэтому я тихо встал, стараясь никого не разбудить, и обречённо поплёлся наверх, где меня ждал колодец с обжигающе-холодной водой.

Пёс шёл за мной, понуро волоча хвост.

— Что, дружок, тебе вчера тоже досталось? — спросил вывертня, вспоминая вчерашнюю гулянку. Но ничего такого, за что «Фонд защиты животных» мог бы поднять меня на вилы, не вспомнил.

— Му-му, — промычал мужичок, уже хозяйничавший во дворе метлой.

Тушки паукообразных были собраны в большую кучу вместе с хворостом и медленно догорали, распространяя специфический запах палёного хитина. Я кивнул Муму и тут же пожалел об этом. Боль в висках пронзила острой иглой.

Зачерпнув ведром холодной воды, я принялся яростно обливаться, стараясь унять пульсацию. Ледяные струи стекали за воротник, заставляя судорожно вздрагивать, но тяжесть отступала неохотно.

В конце концов, кое-как приведя себя в порядок и напившись от души колодезной воды, я отправился к порталу, надеясь, что ещё не опоздал на встречу с Окороковым.

Вывертень тронулся следом, но я его остановил:

— Нет, нет, дружок! Ты останешься здесь. Ещё не хватало пугать местных жителей твоим грозным видом.

Зверь оскалился, но всё же послушно уселся на пятую точку, оставшись наблюдать за Муму.

Родовое поместье Соловьёвых встретило меня холодной тишиной. Я спешно пересёк амбар, тяжёлая железная дверь скрипнула, впуская меня в просторный холл. В нос ударил слабый аромат затхлости и пыли. Под ногами заскрипел паркет.

Я вышел на улицу, ёжась от промозглого ветра. Погода с этой стороны портала сегодня не радовала. Над Архангельском шёл мелкий дождь, идеально гармонируя с моим настроением.

В кустах снова послышалось лёгкое шевеление. Я всматривался в ветки, но так ничего и не обнаружил. Интерфейс молчал, но в душу всё-таки закралось сомнение. Либо угрозы нет, либо она такого уровня, что моя система её просто не распознаёт.

Обошёл кусты с разных сторон, внимательно разглядывая траву под ногами. Она была слегка примята, но отпечатков и сломанных веток не было.

Возможно, Степан прав, и это хитрая лиса действует мне на нервы. В голове снова возникла мысль, что нужно поставить капкан, как только найду для этого свободное время.

Окорокова я так и не дождался и вернулся в поместье, подгоняемый ледяным ветром.

— Чёрт, — выругался я, закрывая за собой дубовую дверь.

В холле было темно. Опершись спиной на холодную дверь, я дал глазам несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку. На стенах висели потемневшие от времени картины в золочёных рамах.

Я с интересом рассматривал суровые лица мужчин в мундирах и дам в кринолиновых платьях. Видимо, предки барона, чьи имена и лица мне ни о чём не говорили. Их глаза смотрели с укором на нового хозяина.

И вдруг на одной из картин я увидел до боли знакомое лицо. Анастасия, сестрёнка, смотрела на меня счастливыми глазами. Как всегда болезненно худая, с милыми ямочками на бледных щеках.

Рядом была изображена роскошная женщина с такими же очаровательными ямочками, как у Настасьи. Сходство было просто потрясающее. Вот, значит, как выглядит моя мать? Резко отвернулся, почувствовав в груди странную пустоту.

Прошёл дальше, в столовую. Длинный стол, накрытый на два десятка персон, так и стоял, как будто гости вот-вот должны вернуться. Но на тарелках лежал толстый слой пыли, а в хрустальных бокалах застыла серая муть.

Всё здесь было величественным и… мёртвым. Ни намёка на уют.

Активировав интерфейс, я ещё раз пробежался глазами по комнате. Перед глазами послушно выскочило сообщение:

[Сканирование завершено. Аномалий не обнаружено. Активных магических полей нет. Скрытых механизмов не выявлено]

Я двинулся дальше, почти не задерживаясь. Прошёл мимо гостиной с зачехлённой мебелью. Заглянул на кухню. Поднялся на второй этаж.

Везде было всё одинаково. Пыль, брошенные вещи, следы обыска.

Наконец я упёрся в дубовую дверь в конце коридора. Она была чуть массивнее других, с инкрустированным фамильным гербом. Кабинет барона.

Дверь поддалась не сразу, с неохотным скрипом. Внутри была просторная комната с огромным письменным столом посередине. Кресло с высокой спинкой, стеллажи с книгами.

Мой взгляд скользнул по стенам, и тут интерфейс, молчавший всё это время, наконец-то ожил.

[Сканирование… Обнаружена скрытая конструкция]

Интерфейс указал на портрет сурового мужчины в военном мундире. Я подошёл ближе. Холст висел чуть криво. Осторожно отодвинув его, я ничего не увидел. Однако интерфейс настойчиво продолжал вещать.

[Объект: сейф. Защита: механический кодовый замок, усиленный руническим заслоном]

Протянув руку, я постучал по гладкой стене. По звуку определить, есть ли там пустоты, тоже не получилось. Снизу послышался настойчивый голос:

— Ваше благородие! Вы тут?

Окороков. Конечно, именно сейчас. Азарт тестировщика кричал, что нужно во что бы то ни стало немедленно разгадать эту загадку. Я замер, сжав кулаки и борясь с желанием приказать дознавателю убираться, но здравый смысл говорил, что Окороков мне ещё нужен. Сейф может и подождать.

Я со вздохом провёл рукой по обоям, намереваясь вернуть всё на свои места. Как вдруг услышал отчётливый щелчок, и скрытая от посторонних глаз дверца приоткрылась, превращаясь в встраиваемый люк с причудливыми рунами.

[Сканирование… Пассивная защита деактивирована. Распознан владелец. Уровень угрозы: нулевой. Команда: «Открытие сейфа»] — послушно выдал интерфейс. В коридоре уже громыхали шаги Окорокова.

— Ваше благородие! — голос настойчиво приближался.

Я суетился, пытаясь закрыть дверцу, но мне никак не удавалось это сделать. Она постоянно отъезжала на несколько сантиметров, словно что-то мешало. Руны на поверхности вспыхнули оранжевым светом.

В дверь постучали.

— Господин Соловьёв, вы тут? — Окороков уже был за дверью.

— Да, да! Одну минуту! — отозвался я, пытаясь хоть как-то тянуть время.

Плюнув на непослушную дверцу сейфа, я прикрыл её холстом, и в этот момент дверь в кабинет со скрипом отворилась, и на пороге возник запыхавшийся Окороков.

— Дмитрий Григорьевич, я… — он замолк, уставившись на меня. — Что с вами?

— А что со мной? — удивлённо посмотрев на дознавателя, спросил я, заслоняя собой портрет на стене.

Окороков озадаченно смотрел на меня. На мгновение почудилось, что он меня спалил, но дознаватель вдруг махнул рукой.

— Да так, показалось… — пробормотал он и, указав на дубовый стул, спросил: — я присяду?

— Да, да! Конечно, — улыбаясь ответил я, приглашая сесть, только вот не на стул, а на диван, так, чтобы холст постоянно находился у гостя за спиной. Сам уселся напротив.

— Позвольте спросить, — начал я, перехватывая инициативу, — как вы вошли?

— Я? — Николаевич удивлённо поднял на меня глаза. — Так главные ворота были открыты. Я думал, вы ждали меня, и не придал этому значения.

Интересно. Я точно помнил, что, когда приезжал на такси, то за авто они закрылись. Я поставил в уме ещё одну отметку о незаконченных делах.

Капкан для лисы, самопроизвольное открывание и закрывание ворот… Кажется, список начинают расти, но совершенно нет на это времени.

Окороков молчал, ожидая моей реакции.

— Ну так что? Вы принесли дела? — откинув мысли о воротах, уточнил я.

Окороков, всё ещё с опаской поглядывая, торопливо раскрыл потрёпанный портфель.

— Так точно, ваше благородие! Самые что ни на есть запутанные дела, — он извлёк несколько папок, исписанных убористым почерком. — Вот, к примеру, исчезновение ученика академии. Юноша из хорошей семьи буквально испарился из комнаты в общежитии. Ни следов борьбы, ни намёка на побег. Стены, если верить отчёту, были испещрены странными символами, но никто не смог их расшифровать.