— Твоя главная проблема в том, что ты смотришь на ситуацию слишком однобоко, — я быстро провёл ручкой ровную черту посередине листа, разделив его на две равные части, и положил палец на левую половину. — Вот здесь находятся твои привычные представления, твоя сухая логика и стандартные схемы. А теперь попробуй переступить через черту и подумать о том, что находится на другой стороне.

Он задумчиво насупился, перехватил стакан с виски другой рукой, но так и не сделал ни глотка. Взгляд его въедливо скользнул по линии на бумаге, после чего он поднял глаза на меня:

— Хорошо. Но тот основной бизнес, который у вас был изначально... Он ведь фактически уже не ваш главный актив. Там уже давно и полноправно заправляет Сергей.

— Это факт, — спорить я не стал и спокойно кивнул, подперев подбородок рукой.

— И следовательно, деньги идут точно не оттуда, — с непоколебимой уверенностью в голосе резюмировал он.

— А вот это далеко не факт, — я не удержался и искренне рассмеялся, откидываясь на мягкую спинку кожаного кресла.

Моя реакция его явно подзадорила, но он лишь нахмурился, удерживая профессиональное спокойствие.

— Ладно, допустим, деньги действительно не оттуда, — продолжил он, наклоняясь чуть ближе к столу. — Я пробил как смог многого в интернете ! Но никаких сверхприбылей там и близко не просматривается. Более того, эта компания сейчас не стоит и трети от того, во сколько её оценивали в две тысячи четвёртом году. А на дворе две тысячи девятый! В разгар жесточайшего мирового кризиса она просела и обесценилась ещё сильнее.

-И это факт я снова рассмеялся

Он постучал подушечкой пальца по полированной столешнице, подчёркивая свои слова:

— Так что внутри этой структуры такие средства родиться просто не могли, даже если выжать из неё все соки.

Я посмотрел на него Аналитик из него действительно получался неплохой — цифры он крутить умел и фундаментальные вещи подмечал на лету.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — я оперся локтями о полированную столешницу и посмотрел на него с уважением. — Ты действительно молодец, без всяких подколов. Поэтому давай поступим так: завтра после работы, когда ты отработаешь свой день в фирме у Сергея, сделаем ещё один подход. Ты, помимо наших ломбардов, сядешь и досконально почитаешь финансовые итоги нашей компании.

Я сделал небольшую паузу, давая ему проникнуться задачей, и снова щелкнул колпачком ручки.

— Покрутишь цифры, поднимешь отчетность и дашь мне нормальную, глубокую аналитику. Распишешь, куда и что с этого перепадёт, как идут потоки и какие вырисовываются перспективы

. Андрей на секунду замер. В его глазах мелькнуло привычное подозрение человека, привыкшего во всём искать двойное дно, но он молчал, внимательно впитывая каждое слово.

— Окончательный ответ я скажу тебе завтра, — продолжал я спокойным, ровным голосом. — А чтобы ты ночью спал спокойно и не строил лишних догадок, сразу скажу: никакого криминала тут нет и в помине. Никаких теневых схем, налички в мешках и грязи. Всё чище и законнее, чем ты вообще можешь себе представить.

Андрей медленно опустил стакан с виски обратно на стол, так и не сделав ни единого глотка. В его взгляде боролись привычная дотошность, сухость аналитика и вспыхнувшее с новой силой азартное любопытство.

— Не криминал, значит... — глухо пробасил он, потирая подбородок.

— Абсолютно, — улыбнулся я. — Просто работа на совсем других скоростях и с такими инструментами, о которых на этом рынке пока мало кто догадывается. Так что перевари всё, о чём мы поговорили, и завтра жду от тебя полноценный разбор полётов.

Он ещё пару секунд молча смотрел на меня, затем коротко и твёрдо кивнул, поднялся с дивана и направился к выходу из кабинета.

…Когда мы с Катей обессиленно откинулись на мягкие изголовья подушек, за окнами спальни уже окончательно густела глубокая, синеющая январская ночь. В комнате царил полумрак, разбавленный лишь слабым отсветом уличного фонаря да уютным янтарным пятном от приглушенного торшера в углу. Воздух всё ещё хранивший пряный аромат её духов, постепенно остывал, а неровное, сбивчивое дыхание после безумной, горячей вспышки страсти плавно переходило в тихую, глубокую негу.

Я сладко потянулся, чувствуя приятную, тяжелую усталость во всём теле, свесился с края кровати и достал из серебряного ведёрка с тающим льдом предварительно охлаждённую бутылку. Налил два прозрачных хрустальных бокала, покрывшихся изнутри тонкой морозной испариной, и протянул один Кате.

Она приняла бокал, прохладное стекло приятно контрастировало с её горячей, чуть влажной от близости кожей. Катя томно изогнулась на белоснежных простынях, подложив одну руку под голову и нежно, с едва заметной лукавой улыбкой поправляя разметавшиеся по плечам светлые пряди. В этом полумраке, прикрытая лишь лёгким углом шёлкового одеяла, она выглядела невероятно, почти гипнотически красивой.

Сделав крошечный глоток терпкого вина, она посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц и негромко, с бархатной, искренней любознательностью спросила:

— Ну... и как тебе Андрей?

Я сделал глоток, позволив ледяной кислинке освежить горло, откинулся назад и тихо усмехнулся в потолок.

— Знаешь, Кать... Я сегодня за один-единственный день пережил целую эволюцию взглядов на этого двухметрового бугая. Это было похоже на просмотр какого-то спрессованного сериала, где персонаж каждые три часа полностью меняет свою суть.

Катя тихо рассмеялась, прижавшись плечом к моему боку и поглаживая мою грудь кончиками пальцев.

— Да ну? И каков же был первый сезон?

— Ну, смотри, — я поднял руку, загибая пальцы. — Когда я его только увидел на пороге, я искренне решил, что он — дуб. Эдакий классический американский качок из молодежных комедий про американский футбол. Ну, знаешь: широченные плечи, пудовые кулаки, гигантский рост и полное отсутствие мыслей за широким лбом. Ходячая декоративная стена.

— Так, — улыбнулась Катя, с интересом прищурившись. — А дальше?

— А дальше, спустя пару часов разговорчиков, я скорректировал диагноз. Подумал: хм, нет, не просто дуб. Это дуб, дисциплинированный.

И этот только начало, — заметила она.

— Да, но на этом мои стереотипы не остановились, — продолжал я, поглаживая Катю по прохладному плечу. — Когда мы пошли перекусить, я списал его в категорию «тупо спортсмен». Человек, у которого весь мир делится на подход, вес, режим питания и количество подходов на бицепс. Но буквально через час этот «тупой спортсмен» заставил меня усомниться. Я присмотрелся к тому, как он реагирует на подколки, как держит паузу, как взвешивает слова... И перевёл его в разряд «думающий спортсмен». А это, согласись, уже совсем другая категория.

— И на этом ты успокоился? — Катя приподнялась на локте, с улыбкой глядя на меня.

— Куда там! — хмыкнул я. — Днём я увидел, как он ведет себя с нашими младшими. Никакого пафоса, никакой неловкости, никаких попыток строить из себя строгого дядьку или натужно сюсюкать. Он общался с ними настолько естественнно, спокойно и с таким искренним теплом, что у меня в голове щелкнуло: а парень-то — действительно неплохой малый. Настоящий, добрый, умеющий отлично ладить с детьми. Для будущего семьи — качество вообще бесценное.

Я замолчал, медленно покручивая бокал в руке и наблюдая, как на стенах играют блики от янтарного вина.

— Но самое интересное, Катюш, произошло вечером. У нас в кабинете.

— И что же он сделал? — она подалась ближе, заинтригованная моим тоном.

— Он меня просто разорвал, — искренне признался я. — Загнал меня в угол своими аналитическими выкладками так, как не каждый опытный аудитор из «Большой четвёрки» сумел бы! Этот «простой спортсмен» за пару часов дотошно перерыл всю открытую отчетность моей структуры. Он сходу просчитал, что ломбарды — это просто красивая ширма для прикрытия, вытащил цифры, сравнил капитализацию двухтысячного четвёртого года с сегодняшним кризисным двухтысячным девятым и с точностью до рубля доказал мне, что внутри фирмы таких денег на конюшни и масштабные стройки быть просто не может! Он разложил мне всю финансовую модель по полочкам, показав идеальное понимание рынка и трендов. И это человек, у которого еще нет экономического образования!