Но дело было даже не в этом. Аркаша не просто отстал от жизни — он совершил главную ошибку любого кто считает себя сильным: уверовав в свою безнаказанность, шаг за шагом аккуратно влезал во все капканы, которые я так заботливо расставил на его пути. Он искренне полагал, что держит паузу и контролирует хаос, пока на самом деле хаос уже полностью контролировал его.

И в конце концов оказалось что и выучку свою он растерял.

Как всё происходило на самом деле? На четвёртый день моего сидения в Медведково, когда тишина в квартире стала тягостной, ожил мой защищённый сотовый. На дисплее высветился международный код Франции. Я снял трубку. Это была Патрисия.

— Привет. Как ты там, в своей снежной Москве? — раздался в динамике её бархатный, с едва уловимым акцентом голос.

Пошла обязательная светская прелюдия. Ну а как без этого? Европа же, Париж, французский утончённый этикет... Мы потратили ровно пару минут на легкий разговор о природе, парижской погоде, раннем цветении и разнице в климате. Но за этим изящным флёром непринужденности я прекрасно чувствовал хватку деловой женщины, которая никогда не звонит просто так.

— Ладно, перейдём к делу, — сменила тон Патрисия, и в её голосе звякнула привычная сталь. — Тут разворачивается весьма любопытная дилемма. Мне только что отзвонился наш официальный представитель из Москвы. С ним вышли на связь журналисты с «РИА Новости Москва», из программы «Час финансов».

Я молча слушал,

— В общем, до них дошли слухи про скандал, блокировки счетов и уголовное дело вокруг наших общих активов, — продолжала Патрисия. — Журналисты запросили информацию: что происходит, кто виноват и что там на самом деле случилось. Наш парень в Москве, разумеется, отработал грамотно: ничего им выдавать не стал, сделал круглые глаза и переадресовал запрос мне. Ну а дальше... Ты же меня знаешь! Когда я хочу что-то узнать, для меня просто не существует преград. Я сама вышла на их главреда и быстро вытащила всю изнанку, так же намекнув что не все правда.

Патрисия тихо и довольно усмехнулась в трубку.

В общем оказалось, Аркадий решил перенести войну в публичное поле. Желая закрепить за собой статус «жертвы мошенников», он сам вызвался выступить в прямом эфире программы «Час финансов». Он рассчитывал с красивой трибуны на всю столицу разразиться громкой речью про «рейдерский захват», поплакаться на «нечистого на руку компаньона» и поднять волну в прессе, и заставит банки пойти ему навстречу.

Но журналисты — народ тёртый. Представители этой, как принято шутить, вторая древнейшей профессии решили поднять градус. Простой, скучный монолог Аркаши их категорически не устраивал. Им нужны были рейтинги, скандал и настоящая кровь в эфире. Поняв, что намечается грандиозный разбор полётов, они захотели столкнуть нас лбами прямо там, во время трансляции.

— Они предложили шикарную интригу, — с открытым азартом произнесла Патрисия. — Аркадий будет сидеть у них в студии, надувать щёки и вещать перед камерами. А меня они предлагают подключить по телефонной линии прямо из Парижа. В прямом эфире! Чтобы я выдала нашу подтверждающую или нет , версию и наглядно показала, кто тут на самом деле потерпевший.

— И что ты ответила? — прищурился я.

— А как ты думаешь? — хмыкнула француженка. — Я, естественно, сразу согласилась! Сказала, что мы с огромным удовольствием выкажем свою позицию и прольём свет на «деятельность» нашего общего партнёра. Так что Аркадия ждёт сюрприз. Он-то думает, что идёт на свой сольный триумф, а в итоге шагнет прямо на эшафот перед миллионами слушателей.

Я откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся. Аркаша в очередной раз переоценил свои силы и сам побежал в ловушку, думая, что мчится на коронацию.

— Отличная работа, Патрисия, — ответил я спокойным, ровным голосом. — Прямой эфир — это именно то место, где его рассказ разлетится на мелкие осколки. Давай быстренько согласуем тезисы, чтобы твоё выступление звучало как контрольный выстрел.

Вот уж не нужно, я сама знаю что сказать - фыркнула Патрисия

— Я, mon ami,позвонила тебе — её голос из азартного моментально превратился в сухой и прагматичный. Французская утончённость утончённостью, но жёсткая акула бизнеса в Патрисии не засыпала ни на секунду. — Из-за того что из за всей этой публичной пляски и скандала моя часть активов ощутимо теряет в цене. И ты мне вернешь до последнего евро всё, что я потеряю. Да ещё и останешься моим должником.

Я лишь понимающе хмыкнул. Ждать от нее благотворительности или романтического альтруизма было бы верхом наивности.

— Я уже подготовила бумаги на на разрыв с вашей компании — продолжила она ровным, тоном. — я конечно понимаю что там моей доли после ваших махинаций осталось только 10 процентов и после вашего планомерного размыва долей за эти десять лет там и так оставались не самые большие деньги, чтобы из-за них переживать . Но порядок есть порядок.

— Хорошо, — сказал я спокойно, без единой секунды колебаний. — Выплачу до последнего цента, и долг за мной.

В этом и заключалась главная прелесть работы с Патрисией. Никакой лишней лирики, никаких детских обид и ложных клятв в вечной дружбе. Всё чисто, цинично и абсолютно по-взрослому: услуга за услугу, риск за гарантию компенсации.

И если ради полного уничтожения Аркаши мне требовалось взять на себя её текущие убытки и повесить на свои плечи долг — возьму их слёгким сердцем. Имея портфель из «выстреливаемых» американских бумаг, её гипотетические потери казались мне небольшой потерей

— Вот и отлично, договорились, — удовлетворенно протянула Патрисия. — Жди звонка от продюсеров. Эфир завтра в пять вечера. Сделаю всё красиво.

Я положил трубку на стол, откинулся в кресле и с наслаждением потянулся. Завтра в семнадцать ноль-ноль Аркаша вальяжно войдёт в радиостудию «РИА Новости», свято уверенный в собственном триумфе. А выйдет из неё ошеломлённым банкротом, на которого в ту же секунду спустит всех собак международный холдинг и толпа разъярённых московских кредиторов.

На следующий день,в семнадцать ноль-ноль я устроился поудобнее в кресле, поправил наушники и прибавил громкость.

В динамиках щёлкнуло, и поверх мягкого эфирного шипения пробился бодрый, отполированный до блеска позывной.

«В эфире программа "Час финансов". Самые горячие темы, проверенные цифры, эксклюзивные комментарии и главные действующие лица российского бизнеса. В студии Вадим Стрельцов. Добрый вечер, Москва».

Заставка ушла на задний план, уступив место бархатному поставленному баритону, в котором уже слышалось предвкушение хорошего скандала.

«Сегодня у нас экстренный выпуск. Последние трое суток финансовый рынок столицы сотрясают слухи вокруг крупного холдинга, работающего с европейскими поставками промышленного оборудования и косметики. Уголовное дело, блокировка счетов, внезапные обыски и, как следствие, угроза дефолта по обязательствам перед ведущими банками страны. В центре шторма оказался бизнес, который ещё вчера казался непотопляемым. И сегодня у нас в студии — председатель совета директоров компании Аркадий Александрович. Добрый вечер. Спасибо, что нашли время в столь непростой момент».

Короткая пауза.

Я живо представил, как Аркаша сидит в звукоизолированной студии под софитами, поправляет свой итальянский галстук и пытается придать оплывшему лицу выражение благородной скорби.

«Добрый вечер, Вадим. Добрый вечер слушателям».

Голос он старался держать веско и басовито, но радиоакустика — штука безжалостная, и в связках отчётливо дрожало.

«Я пришёл сам, потому что молчать дальше невозможно. В деловом сообществе ползут дикие, ничем не подтверждённые слухи, и я обязан расставить точки над i».

«Так что всё-таки произошло? Рынок говорит о крупных хищениях и выводе капитала за рубеж».

«Произошло подлое, хладнокровное предательство!»

В голосе Аркаши взвилась волна праведного негодования. В роль обиженного праведника он вошёл с поразительной скоростью.