Фигура на другом конце площади сделала резкий пасс рукой, слепящий росчерк, отрезающий от мира громадный кусок вместе с толпой не имеющих значения. Прошлое рассыпалось так, как и положено прошлому, пока нас уносило вперёд.

Академия Таинств подле Западной стены Дешрет-Хедж требовала от своих студентов приблизиться к грани невозможного, осознать свою силу, либо навсегда довольствоваться вторыми ролями. Только вот магия времени тоже требовала — двух основных компонентов, первый и главный из которых — наследие, без которого любое обучение было почти бессмысленно. Даже Маат-Ка-Тот, дочь могучего царя-чародея, родилась без больших способностей к хрономантии, что случалось отнюдь не редко. Сперва кровь, с которой ещё может не повезти, а затем уже штрихи управления ключевым из таинств. По крайней мере, ключевым по мнению Багрового Царства.

Академия предоставляла подобие социального лифта, но на самый верх этот лифт подвозил лишь избранных потомков царей-чародеев. Остальные годились в слуги, придворные маги, самые способные — в визири. Единственными настоящими же выпускниками останутся лишь те, кому дано править по крови. Так было заведено испокон веков, и так продлится до самого обретения хроноса, когда сияние Дешрет достигнет всех концов великой паутины.

Но разве позорно служить тому, кто всегда будет сильнее тебя? Разве полученные знания станут менее ценны?

Я едва успевал следить за проносящейся мимо историей, ухватывая те куски, которые можно было ухватить. Где-то совсем рядом Асфар поднял посох-уас, привнося долю порядка в окружающий хаос — и пространство послушно раскололось, пропуская нас дальше.

…небеса столь чёрные, столь тяжёлые, что должны были стать твердью. Земля столь белая, столь далёкая, что рвётся стать высью. Мир, где нет ничего определённого, не существует точки опоры. Здесь бессмысленно и падение, и полёт, некуда бежать и негде спрятаться. Мне не требовался комментарий Мелинды, чтобы узнать в этом ловушку. А вот как выбраться — задача не из тривиальных. Практика показывала, что подобные места могли удерживать хозяев замков годами, не выпуская из подвешенного состояния.

И всё-таки, я взял себя в руки и подстегнул «Метаморф». Отрастил не два, а сразу четыре крыла, превратился в эдакое подобие «библейски точного» ангела. Взмахнул ими, повиснув между небом-твердью и землёй-высью, обретая почти незаметную долю контроля над собой и окружающим миром. Совсем немного, но больше, чем кто-либо мог рассчитывать.

Этой доли как раз хватило, чтобы нащупать единственное твёрдое место — и порхнуть-шагнуть вперёд. Как раз успеть застать крушение былого величия.

Мир треснул и начал осыпаться, белоснежные дворцы и багрянец городских стен покрылись некрасивыми чёрными пятнами. Сады увяли, река высохла, пустыня жадно накинулась на то, что осталось без защиты. Великая цитадель закуклилась сама в себе, не поддающаяся никаким изменениям, но порождающая чудовищное аномальное излучение. Академия Таинств покосилась и рухнула вместе со всеми своими принципами, надменными преподавателями и царственными студентами. Никто не поспешил спасать что-то из-под обломков.

Магия времени не спасла Багровое Царство, она погубила его, загнала в искажённую петлю и навсегда стёрла мечту о хроносе. Могущество царей-чародеев оказалось муляжом, бумажной куклой, сгоревшей дотла при первом же большом пожаре.

Дни Дешрет были сочтены, но не тех, кто положил жизнь ради величия империи. Положил множество жизней, не пожалев и свою собственную, получив взамен… ничто. Всего лишь высокий чин. Руины Багрового Царства могли продолжать рассыпаться в песок, их уже не возродить. Он предвидел это за сотни, тысячи лет, и разве его вина, что к нему не прислушались? Путь к знаниям должен быть продолжен, на любом из других узлов, где его таланты пригодятся по-настоящему.

На всех узлах и между ними. До, во время и после.

Вместо пустыни и багрового камня — буйство тропических джунглей, безумные краски и исполинские грибы, шляпки которых закрывали свет солнца. Здесь тоже пролегала дорога, ведущая то ли к городу, то ли к поселению — сложно сказать. После сияния столицы хрономантов даже города Земли смотрелись бы бессмысленным набором серых многогранников, заполняющих пространство в случайном порядке. Впрочем, остальной пейзаж был смутно мне знаком, хотя воспоминания не торопились подсказывать, откуда. Мелинда и Пенелопа выглядели столь же потерянными, как и я, а вот Асфар взирал на джунгли так, будто вернулся домой. Пусть и не в самую любимую часть дома.

— Ланг, — негромко пояснил он. — Не могу сказать, период до или после кометы, но почти наверняка — после. Утерянные сокровища цивилизации, некогда видевшей в звёздах нечто большее, чем просто далёкие огни. Пошедшей дальше, чем Риид, но и пострадавшей куда сильнее.

— Что Альхирет здесь забыл? — мрачно спросил я. — Разве Ланг — не феод Князя?

— Никто не всесилен и не всеведущ, а уж особенно к тому, что находится у тебя под самым носом. Князь не исключение, уж поверь. Что до Альхирета — удобнее следить, планировать удар, если такой понадобится.

Мелинда повернула до щелчка одно из колец механического наруча, слегка поморщилась и коснулась другого, вращая в обратном направлении. Кольцо и не подумало останавливаться само по себе, пока не было заторможено вручную.

— Здесь что-то не так, — наконец сказала она. — Не явный тупик, не явная ловушка, но большая зона искажения. Мы подбираемся к слуге Пожирателя вплотную, и ему это совсем не нравится.

Асфар задумчиво крутанул уас в руке.

— Леди Пенелопа, вы готовы продолжать? Мы можем попытаться взять след и иными способами.

— Нет, — отозвалась она почти без паузы. — Я готова.

На сей раз маска не пыталась скрыть, чей лик просвечивал сквозь её нутро. Девушка глухо застонала, и лицо Асфара осунулось прямо на глазах. Но я знал подход Арчибальда — он никогда бы не сотворил и не вручил кому-то небезопасный артефакт. Особенно — хозяйке Сумрака, особенно — перед подобным походом. И нехватка времени ничего не меняла, скорее напротив — выступала аргументом за необходимость доработки.

Если я не доверял своим мастерам, то не доверял никому. Поэтому внешне я оставался совершенно спокоен, хотя внутри дёргался вполне под стать Асфару.

— Здесь… одно из его убежищ на случай, если всё… рухнет без его участия. Поскольку этот мир… уже пережил катастрофу. Всё дело в ауре… или в чём-то похожем. Простите, я едва улавливаю суть.

— Не страшно, — сказал Асфар. — У вас опять получилось ухватить его за хвост.

Последний Приказ взмыл в воздух, покачиваясь из стороны в сторону, и в итоге указав почти перпендикулярно широкой дороге. Судя по зарослям, если там когда-то и была тропа, то она заросла от десяти до ста лет назад.

Спустя пару секунд Мелинда подтвердила, что направление верно.

Прорубаться сквозь кустарник и грибы-исполины в первую очередь пришлось, разумеется, мне. Как основной «танк», что в Вирмборде, что без него, с толстой шкурой и могучей регенерацией, я почти не получал повреждений от местной флоры. Фауна же сама разбегалась без малейших вопросов, да и в целом не представляла угрозы. Ни хищников, ни каких-нибудь чудовищ — если бы не заросли и невыносимая духота, прогулка была бы даже приятной. Не до конца понятно только, как это место связано с Альхиретом — слишком локальный масштаб для его амбиций. Гордыня того, кто ещё недавно был почти бессменным великим визирем Багрового Царства, не могла довольствоваться крошечным поселением посреди джунглей. Даже если рассматривать, как убежище…

И тут я застыл так резко, что Мелинда чуть не врезалась мне в спину.

Идол Шар'Гота счастливо улыбался мне своими двумя зубастыми пастями — там, где у людей были рот и глаза. Не статуэтка длиной с руку, не что-то, что может поместиться в футляр. Выше человеческого роста, массивней раза в два, искусно вырезанный из цельного древесного ствола. Хотя, возможно, вырезанный не Резчиком — сила в идоле имелась, но скорее на донышке, далеко не столько, сколько положено. В противном случае нам бы всем по очереди стало невероятно хреново, что хозяевам замков, что потусторонним князьям. На таком-то близком расстоянии!