Во время моей последней встречи с Альхиретом, тот умудрился ускользнуть из-под прямой атаки нескольких драконов сразу. Поплавился, но ведь выжил, гад. Строго говоря, Рудольфу не обязательно было об этом напоминать, но он продолжал:

— Тем не менее, компетенция вашей группы высока, и шансы на успех есть. Если вы загоните слугу Пожирателя в угол, он начнёт молить о пощаде, а затем предложит сделку. Последнюю сделку в его существовании.

— Думаю, мне хватит силы воли, чтобы отказаться. — проворчал я.

— Надеюсь, вам хватит её ровно на обратное.

Я неверяще уставился на него, пытаясь проникнуть за плотную повязку, всё ещё украшающую его умную голову. По крайней мере, обычно умную. Вот примерно до сих пор.

— Мне кажется, тебе стоит отдохнуть в лазарете.

— Вам кажется абсолютно верно, — не стал спорить он. — Но это никак не связано с моим предыдущим предложением. Я не просто так сказал, что сия сделка будет последней для Альхирета — он знает, что не получит альтернативы в виде власти и свободы. Единственное, за что пойдёт торг — крохотная частица души, способная спустя немыслимо долгий срок вернуть себе нить памяти.

— Памяти? Если его окончательно забудут, великая паутина немного выдохнет. И мы тоже.

— Все мы, лорд Виктор, пусть мне не довелось иметь дел с ним лично. Но если вы понемногу начали доверять моим суждениям — соглашайтесь на его сделку. В данных условиях у него не будет времени на ложь или философию.

— И что он предложит в ответ?

— Вероятнее всего, единственное из оставшегося. Силу, не пропитанную воспоминаниями. То, от чего он пожелает избавиться, а не просто будет вынужден. То, что можно использовать впоследствии.

— Ничего не обещаю.

— А я не смею настаивать, ибо вы идёте туда, куда мне дорога заказана. И на этом наше время на разговор истекло.

Рудольф откланялся и исчез, столь же стремительно, сколь и бесшумно — даже если я фокусировался на его отходе, то успевал рассмотреть далеко не каждый раз. Понятия не имею, о чём он думал — с Альхиретом нельзя иметь дел, тем более — когда тот находится под давлением страха смерти. Да и в таких условиях мой заклятый враг скорее будет кусаться до последнего, чем договариваться, застыв столбом.

Если вообще выдастся шанс на такую конфронтацию.

За время правления я видел немало ритуалов — и они различались ещё сильнее, чем походы. Возьмём ту же передачу силы от ключевого слуги к хозяину — это тоже относилось к ритуалам, одним из древнейших в истории вечных замков. Плотный телесный контакт в виде поцелуя или обмена кровью имел одновременно практический и символический смысл. Хозяин как будто роднился со своими слугами, всё крепче привязывал себя к замку, даже если пришёл извне.

Другие ритуалы предполагали более традиционный с виду подход — черчение защитного круга рунным мелом и заполнения его в зависимости от серьёзности затеи. Размер круга тоже имел значение, равно как и дополнительные атрибуты — рунные свечи, травы для колдовского дыма, пролитая кровь, добровольно и не очень. Я сам знал несколько действенных примеров ритуалов с кругом — спасибо Лите за науку и терпение. Та же могла их чертить хоть во сне, левой задней лапой паучьего облика, и вышло бы в сто раз лучше моих осознанных потуг.

Наконец… было то, что происходило сейчас.

Полночь пела. Раньше я слышал это очень редко, особенно тогда, когда ей критически недоставало сил. В последний год — чуть чаще. С одной стороны, пела она беззвучно, с другой — поразительно попадая в резонанс со всеми, кто собрался в тронном зале. Этой ночью туда не пускали посторонних, в том числе некоторых старых гостей. Для их же безопасности, поскольку действие планировалось такое, что может повредить потолок. Если не повезёт, конечно.

Полночь пела, пока Лита, Зури и Асфар чертили громадный круг, в который мог бы уместиться чей-то частный дом. Мелинда внимательно выслушивала советы от Хагги и Адель — каждые несколько секунд она вращала одно из колец на надетом наруче, регулируя пока неизвестные мне параметры. Пенелопа точно так же слушала Арчибальда — только её артефакт до поры до времени находился в защитном чехле. Чужой Лик в некотором смысле превращал владельца в его собственную цель, менял поведение, а страх начинал отражаться в нём всё сильнее. Нелли была сильной, невероятно сильной, но зачем подвергаться риску ещё до начала?

— Вик, сюда! Мы всё подготовили!

Паучишка отчаянно замахала мне свободной рукой, и я подошёл, занимая место почти ровно в центре размеченного и расчерченного — там, где пересекались линии и потоки силы. Полночь продолжала беззвучно петь, и моя душа что-то тихо мурлыкала ей в унисон.

Сегодня была важная ночь. Сегодня мы убьём того, кто возомнил себя богом, способным вершить судьбу мироздания.

Все те, кто не участвовал в ритуале напрямую, покидали пределы круга. Внутри остались лишь Мелинда, Асфар, Пенелопа и я. Последней из почти готовых линий изящно выплыла Кас, подарив мне лёгкий поцелуй на прощание. Проезд оплачен, пассажиры занимают свои места, а дорога лежит в тартарары.

Я прикрыл глаза и выдохнул, почти физически ощущая переплетение линий, начерченных рунным мелом вокруг моего места. Достаточно легчайшего усилия воли, чтобы напитать их своей силой.

Активация.

Мелинда дважды щёлкнула Верным Следом, поводя из стороны в сторону левой рукой, на которой тот был надет. Ещё один поворот механизма, будто настройка старого радиоприёмника — на первый взгляд, ничего не изменилось. Но новое ощущение разлилось по всем, кто остался в кругу.

Пенелопа достала маску из защитного чехла — и без колебаний погрузила в неё лицо.

На сей раз никаких резких движений, зеркального ужаса цели. Альхирет знал, что за ним идут, но всё ещё не знал, кто и когда успеет первым, если успеет вовсе. Природа его сомнений и страхов, её отголосок во всех нас, чем-то напоминающий пение замка, только неприятный, отталкивающий. Раздражающий, царапающий. Необходимый для следующего шага.

Асфар поднял восстановленный уас высоко над головой, медленно поворачивая вокруг себя. Ни одно из направлений не отозвалось, и он с силой опустил раздвоенное окончание вниз — так, что по линиям круга пробежали вспышки, напоминающие электричество. Круг тяжело дрогнул, повинуясь власти Князя, держащего в руках артефакт, инструмент и символ в одной форме.

Когда Асфар поднял руку с уасом во второй раз, наступила абсолютная тишина.

На последней ноте Полуночи воздух передо мной треснул и раздвинулся по изломанной, неровной линии, как бумага для школьного проекта, порванная неосторожным учеником. Не раздумывая, я шагнул вперёд.

…из родной среды с безмолвно поющими стенами — в болотную яму, где всё внутри и вокруг заполнено гнилью. Обманка, тупик. Отнюдь не главный из инкубаторов в распоряжении Альхирета, но определённо тот, что совпадал по каким-то параметрам с его личным логовом. В этой гнилой трясине рождались слизнеподобные серые чудовища, способные облепить со всех сторон даже хозяина вечного замка и лишить его возможности дышать.

Если, конечно, дать им подобраться достаточно близко.

БАБАХ! БАХ! БАХ!

Облако пепла окружило меня, оседая на мутной воде, заслоняя и без того скудный свет местного светила. Можно было бы вычистить это место, освободить от затянувшегося цикла смерти и разложения, но на такое потребовались бы те единицы измерения времени, которых у нас никогда не имелось. И бесчисленное число таких же инкубаторов в распоряжении Знающего, самоподдерживающихся до нужной степени кошмара.

С падением Альхирета они исчезнут сами.

Шаг вперёд — в унылое и до отвращения промозглое помещение, напоминающее подвал недостроенной многоэтажки. Помещение расслаивалось, уходя вперёд и вниз, превращаясь в эдакий трёхмерный лабиринт-головоломку, поддающуюся, как будто, решению. Дразнящую обещанием открытой тайны, невзирая на неприглядную внешность. Стоило слегка напрячь воображение, посмотреть под другим углом — и картина начинала складываться…