Последний диалог с Мастером не слишком прояснил дело, хотя информация насчёт ключа в будущем могла оказаться критически важной. И можно было снять с повестки ночи срочные способы достучаться до Межпределья.

Рудольф взял первое слово. Могло показаться, что наши беды находятся бесконечно далеко друг от друг, но всё совсем наоборот. Никто не ненавидит друг друга сильнее, чем Знающие. В особенности это касается высоких фигур, а выше Альхирета и Наблюдателя стоит только Пожиратель. Победа над ним невозможна, пока эти двое продолжают свои козни, а время работает против нас. Но обнаружив одного, можно выйти и на второго, как бы хорошо они не прятались.

Зури говорила следующей. Крылатая выглядела так, словно не спала трое суток подряд, но всё равно сияла. Ей удалось наконец разобраться с шифром, над которым билась последнюю неделю, начиная с возвращения из Кальдарима. Теперь в нашем распоряжении оказались записи одного из древних визирей Багрового Царства, который хотел занять место Альхирета. И не сменить на посту верховного визиря, как можно было предположить, а самому стать Знающим. Примерно так же, как Асфар занял место Князя, но одновременно с этим — совершенно по-другому. Зури слегка запуталась с объяснениями — возможно, к лучшему. Сохранившиеся обрывки описания ритуала звучали ужасающе.

Так или иначе, дневник и обломки уаса относились к одному источнику, который тщательно искал для себя очень специфическую силу. Тот визирь сгинул в веках, но след остался — след, который Альхирет когда-то забыл подчистить. В том же Кальдариме оставалось логово Бродора, однажды себе на беду обчистившего тайник Знающего. Но даже если там не найдётся новых улик, след из Дешрет не замели ни пески пустыни, ни падение Багрового Царства.

Другой след, напротив, был совсем свежим, практически кровоточащим. Или же дымящимся — с какой стороны посмотреть. Альхирет планировал убить двух зайцев одним выстрелом: ускорить пробуждение своего господина, и устранить один из вечных замков. Если не навсегда, повредив сердце, то достаточно надолго — чтобы Сумрак не смог поучаствовать в дальнейших событиях вплоть до финальной катастрофы. Ему не хватило месяца, чтобы изменения стали необратимы, появление двух решительно настроенных хозяев вместе с драконами сорвало все планы. Осталась лишь несчастная хозяйка Сумрака, себе на беду заключившая самую невыгодную сделку в своей жизни. Получившая Альхирета не только в родной замок, но и напрямую в голову, без вариантов передумать и отказаться. Это выглядело, как очередная победа Знающего — пусть и сбежавшего в слегка обугленном виде.

Только вот любая связь подразумевала две стороны. Нить, которой Альхирет связал себя с Пенелопой, вела прямиком к нему.

Она не отводила глаз — с отчаянной смелостью человека, который уже умирал десятки, если не сотни раз, и каждый раз ожидал, что теперь-то точно не очнётся.

Все хозяева играли в эту рулетку, когда погибали. Вечные замки возрождали своих владельцев в первую очередь, но на это уходило огромное количество ресурсов. Существовал ряд ситуаций, при которых воскрешения не происходило: от болезни и истощения замка до хитроумной ловушки в месте, вроде измерения кошмара. Наконец, вечный замок мог решить, что хозяин исчерпал свой потенциал, и легче дождаться нового, чем мучиться с текущим. Как правило, подобная судьба ожидала захватчиков и «гауляйтеров» от других замков, но случалась и с «законными» хозяевами.

Если бы потребовалось, если бы возникла реальная необходимость, леди Пенелопа фон Дэммерхайн не покинула бы стен Полуночи. Никогда не владевшая настоящей силой и ослабленная роковой сделкой, находящаяся полностью во власти тех, кто её вытащил. Оборвать её жизнь и сковать душу было бы преступлением, настоящим злом, даже если свершённым ради предотвращения большего зла.

Но, к счастью для всех нас, необходимость не возникла. Даже, пожалуй, наоборот.

— Такой вариант рассматривался, — спокойно сказал я. — Но именно как вариант, не план действий.

— Почему?

— Мы не знали, представляете ли вы угрозу, леди Пенелопа. Следовало рассмотреть любое развитие событий.

Она отрицательно покачала головой — я неверно истолковал её вопрос.

— Но вы же знали, лорд Виктор. Знали ещё тогда, когда меня осмотрела ваш лекарь, и уж тем более знали потом. Ярлат… Альхирет. Он воспользовался мной.

— Он на этом специализируется.

— Но не всегда преуспевает, правда? Не настолько, как со мной. Я видела, как на меня смотрела та женщина со страшными глазами. Она… она тоже через это прошла?

— Очень прошу, когда вернёмся в Сумрак, не говорите Анне, как вы её назвали. Она либо не оценит, либо оценит с большим энтузиазмом, и ни один из этих вариантов меня не устраивает.

— Вы… серьёзно?

— Предельно серьёзно. А что до вашего вопроса — да, Анна тоже стала жертвой нашего общего знакомого. И потому понимает вас, как никто другой.

— И всё же, почему вы меня отпускаете?

Мы с Пенелопой сидели в моём кабинете, наедине. Я думал о том, чтобы пригласить Рудольфа, чтобы он напрямую изложил свою точку зрения и подтолкнул девушку в нужном направлении. Его аргументация была практически безупречной — хозяйка Сумрака оставалась куда полезней Полуночи живой, чем мёртвой. Например, окончательная смерть «законной» хозяйки может заставить замок впасть в летаргию на месяцы, если не годы. А живая Пенелопа, пусть и несёт угрозу, но отлично сработает в качестве приманки. Для неё это шанс на искупление, для нас — ещё одна победа, которая может переломить хребет первому слуге Пожирателя.

Но я не стал приглашать хранителя Безмолвного Приказа. Некоторые обсуждения требовали присутствия только тех двоих, кто их вёл. Без помощников, без подсказок.

— Потому, что люди должны сами выбирать, куда им идти. Я не стал бы тянуть, если бы решил вас убить. И не стану задерживать, оставляя в живых.

— Несмотря на то, что он всё ещё тут?

Она легонько стукнула указательным пальцем по виску.

— Подумайте сами. Чем дольше я разлучаю вам с родным замком, тем проще Альхирету воспользоваться этим, нашептать, что вас удерживают против воли. И вот вы снова пляшете под его дудку, принимая новый союз — временный, разумеется, пока не доберётесь до Сумрака. Я же говорю, у него такая специализация — манипулировать при любых обстоятельствах. Я в этом не силён, и не хотел бы даже пытаться.

Она молчала какое-то время, всё ещё настроенная возражать. Но, в итоге, сдалась и приняла сказанное.

— Спасибо… что остаётесь честны, лорд Виктор.

— Всегда к вашим услугами, леди Пенелопа.

— Зовите… зовите меня Нелли.

— А вы меня — Вик.

Тронный зал Сумрака не залатал себя за время нашего отсутствия, несмотря на статус действующего замка. Скверный знак, пусть и ожидаемый. Всё ещё не хватало одной стены и куска потолка, оплавленные участки пола так и просились, чтобы прикрыть их каким-нибудь ковром. Но в целом здесь стало заметно чище, и дышалось гораздо легче. Пенелопа тоже это почувствовала, и не только это. Я заметил, как облегчение омыло её лицо — то самое чувство, когда хозяйка поняла, что её замок всё ещё жив. Сумрак пребывал далеко не в лучшей форме, но всё ещё мог откликнуться на зов.

— Лорд Виктор, мой благородный брат. Ты прибыл раньше, чем мы ждали, но всё равно вовремя.

— И я рад тебя видеть, Галахад.

Нас встречала смешанная делегация. Один из рыцарей Авалона, славящийся своей честью и учтивостью, даже на фоне своих собратьев. С ним — десять дуллаханов из тех пятидесяти, что также явились из Полуночи. По состоянию доспехов и оружия было понятно, что без дела они здесь не сидели — успели и побывать в бою, и привести себя в форму после боя. Похоже, даже лишённый присутствия Альхирета, Сумрак находил, чем удивить — в неприятном смысле.

Вторая половина делегации состояла из двух десятков спокойных ребят в песочного цвета плащах, под которыми угадывались очертания чешуйчатых кирас. Вооружены до зубов дротиками, пехотными саблями, кортиками, магическими жезлами и многозарядными арбалетами — в последний раз я видел столько оружия разве что на гноллах. Шлемы открытые, но явно хорошо оберегающие головы, у многих также — тёмные защитные очки причудливой формы. Они активно использовали слепящие вспышки для дезориентации врагов, и требовалось поберечь собственные глаза.