— Спасибо, что не отправил меня сюда своим ходом. Я видел карту — пришлось бы лететь всю ночь.

— Долгие Сумерки задолжали Высокому дому, — отозвался Асфар. — Не слишком много, но и не мало, а ты уже знаешь, каким могуществом могут обладать невыплаченные долги. Любой член моей семьи мог бы переместиться сюда на правах верителя. Сегодня это право досталось тебе.

— Верителя? — протянул я. — То есть, кредитора? Чтобы заставить вернуть долг?

— Вежливо попросить, — поправил Асфар. — Опять же, тебе ли не знать, что учтивость зачастую открывает двери, закрытые для грубой силы.

— Да уж, грубая сила тут не поможет, — поддержала Лита с другого плеча. — Вик, я проанализировала барьер вокруг цитадели — это два шага до формулы Покрова! Драконье пламя бы могло проделать дыру, но я бы лично не взялась.

— Это и не понадобится, леди Лита.

Ни патрулей, ни рвов, ни минных полей — и всё-таки, мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы добраться до границы барьера. Полупустыня вокруг будто изгибалась, петляла и сопротивлялась, силуэт цитадели Долгих Сумерек всё порывался раствориться во мраке, когда я не фокусировал на нём внимание. Асфар предупреждал, что местные охранные чары запутают и отправят восвояси большинство незваных гостей, но моей воли должно хватить, чтобы их преодолеть. Заклятье было первосортным, но в первую очередь рассчитанным на жителей Риида, а не хозяина Полуночи, с какого-то перепугу явившегося сюда лично.

В барьер я едва не уткнулся, остановившись в последний момент. На предыдущем шаге он мерцал далеко впереди, чтобы на следующем чуть не лишить меня носа.

— Дальнейшие действия? — сдержанно спросил я.

— О, тут всё просто. Ты дашь слово, и тебя пропустят.

— Слово? — переспросил я, нахмурившись. — В смысле, клятву на крови? О таких вещах лучше предупреждать заранее.

— Клятва бы тоже сработала, — меланхолично согласился Асфар. — Но поскольку ты веритель, достаточно и облегчённой её версии. Нарушенное слово не заставит твою кровь вскипеть, не обратит её в яд, не поставит клеймо на душе. Последствия по большей части лягут на Высокий дом, чьи интересы ты представляешь.

— О каких последствиях речь?

— Политических. Эзотерических. В каком-то смысле даже философских…

— Асфар, если будешь темнить — спрошу у Литы.

— Ничуть не против.

Я покосился на левое плечо.

— Я не эксперт в геополитике и тонкостях клятвопреступлений Риида, — честно сказала паучишка. — Сами понимаете, из «Краткого описания» много не выудишь. Но могу предположить, что в случае нарушения слова задолженность Долгих Сумерек зеркально отразится на Высоком доме, они фактически поменяются ролями. Может, даже души придётся отдавать.

— При всём желании, мне бы не удалось сформулировать это лучше, леди Лита.

— Ладно, — проворчал я. — Вернёмся к нашим баранам. Какое именно слово мне нужно дать?

— Не причинять вреда господину Дома Долгих Сумерек, Ридвану, членам его семьи, живым или мёртвым, гостям, стражам и слугам. Не разрушать защиту цитадели, не участвовать в саботаже. Не нарушать законов гостеприимства.

Тишина продлилась добрые секунды три — разве что сверчки на заднем фоне не запели.

— Асфар, — проникновенно сказал я. — Я пришёл сюда как лазутчик…

— Веритель.

— Даже хоть веритель, хоть вершитель! Как я должен взыскивать долги, мягкими уговорами? Мы здесь занимаемся взломом с проникновением, с целью добыть секретную информацию.

— С точки зрения защиты Долгих Сумерек, ты всё ещё гость, пусть и обладающий определёнными… правами. Не взломщик, не саботажник.

— Хрен с ним, с саботажем, не очень-то и хотелось. Но я буквально собираюсь похитить ценные данные. Это не считается за «причинение вреда»?

— Изъятие долга, совмещённое с искренним беспокойством за жизнь и душевное здоровье господина Ридвана, да будут дни его долги, а ночи ярки. Иногда необходимо узнать о делах человека, не беспокоя его, дабы не усугубить болезнь. Если же веритель ненароком выведает что-то, сверх задуманного, в том ли его вина?

В обычном равнодушии Асфара мне послышалось лёгкое злорадство. Не исключено, что в прошлом подобный трюк Долгие Сумерки провернули с самим Высоким домом, и сегодня настало время вернуть должок. Сколько живу, а в психологические игры с защитным полем магической цитадели мне ещё играть не приходилось.

— Что насчёт самообороны?

— Сильно зависит от контекста, но с фавором в сторону обитателей цитадели.

Значит, постараемся не попадаться.

Как пели классики — тёмный, мрачный коридор, я на цыпочках, как вор. Настоящая стелс-миссия, чтоб её. Хозяин Полуночи, сжигающий древнее зло, рыцарь вечности и прочая, прочая — крадётся по чужому замку чужого мира, невидимый и неслышимый для окружающих. В основном — редких и почти столь же тихих слуг, скользящих мимо как тени. Если не задумываться, интерьеры Дома Долгих Сумерек во многом пересекались с Высоким домом, функциональность с разгромным счётом побеждала комфорт. Камень и дерево, окна-бойницы, каждый коридор при желании можно оборонять малой группой от превосходящего противника. И всё же, это был не просто дом-крепость, а нечто более… странное.

Освещение здесь было весьма условным — опять же, под стать имени дома. Ровный, но очень неяркий свет, по ощущениям стекающий с самого потолка, кроме него — никаких светильников. Звуки тоже вели себя непривычно. Шаги слуг обращались шелестом, то обгоняющим, то отстающим от торопливых фигур. Раз в несколько минут откуда-то раздавался немелодичный протяжный звон, а за ним — беспокойное бормотание голосов, но направление и источник определить было невозможно. На несколько секунд после звона во рту возникал отчётливый металлический привкус.

Кто-то потихоньку сходил с ума — либо я, либо Дом Долгих Сумерек. И я не знал, какой вариант хуже.

— Кажется, я начинаю понимать, почему это место приглянулось Князю, — скорее прошипел, чем прошептал я после очередного звона. — Как местные вообще это терпят?

— Чтобы выжить на Рииде, не обязательно быть слегка безумным, — мягко сказал Асфар. — Но это помогает.

После проникновения за барьер — или же заслуженного прохода в качестве верителя — у меня было несколько вариантов, как с пользой провести ночь.

Начнём с очевидного. Ритуал определения дара проводился прямиком у водоворота душ — центра любого из риидских домов, великих и поменьше. Мало того, что проникновение в святая святых точно воспримется как пересечение рамок закона гостеприимства, ритуал ещё и занимал порядка шести часов. Заметно короче, чем выявлять приз в собственном или союзном доме, но всё равно — чересчур долго. И даже если исполнитель желаний окажется здесь, пальцем мне на него никто не покажет.

Другой вариант — взять языка и допросить с пристрастием. Прямое нарушение данного слова, если как-то не подогнать подобный акт под хитрую самооборону. Но здесь не Полночь, здесь могут и соврать без серьёзных последствий, а то и вовсе оказаться не в курсе больших событий. Если же нацелиться на хозяина дома, защитная система точно отреагирует, и даже мне придётся несладко — не говоря уж о последствиях для Высокого дома в будущем.

Остаётся одно — подслушивать со стороны, изучать документы, составлять зацепки. По счастью, господин Дома Долгих Сумерек был известен за свою привычку хранить яйца в одной корзине, а если точнее — одном личном кабинете. Вторжение туда будет не слишком вежливым шагом, но вполне терпимым. Проверка бумаг — как и сказал Асфар, либо в целях взыскания долгов, либо для проверки здоровья многоуважаемого главы семейства. Господин Ридван был отнюдь не молод, а странности в его поведении за последние пару месяцев могли намекать на форму деменции. Повод сильно притянутый, но лучше, чем ничего.

Поисковый амулет наотрез отказался отвечать на запрос в духе: «покажи, здесь ли дар Князя, и если здесь, то где именно». А вот дорогу к кабинету Ридвана проложил безошибочно, пусть и заставил меня попетлять между коридорами и залами. Все разговоры обитатели Долгих Сумерек вели вполголоса и, как правило, за закрытыми дверьми. Подслушивание ночью отняло бы чересчур много времени, а днём повышался шанс быть обнаруженным.