Смешная попытка. Жалкая. Точнее, так казалось на первый взгляд — но перестало казаться в течение следующих пары секунд. Я попытался вырваться из захвата, и с тем же успехом мог вырвать из земли хорошенько укоренившийся двухсотлетний дуб. Я перехватил деревянную руку с ножом, но та продолжала движение к своей цели, планируя распотрошить меня, как рыбу перед отправкой на сковороду.

Как со мной это бывало, резко пришло понимание — Вирмборд защитит от любого удара, кроме этого. Я призвал на помощь всё могущество «Зверя в лунном свете» и силу Авалона, останавливая неумолимый натиск за пару миллиметров от моего живота. Какое-то время мы застыли безумной скульптурой, состоящей из дерева, металла и плоти, не способной двинуться в какую-либо сторону, когда нас «развёл» Илюха.

Нет. Сразу двое Илюх, один настоящий и один иллюзорный, но более чем осязаемый. Заряды их дробовиков работали по Резчику даже хуже, чем пули Райнигуна, но всё-таки заставили того отступить и поискать другой подход. Не давая передохнуть, на нас сверху обрушился Конрад, восстановивший косу у себя в руках. Тот же принцип, что и у Райнигуна — хозяин вечного замка не может по-настоящему потерять собственное оружие. Я парировал шквал ударов, контратакуя по случаю, пока оба Илюхи наседали на Резчика. Отбросить его или сдвинуть с места им не удавалось, зато заставить впустую махать ножом в воздухе — без проблем.

Какое-то время ситуация сохранялась патовой, но это не могло продолжаться до бесконечности. Конрад фон Неймен, возможно, не блистал в плане стратегии, зато тактиком слыл неплохим. Получив очередной скользящий удар полэксом по шлему, он сместился в противоположный конец комнаты и скрестил руки в невозможном жесте.

— Колдует! — рявкнул Илюха. — Берегись!

Пространство вокруг расцвело всеми оттенками алого, раскрылось смертоносным цветком. Я успел сместиться в сторону и ощутил лишь дуновение невыносимого жара, затем схлопнувшегося в сияющей вспышке! Илюха, успевший опознать задумку врага ранее, уже находился вне зоны поражения заклятья, а я секунды полторы пытался сообразить, где потолок, где пол. Вирмборд великолепно защищал от любого оружия, включая артефактное, но с прямой магией давал слабину.

В следующий миг я вынужден был наблюдать ужасную картину — мой старый друг беспомощно дёргался, насаженный на кровавое лезвие Блутнахта. Торжество Конрада оборвал только новый грохот дробовика, сопровождающийся коротким презрительным комментарием.

— Не угадал.

Вторую попытку колдовства Илюха принял на себя, укрыв нас обоих полупрозрачным куполом из одноразового амулета. Третья нанесла мне наибольший урон, но задела и истукана, слегка опалив его левую сторону. Конрад метался между косой и магией, отказываясь понимать, почему мы продолжаем сражаться. Его силы с момента боя в катакомбах значительно выросли, а ведь там он спокойно держал на себе Мелинду! И всё же, он совершенно не представлял, насколько сильнее стал и я, списывая чередующиеся неудачи на совершенство моей брони. В чём-то, конечно, он был прав, но далеко не во всём.

Мы вели донельзя странный бой, похожий на замысловатый танец, постоянно смещаясь в пространстве. Резчик неумолимо наступал, используя наше замешательство, мы с Илюхой старались держаться от него на расстоянии. Хозяин Заката рубил, кромсал и кастовал так, что стены тряслись, но всё впустую.

Четвёртый раз я не дал Конраду закончить заклятье, сместившись в рукопашную зону за ту же долю секунды, что и он отступал с поля боя. Полэкс дотянулся до пальцев его левой руки, оставив их вывернутыми под неверным углом, даже при защите «водолазных» перчаток. Конрад коротко взвыл, и в следующие минуты уже не пытался разорвать нас заклятьями. Вой, впрочем, стал торжествующим, когда в комнату ворвались с десяток восковых големов — первое за вечер подкрепление Заката, добравшееся на помощь хозяину. Оно знаменовало собой своеобразный таймер, после окончания которого здесь станет нечем дышать от врагов, восковых и не очень. Илюха, возможно, сохранил возможность создавать фантомов, но не в таком количестве — вскоре нас банально задавят числом.

Я приготовился испепелить свечную братию, но не успел — время замедлилось, в комнате вдруг стало гораздо холоднее, и затем восковые воины попадали на пол, обрубленные на уровне ног. Кто-то тут же потерял голову и конечности, кто-то развалился на бесформенную груду воска, но все были надёжно обезврежены. Походкой победительницы к нам вошла Анна, за которой следовал сгорбившийся от усталости Асфар.

— Вик! Вы живы!

ДЗЗЗЗЫНЬ!

Клинок Блутнахта, нацеленный в Анну, беспомощно скользнул по латной рукавице, а огонь из Райнигуна в очередной раз вызвал у Конрада поток неразборчивой ругани. Хозяин Заката злился всё сильнее, и его ненависть грозилась затопить всё вокруг. Резчик, при всей своей неуязвимости, почти ему не помогал, а число врагов только что удвоилось. Теперь Конраду приходилось обороняться от мечей, огнестрела и различных форм магии, на что он явно не рассчитывал, когда вступал в бой.

Он получил от Пожирателя невообразимую мощь, но пустил солидную её часть «в оборот», для последовательного заражения новых и новых узлов. Потом — для сдерживания Полудня и изоляции его армий, для прямой ментальной атаки. Наконец, для спонсирования нынешнего бала солнцестояния, чтобы доказать всем, что он стоит наравне со Знающими. Если бы нам повезло, на этом список растрат Конрада подошёл к концу, но, к несчастью, какую-то долю сырого могущества он зарезервировал для себя, на чёрный день.

И теперь, по его вполне справедливому мнению, этот чёрный день наконец настал.

Сперва он сбросил броню — что я посчитал за отчаянный жест и тут же вскинул Райнигун. Вскинул, лишь чтобы обнаружить, что почему-то не могу нажать на спусковой крючок, а всё тело застыло, словно сведённое немыслимой судорогой. Рядом со мной с мучительным выражением на лице также застыли Илюха, Анна и Асфар. А вот Резчик продолжал двигаться — до того момента, пока Конрад покровительственно не опустил ему руку на плечо.

— Тихо, тихо. Возвращайся к работе, а здесь я справлюсь сам.

Конрад фон Неймен не просто подключил скрытую энергию, он извергал её в окружающее пространство с такой силой, что одно это воздействие вызывало головную боль. Он стоял перед нами, раскинув пустые руки, забыв про Блутнахт, сиротливо валяющийся на полу. Подобным могуществом не обладал никто из моих врагов — даже Бертрам, которому приходилось плести замысловатые заклятья. Сила Авалона недовольно ворочалась внутри меня, постепенно рождая противодействие, но сколько времени пройдёт, прежде чем я смогу пошевелиться?

— Я знаю о своей репутации, — Конрад говорил негромко, мягко, но его глаза горели лихорадочным огнём. — Недальновиден, мол, а то и вовсе глуп. Падок на лесть, одержим местью, не способен сложить два и два. Но я докажу, что это не так, на очень простом примере.

Левая рука хозяина Заката, со вставшими на место пальцами, дёрнулась в мою сторону, и я ощутил, как вокруг моей головы резко падает температура.

— Что бы сделал недальновидный враг, а, лорд Виктор? Он бы начал с твоих друзей, с твоей ненаглядной ведьмы, отрывая им конечности по одной и скармливая Резчику. Он бы мучил их до тех пор, пока в тебе бы не взорвалась эта… необъяснимая сила. Я чувствую, как она нарастает прямо сейчас!

Горло сковало льдом, дышать стало ещё труднее. На лбу Конрада выступил холодный пот, пока он медленно сжимал скрюченные пальцы.

— Но я не такой, о нет, совсем не такой. Я убью тебя первым, убью так, что Полуночи понадобятся месяцы на твоё возрождение. А уже после этого как следует повеселюсь…

Он не договорил, каким образом собирается «повеселиться». Ощущение ледяных оков на шее вдруг испарилось, а Конрад с выражением предельного удивления схватился за собственное горло. Его контроль ослаб, но лишь на миг — никто из нас не среагировал достаточно быстро. Следующая волна исходящей от него силы разбросала нашу компанию по полу, вжала в холодные плиты чудовищной гравитацией. Конрад медленно подошёл ко мне, наклонился и трясущейся рукой достал из кармана золотой шарик, налившийся свинцовой тяжестью.