Даже если каждая из оставшихся пуль найдёт себе цель, врагов останется несравнимо больше. Я разорву в клочья многих, очень многих, но затем меня попросту задавят числом. Надо было уходить, уходить как можно скорее — туда, где получится спрятаться и затаиться.

Только вот куда?

Лестница на второй этаж обнаружилась прямо у меня за спиной, скрытая за пыльной ширмой. Пока я отступал, до меня умудрилось добежать очередное страшилище — что характерно, по потолку. Создавалось ощущение, что оно в основном состояло из спутанных грязных чёрных волос, да беспорядочно торчащих из них худых конечностей. Оно сделало вполне достойную попытку вцепиться в мою правую руку, но я оказался быстрее. Потолочный ползун отправился в долгий полёт через всю комнату, в объятия совершенно голого мужика невероятных размеров, неаккуратно разрезанного пополам от лба до паха. Кажется, его ожившие кишки тут же вступили в противостояние с волосами ползуна, но я не стал задерживаться, чтобы досмотреть, кто же в итоге возьмёт верх.

Второй этаж встретил меня ещё одной ожившей куклой — на этот раз фарфоровой. Она сидела на столике посреди комнаты и начала медленно поворачивать ко мне миниатюрную голову с застывшими голубыми глазами. «Печать Пожирателя» любезно предупредила меня, что эта дрянь атакует через прямой зрительный контакт, а уничтожение фарфоровой оболочки только сделает ситуацию хуже.

Вернусь в Полночь — расцелую Хаггу за подаренную способность. Кто же знал, что та окажется столь полезной в бесконечном кошмаре?

Преодолев расстояние до жуткой куклы одним прыжком, я бесцеремонно замотал её в проеденный молью плед и вышвырнул в ближайшее окно. Земля снаружи мягкая, а если кто другой наступит — это уже не мои проблемы. Кроме неё на втором этаже сюрпризов не было, зато на чердаке подсвечивались аж три новых твари, поджидающих в засаде. Издав бешеный рык, я присел, оттолкнулся и подпрыгнул на добрые три метра в воздух, пробивая хлипкие доски, разделяющие потолок второго этажа и чердак. Мои когтистые лапы схватили ничего не подозревающего врага и утащили вниз — это оказался какой-то тип в сером балахоне и оплавленной пластиковой маске, вооружённый ножом для колки льда. Падение и резкий удар об пол быстро его угомонили — а я уже забирался в образовавшуюся дыру, чтобы угостить серебряной пулей тощего горбатого волкодлака с гниющей заживо головой шакала. Последним монстром на чердаке оказалась гротескная чёрная фигура, в которой еле угадывались человеческие черты, с горящими красными глазами и большими крыльями, напоминающими таковые у мотылька или бабочки.

Ты-то мне и нужен, скотина.

Не обращая внимания на страшное шипение и угрожающе выставленные вперёд загнутые руки-крючья, я с разбегу врезался в криптида, отправляясь вместе с ним в полёт из единственного окна чердака. Сперва это было просто падение вниз, но тварь моментально панически расправила крылья и в самом деле взлетела, устремляясь ввысь. Я мёртвой хваткой вцепился в ноги «мотылька», не давая ни скинуть себя, ни атаковать верхней парой конечностей. Тот дёргался в воздухе как мог и набирал высоту, в надежде скинуть меня откуда-нибудь повыше. К несчастью для него, мой план состоял примерно в том же.

— Извини, брат, дальше нам не по пути.

Шестая пуля испепелила его, когда дом внизу стал сливаться с окружающими полями, а монстры вокруг казались едва различимыми точками. Не хотел показаться неблагодарным, но мне нужно было спуститься без лишних проблем — не ожидая, что человек-мотылёк вцепится мне в затылок на обратном пути.

«Метаморф» дал мне кожистые крылья для планирования — и я поймал воздушный поток, направляясь к чёрному массиву леса вдали. Эффект «Печати Пожирателя» постепенно развеивался — всё-таки я откусил совсем немного, но при желании его можно было обновить в любой момент. В лесу наверняка водилось множество агрессивной нечисти, если не считать тех, что оттянулись в сторону дома. И всё же, затеряться там будет гораздо проще, с помощью «Вуали» или без неё, а затем — отыскать наконец мой отряд. Если сбой поискового амулета обеспечивал Гримёр, проблема уже должна была исчезнуть. В противном случае…

Цепочка размышлений оборвалась, когда я уже подлетал к верхушкам тёмных сосен. Откуда-то неподалёку раздался раскатистый вопль, который было невозможно перепутать с чем-то другим. А спустя пару секунд он повторился вновь.

Кас с кем-то сражалась — и сражалась всерьёз.

Моего планирования не хватило, чтобы достичь нужной точки — я едва избежал столкновения с деревом и нырнул вниз, приземляясь на мягкий лесной грунт. Мгновенная проверка показала, что амулет всё ещё барахлил, зато крик баньши раздался снова — и я рванул в ту сторону, заново накидывая форму «Зверя». Волчьи ноги безотказно несли меня вперёд, пока глаза почти не разбирали дорогу — напрямую сквозь кусты, перепрыгивая ямы и овраги, оставляя за собой хорошо заметную просеку. За пару минут я услышал лишь один новый вопль — и бежал дальше в надежде, что правильно опознал направление.

Вскоре откуда-то слева раздался страшный шум — кто-то ломился сквозь ночную чащу ещё более нагло, чем я. Пришлось притормозить, разворачиваясь для отражения атаки, но великанская фигура, вынырнувшая из темноты, не несла угрозы — равно как и та, что бежала рядом. Они чуть было не врезались в меня, затормозив в последний момент. Обошлось без травм.

— Лорд Виктор, — прогудел бронированный гигант, вооружённый двуручным мечом.

— Виктор Игнатьевич, — склонился в поклоне его спутник в старомодном костюме.

— Сэр Мордред. Бенедикт. Анна не с вами?

— Увы, я перестарался, — учтиво сказал Бенедикт, вновь кланяясь. — Мои силы достигли той точки, когда стал бо́льшим, чем половина целого, и кошмар воспринял меня за целое. Но госпожа неподалёку — полагаю, там же…

Очередной призрачный вопль прозвучал совсем близко — можно сказать, над ухом, и на разговоры резко не осталось времени. Теперь за нами троими проходил след, по которому можно было проложить ещё одно шоссе. Я в очередной раз поразился могуществу рыцаря Авалона — похоже, за те тысячи лет, что он блуждал по измерению кошмаров, то не смогло найти ни одного надёжного способа, чтобы от него избавиться. Все чудовища неизменно оказывались слабее или глупее, раны его не беспокоили, равно как и голод с жаждой. А уж что касалось мощи разума, способного сохранять здравый смысл спустя бесконечное путешествие сквозь натуральный ад…

Хорошо хоть наш текущий забег оказался сравнительно коротким. Спустя минут пять мы с разбегу вылетели на обширную прогалину посреди леса, с небольшим холмом в центре. На холме возвышалось здание — но не жилое, а что-то вроде старой научной станции с длинной металлической мачтой, уходящей выше вершин самых высоких сосен. Я отвесил себе мысленный пинок за невнимательность — мог бы и заметить, когда летел над лесом.

А вокруг станции разворачивалась эпическая картина: Анна и Кас методично уничтожали целый культ во главе с древним богом.

Сектанты представляли собой разношёрстую толпу, объединённую лишь одной деталью — выжженной на лбу загогулиной, символом принадлежности к культу. В остальном — среди них мелькали бомжи в обносках и бизнесмены в дорогих костюмах, а оружие разнилось от «розочек» из бутылок до современного вида дробовиков.

Надо заметить, ни то, ни другое им не особо помогало.

Зато позади разъярённой толпы возвышалось что-то неописуемое — то ли оживший пень столетнего дуба, то ли сухопутный спрут с оленьими рогами, то ли просто скопление хтонической энергии, не имеющее определённой формы. Оно не вмешивалось в сражение напрямую, но медленно перемещалось от одного трупа сектанта к другому, возвращая их к жизни одним касанием.

А новые трупы прибавлялись с завидной скоростью.

Вокруг научной станции носилось размытое белое пятно, оглашающее округу знакомыми призрачными воплями. Каждый вопль отправлял на тот свет от двух до пяти фанатиков, заставляя тела скатываться к подножию холма. Те, кому удавалось-таки забраться, вдруг выгибались и застывали в неестественных позах, выворачивая шеи и ломая позвоночники. У других попросту отрывались конечности, а иногда и лопались головы — Анна трудилась, не покладая рук. Временами сектанты начинали палить наверх из огнестрела, но без малейшего результата. Кас в форме баньши была неуязвима для физического урона, а Анна, видимо, хорошо пряталась. Если бы не рогатый спрут, нападающие бы кончились ещё с полчаса назад.