Её не смутило, что хозяин Полуночи взялся помогать народу Зун’Кай — пути вечных замков были неисповедимы, а зло могло действовать окольными путями.

Её не останавливала разница в силах — Зури практиковала магию с малых лет, и не без оснований полагала, что если не победит, то точно сможет нарушить планы страшного врага.

Её не пугало поражение в бою и даже смерть — крылатые её племени в целом отличались склонностью к фанатизму.

А вот что для Зури стало настоящим шоком — это моё «бессмысленное, безумное, идиотское милосердие», как метко выразилась Мелинда. То самое, что остановило руку со Штернклином, позволило нам с хозяйкой Полудня провести почти нормальный диалог, учитывая обстоятельства. Но на эмиссара Полудня ситуация оказала куда как более сильное впечатление.

Сперва она пыталась убедить себя, что это была хитрость, попытка сбить её с толку, но с каждым днём всё больше сомневалась. Тогда Зури начала самостоятельно наводить справки о текущем состоянии Полуночи, моих деяниях и провалах — тех, что так или иначе просочились в общее информационное пространство между мирами. О моей давней дружбе с Илюхой, о краткосрочном военном союзе на одну ключевую битву, и обо всём остальном.

Пока наконец в Зури Этуване Ка’Тенда не созрела уверенность, что она совершила ужасную ошибку.

Хуже всего было то, что эту ошибку с ней разделяла сама хозяйка Полудня. Леди Мелинда, при всей своей праведности и чести, была слишком старомодна, чтобы принять идею полноценного союза с древним врагом. Свою аргументацию она мне высказала ещё перед походом к сердцу, тогда же, когда и выложила ультиматум. Все мои дальнейшие попытки наладить контакт лишь оттянули формально объявленную войну, и то — не начни Конрад межузловой геноцид, ситуация для Полуночи могла бы сложиться гораздо печальней.

С точки зрения Зури, упускать возможность заручиться поддержкой первого вменяемого хозяина Полуночи за столетия, было преступно. Нет, даже не так — это было глупо. И ведь напрямую об это Мелинде не скажешь, даже в самой мягкой форме — и вовсе не потому, что та смертельно обидится. Просто текущий конфликт поглощал всё её время и силы, так что она почти не появлялась в собственном замке. То, что хозяйка Полудня оценивала, как «пару очень скверных недель» уже растянулось на месяц, и отнюдь не планировало кончаться в ближайшее время.

Я пытался помочь и без обещания союза, пытаясь вырваться из проклятой «дилеммы заключённого». Но для Зури этого было недостаточно, неправильно, практически оскорбительно! Где это видано, хозяин цитадели тьмы проявляет большее великодушие, чем хозяйка крепости света!

И тогда Зури начала молиться. Молиться единственному «богу», которого знала с детства и которому посвятила всю свою жизнь. Она молилась Полудню, но не тем белым стихом, что призвал в Исанкару Мелинду, а более традиционным способом. Она молилась три дня напролёт, умоляя об ответе вечный замок, что, по слухам, не слишком охотно отвечал даже собственной хозяйке.

Ровно в полдень четвёртого дня Полдень заговорил с ней.

— Не знаю, как на Исанкаре, но в моём мире принято, что обмен послами происходит одновременно. Как правило — после предварительного соглашения обеих заинтересованных сторон.

— Это… обычная практика, лорд Виктор. Для большинства узлов великой паутины, где знают о дипломатии.

— В таком случае, ты можешь понять моё недоумение.

— О, более чем!

— И всё равно настаиваешь на своём?

— Простите, лорд Виктор. Да.

Выслушав предложение Зури во время последнего приёма гостей, я не придумал ничего лучше, чем временно отправить её в гостевые покои дожидаться ответа. Но тянуть дольше не имело смысла — она не могла ждать, пока я доберусь до Авалона и помогу Полудню расправиться с лордом Конрадом. Нужно было либо принять её, либо отправить подальше — и я до сих пор не решил, какой вариант разумнее.

Мы беседовали в моём новом личном кабинете, откуда можно было попасть в спальню и тронный зал. Небольшое помещение, необъяснимым образом сочетающее в себе строгость и уют. Каменные стены здесь были украшены панелями из тёмного дерева с сиреневым отливом, высокий сводчатый потолок терялся в полумраке. В центре кабинета громоздился письменный стол, совершенно не в моём вкусе, зато по виду — надёжный как скала. В комплект к столу прилагался изящный бювар и подставка для перьев в виде головы гаргульи — у моего замка имелось чувство юмора. Моё кресло по виду слегка напоминало трон, гостевое не отличалось от тех, что стояли в обычных комнатах.

Огромная луна светила в окно так ярко, словно пыталась заменить собой все другие методы освещения. Мне здесь нравилось — даже немного больше, чем в обычной обстановке Полуночи. И главное, можно было принимать посетителей в подходящем интерьере.

Даже столь… проблематичных.

— Давай начистоту, — сказал я, решив попробовать другой подход. — Предположим, я принимаю тебя в качестве официального посла Полудня. Что происходит дальше?

— Происходит первый шаг к прекращению тысячелетней вражды, — почти не задумываясь ответила она.

— Это метафора. Образ. А нужна конкретика, последствия в деталях. Будет ли это означать, что война между нашими замками будет прекращена, не начавшись? Нужно ли мне будет отправлять посла в ответ? Как на всё это отреагирует Мелинда?

Последний вопрос был отнюдь не праздным. Сейчас хозяйка Полудня по уши завязла в схватке с Закатом, но новость из разряда «без меня меня женили» вполне способна отвлечь её от дел и разозлить до предела. Если верить Зури — а она как минимум сама верила в свои слова — её привела сюда воля Полудня. Но ведь Мелинда даже не была «законной» хозяйкой своего замка, хоть и носила титул «законник». Илюха упоминал, что разница между «законным» и «незаконным» хозяином в основном в понтах, но знал ли он это наверняка или просто делал предположение?

Если я что-то усвоил из истории вечных замков, которую накопала для меня Лита, только Полночь и Сумрак в последние тысячу лет надолго оставались без хозяев. В Закате и Полудне в это время жизнь била ключом, больно и по голове. Периоды спокойного правления того или иного владыки сменялись вспышками безжалостной грызни за власть, без жалости и компромиссов, но что главное — ни алый, ни белый трон не оставались пустыми дольше, чем на пару месяцев.

Я не знал, как именно Мелинда стала хозяйкой Полудня, но что-то мне подсказывало, что это произошло не мирным путём. Возможно, тоже по воле вечного замка, вопрос в том — насколько?

— У меня нет ответов, лорд Виктор, — честно сказала Зури. — Но если вы согласитесь принять меня, я клянусь, что найду их как можно скорее.

Мне стоило сказать, что так дела не делаются — они и правда так не делались. Риск был велик, выгоды — никакой, мне придётся поселить в замке едва знакомую персону, которая однажды уже пыталась меня убить. Она не могла лгать напрямую, но кто знает, не водил ли Полдень за нос саму Зури? Крылатая девушка могла оказаться шпионом, спящим агентом, бомбой замедленного действия. Не говоря уже о том, что её присутствие угрожало вызвать гнев некоей леди с магической рапирой, разрушив едва-едва наведённые мосты к сотрудничеству.

И всё же, прежде чем выносить вердикт, нужно было узнать ещё одно мнение.

На громадном троне из чёрного камня, лишь отдалённо напоминающем деревянный трон в центральном зале, сидела светловолосая девочка-подросток в тёмном платье, непринуждённо болтая босыми ногами. Заметив меня, она просияла, похлопала ладонью по сиденью рядом с собой, и шустро перебралась на левый подлокотник. Я подошёл поближе и сел, принимая предложение. Каменное сиденье трона было едва тёплым — как раз настолько, чтобы меня смутить.

Всё это — тепло, трон и девочка — существовали исключительно в рамках моего воображения. Образы, воплощённые Полуночью для удобства общения, передачи информации между древним вечным замком и несовершенным человеческим мозгом. Впрочем, раньше она упирала на антропоморфизм, когда мы встречались в её сердце, а в обычных сеансах связи диалог происходил на около-телепатическом уровне. Либо сегодня у моего замка было особенно хорошее настроение, либо подходящий повод.