Как только разберусь с основной назревшей проблемой.

— Вам не стоит бояться, — проворчал я. — Пока что.

— Прошу прощения?

— Я не планирую вас убивать, лорд Марикет. Живым вы будете гораздо полезнее — при условии, что мы договоримся.

— И каковы условия? — любезно спросил он.

— Публичное покаяние. Признание в сокрытии смерти императора Кайдроса и узурпации власти. Немедленный уход с руководящего поста, и, разумеется, полная поддержка законных наследников.

Вроде ничего не забыл. Это был приемлемый, но далеко не идеальный вариант. Марикет принимал роль козла отпущения, и большинство его союзников-лордов избегали правосудия, а противники так и вовсе укрепляли позиции. С другой стороны, это невероятно облегчит дело для Энвина и Эйвин, обеспечит бескровную передачу власти. Все вопросы и претензии к наследникам будут сняты, а у меня станет на одну головную боль меньше.

При таком раскладе жизнь бывшего первого министра оказывалась в руках детей Кайдроса, и что-то мне подсказывало, что они не проявят к нему милости. Впрочем, Марикет как минимум мог выторговать жизни своих близких, поделившись ценной информацией, а то и оттянуть момент собственной казни почти до бесконечности.

Если близнецы не пойдут на принцип — тогда его ничего не спасёт. Но это тоже будет не моя забота.

К моему удивлению, Марикет Хирзерис не выглядел шокированным или разгневанным — лишь слегка огорчённым. Нет, скорее даже разочарованным.

— Позвольте спросить, лорд Виктор, какова альтернатива вашему предложению?

— Пересмотр моих изначальных планов, — сухо сказал я.

— Вот как? — сказал первый министр, неторопливо поднимая вверх пустые ладони. — Я навёл о вас справки, лорд Виктор. Вы не убиваете безоружных. А я, так уж вышло, совершенно не вооружён. На мне нет боевых артефактов, охрана не поднимется сюда, даже если услышит шум. Мои силовые резервы опустошены, я попросту не могу причинить вам вреда.

— И вы рассчитываете, что из-за этого я развернусь и уйду?

— Или хотя бы не разорвёте меня на куски ближайшие пять минут. Позвольте высказать вам моё предложение?

— Пять минут, — сказал я. — Время пошло.

И снова эта улыбка — обаятельная и самую малость снисходительная.

— Вы верно заметили, я для вас куда полезнее живым. И поверьте, на текущей должности эта польза будет лишь преумножена. Все мои ресурсы, все связи — всё пойдёт на поддержку Полуночи. Я понимаю ваше желание усадить на трон Энвина — он юн и легко поддаётся влиянию извне. Но императоры имеют обыкновение быстро взрослеть, и вскоре старые клятвы окажутся не так уж прочны. К тому же, осмелюсь заметить, лорд Виктор, вы и сами молоды — и явно предпочитаете прямые действия вместо тонкого искусства государственного управления. В Ноартале вам понадобится опытный советник, а не тот, кто будет спотыкаться на каждом шагу.

Я выслушал тираду альва, не меняясь в лице — и выждал пару секунд, чтобы убедиться, что он закончил.

— «Тонкое искусство государственного управления»? — медленно переспросил я. — Я тоже навёл о вас справки, лорд Марикет. Только за последние два года в Каэллуме и трёх других крупных городах по вашему прямому приказу были жестоко подавлены четыре восстания и девять гражданских протестов, семь из них — безоружных. Тысячи жертв — это вы называете «тонким искусством»?

— Протесты имеют обыкновение перерастать в бунты, лорд Виктор, — мягко сказал первый министр. — Жестокие и бессмысленные. А бунты — в революцию. Лучше быстро подавить их малой кровью, чем позволить пролиться настоящим кровавым рекам.

— Я бы не назвал их бессмысленными. На востоке империи голод, с юга ползёт чума. Третий налог на зерно поставил селян на грань нищеты, в то время как состояние лордов умножается. Каждый из них собирает личную армию — пока имперское войско месяцами сидит без оплаты. За два года было проиграно три войны! Какие ресурсы вы собираетесь мобилизовать на поддержку Полуночи, лорд Марикет? Ввести новый налог, казнить ещё пару сотен бунтовщиков? Не пройдёт и десяти лет, как Империя Шести Львов распадётся на горстку грызущихся между собой частей, и это снова станет моей проблемой.

Марикет Хирзерис больше не улыбался. Он всё ещё хорошо скрывал злость, но высокомерию на его лице мог бы позавидовать сам Альхирет.

— Я ожидал от вас большего, лорд Виктор. Вы всерьёз полагаете, что слепой юнец на троне что-то изменит? Даже с вашим покровительством его сожрут, не оставив и косточки.

— Может и так, — спокойно согласился я. — Но между вами и Энвином есть одна существенная разница.

— Какая же?

— Ему я дал слово.

Первый министр дёрнулся, словно собирался возразить, но в итоге ничего не ответил — лишь продолжал стоять с поднятыми руками и застывшим лицом. Спустя секунды три я окликнул его, а затем шагнул вперёд и протянул руку — палец прошёл сквозь грудь альва, не встретив сопротивления.

— Иллюзия! — пискнула астральная Лита с моего левого плеча. — Второй уровень, если не первый — даже я не догадалась!

— Блеск. Как думаешь, где оригинал?

— Должен быть неподалёку. Иначе бы двойник не был таким убедительным.

Две минуты на то, чтобы достать золотой амулет в виде ястреба и задать правильный вопрос. Артефакт задумчиво покрутился вокруг своей оси, прежде чем указать почти вертикально вниз и немного в сторону. Судя по тому, что клюв ястреба медленно двигался, цель отчаянно пыталась спастись бегством.

При иных обстоятельствах ей бы даже это удалось.

Я не умел читать мысли, и мог лишь догадываться, какие планы на будущее строил Марикет Хирзерис. Пытался ли он добраться до хорошо укреплённого магического «бункера» где-нибудь за городом? Хотел ли попросить убежища у одного из друзей-аристократов? Надеялся активировать портал и скрыться на другом конце Ноарталя, а то и вовсе в каком-нибудь из соседних узлов великой паутины? И что дальше? Спрятаться навсегда или только на время? Переждать бурю, вернуться с новыми силами, объявить наследников Кайдроса самозванцами и узурпаторами, попытаться вновь захватить власть?

Я лишь знал, что этим планам было не суждено сбыться.

Лошади испуганно заржали, вскидываясь на дыбы, когда на дорогу перед ними тяжело приземлилась массивная чёрная фигура с горящими глазами. «Метаморф» сделал своё дело, втягивая назад большие кожистые крылья и отдавая управление всей мощи «Зверя в лунном свете». Со спин лошадей спрыгнули изящные фигуры, синхронно обнажая клинки. Первый министр львиной империи взял с собой охрану.

Эти альвы были профессионалами высокого класса — не чета рядовым наёмникам или городской страже. Двое бойцов, за ними двое магов — быстрые, молчаливые, идеально координирующие атаку. Первому сходу почти удалось дотянуться до моего горла клинком вычурного эстока, пока второй атаковал слева, с явным намерением выпустить мне кишки. Лезвие короткого меча бессильно скользнуло по костяной броне, незаметной под шерстью, и в следующий миг боец улетел куда-то в ночь, пропустив тяжёлый удар в грудь.

Враг с эстоком тут же отступил, и уже в мою грудь врезался шоковый разряд, а вокруг начала формироваться знакомая огненная клеть. С помощью магии меня пытались в первую очередь задержать, остановить, чем нанести урон — грамотная тактика против бессмертного оборотня, вышедшего на охоту на их нанимателя. К несчастью для них, я уже был знаком с большинством подобных заклятий, и разорвал дистанцию быстрее, чем они успели придумать что-то новое. Молния не смогла меня замедлить, огонь лишь слегка опалил шкуру. Сломанные жезлы отправились в одну сторону, их владельцы — в другую. Упрямый фехтовальщик с эстоком достойно продержался около трёх секунд, прежде чем тоже потерял оружие и рухнул на землю со сломанной рукой.

Марикет не мог спастись от меня бегством — но это не значит, что он не пытался. Первый министр проявил удивительное знание узких улочек и тесных переулок Каэллума, а также недюжинную выносливость. Спустя полчаса бешеной погони я загнал его в угол — тяжело дышащего и смотрящего на меня глазами затравленного зверя.