— Алло-алло?

У него был неприятный голос, тонкий и дребезжащий, не вызывающий ни доверия, ни уважения. Мне пришлось напомнить себе, что голоса себе люди не выбирают, будь они хоть десять раз магистрами белой магии.

— Геннадий, добрый день. Я по поводу объявления…

— Не продаю! Уже всё продал и больше не продаю, и не просите!

Я едва сдержал желание сбросить звонок.

— Другого объявления. Того, что про сны.

— Про какие ещё сны⁈ Я ничего не знаю… а, погодите. Погодите! Про странные, необъяснимые сны, где вы в конце умираете?

— Да.

— Так что же вы раньше не сказали⁈

В контакт адресной книги телефона пришлось записывать ещё и адрес — на противоположном от меня конце города. В принципе, ничего другого я и не ожидал.

«Магистр Х ступени» жил в такой же пятиэтажке, что и я, только не на пятом, а на втором этаже. Разве что район был однозначно получше, да и надёжная стальная дверь сразу говорила, что скрывает квартиру не из бедных. Сам Геннадий Белый выглядел как невысокий худой дядька лет шестидесяти, с неряшливыми седыми волосами и тонкой бородкой. На великого мага он не слишком тянул, разве что на чокнутого профессора, но тогда для образа не хватало очков и лабораторного халата.

— Проходите, молодой человек, проходите, — вживую его голос звучал ничуть не лучше. — Вы пьёте травяной чай?

— По случаю.

— Поверьте, сейчас как раз случай. Прошу, надевайте тапки.

Мы переместились на кухню, где каждый свободный сантиметр на стене был украшен религиозной или оккультной символикой. На аккуратно вбитых гвоздиках висели талисманы и амулеты, было даже несколько аутентичных африканских масок. Примерно так я и представлял себе кухню экстрасенса — или человека, который выдавал себя за него. Пыль в глаза, чтобы понадёжнее зацепить лохов.

Геннадий не шутил насчёт чая, и я в целом был не против. А вот то, что всё время чаепития он посвятил пристальному разглядыванию моего лица, мягко говоря напрягало. Затем начало конкретно раздражать. Я допил чай одним большим глотком, поставил кружку на стол и посмотрел в ответ ему прямо в глаза. С Боровом прокатило, так почему бы не повторить? Но в отличие от моего шефа, Геннадий не боялся, а испытывал странное любопытство.

— Сколько вы спите?

— Сколько себя помню, — плоско пошутил я, и получил в ответ вымученную улыбку.

— Нет, сколько часов в сутки?

— Шесть, семь. В последние пару лет подрабатывал ночью, так что иногда и три-четыре. Это имеет отношение к делу?

— Возможно, возможно… И как давно начались регулярные кошмары?

Я не стал уточнять, что кошмарами посещения Полуночи было назвать сложно, даже учитывая смерть в конце.

— Пару дней, — покривил я душой.

— Всего-то? — просветлел он. — Тогда ещё не всё потеряно! Только давайте для начала уточним…

Он достал с кухонной полки засаленный блокнот — и я заметил, что там таких лежит целая стопка, не считая других бумаг. Странное место для хранения, даже если надо держать под рукой. Затем Геннадий нацепил небольшие круглые очки, резко усилив своё сходство с безумным учёным.

— Ага, вот оно. Каждую ночь вы засыпаете и видите сон, как оказываетесь в загадочном месте. В одном и том же месте в одной и той же обстановке, которая ощущается как реальная. Так?

— Так.

— Вы осматриваетесь и даже чувствуете себя вполне комфортно, но спустя некоторое время сталкиваетесь с чудовищем, которое нападает на вас и убивает. Проснувшись, вы помните сон во всех деталях, а на следующую ночь видите его снова. Иногда вы побеждаете и проходите дальше, но рано или поздно погибаете.

— Всё верно.

— Вы живёте один, без домашних животных, спите на одном месте, а соседи по ночам слышат странные звуки?

— Вы что, экстрасенс?

Эта шутка оказалась более удачной, и Геннадий засмеялся, но смех быстро перешёл в кашель. Отдышавшись, он продолжал:

— Молодой человек, я в первую очередь нейробиолог. Сомнолог, если точнее. А вот это всё для души, так сказать.

Он вяло обвёл рукой многочисленные амулеты и оккультные знаки на стенах. Я мысленно предположил, что «душа» предполагала ещё и неплохой заработок на недалёких гражданах, но промолчал.

— По специальности сейчас не работаю, но иногда провожу независимые исследования. И ваш случай не уникален!

Геннадий сделал паузу, словно ожидая бурной реакции, но я просто кивнул. Несмотря на достаточно точное описание ситуации, вплоть до «загадочных звуков» по ночам, оставался шанс, что это хитрый развод на деньги.

— Признаюсь, Виктор, вы первый, кто пришёл по объявлению. Но за последние пятнадцать лет я собирал информацию о данном феномене, и добился, не побоюсь этого слова, впечатляющих результатов. Если не верите, можете убедиться сами.

Теперь почти все бумаги с кухонной полки перекочевали на стол, чтобы я мог с ними ознакомиться. Кажется, зря я не усомнился в адекватности хозяина квартиры — одно дело блокнот, но ценные документы? Только псих бы держал бумаги в таком месте в открытом виде, даже без банальной защиты вроде папок. В основном это были распечатанные и вырезанные статьи из сомнительных изданий, усеянные комментариями от руки, написанными мелким убористым почерком с помощью карандаша и синей ручки. Пометок было так много, что текст самих статей по большей части не поддавался прочтению. Творчество душевнобольного, рассчитанное на душевнобольных.

— Мне надо это прочесть? — сухо спросил я.

— Если хотите узнать о своей проблеме — безусловно! Но это лишь малая часть накопленного материала, остальное я храню в цифровом виде на десяти зашифрованных носителях, защищённых от любого взлома. Они не дремлют, знаете ли.

Малая часть? Защищённые носители? «Они», которые не дремлют? Всё оказалось гораздо хуже, чем я ожидал. Из меня не планировали выкачивать бабло. Я просто добровольно пришёл в гости к городскому сумасшедшему.

Я резко отодвинул стул, поднимаясь из-за стола. Геннадий, надо отдать ему должное, моментально сообразил, что к чему.

— Прошу вас, Виктор, не торопитесь! Позвольте, я перескажу своими словами, вам обязательно надо это услышать!

— Думаю, я слышал достаточно.

— Да послушайте вы! — он поднял голос чуть ли не до фальцета, что раздражало ещё сильнее. — Люди, которые видят подобные сны, страдают! С их близкими происходят ужасные вещи! А потом они просто исчезают, пуф — и нету! И все о них забыли, все, кроме меня!

Я уже был в коридоре, умудрившись одновременно натянуть куртку и влезть в обувь с первой попытки. К сожалению, замок на двери был с хитрецой и сходу открыть его не удалось.

— Не засыпайте в одиночестве! — умолял Геннадий, пока я возился с замком. — Желательно вовсе не спите дома, а если не можете — пригласите друга, родственника! Хотя бы заведите собаку! Примите меры, пока не поздно, как для вас, так и тех, кто вокруг вас!

— Непременно.

Я остервенело дёрнул за не поддающийся рычажок. В замке что-то печально хрустнуло, и дверь открылась. Геннадий больше не пытался меня преследовать — и правильно сделал, я и так наслушался бреда на месяцы вперёд.

Успокоился я только тогда, когда добрался домой, сварганил себе ужин и нормально поел. Нет, нельзя было идти к этому психу на голодный желудок — так бы свалил гораздо быстрее. Номер Геннадия отправился в список заблокированных, никаких других контактов я ему не давал. Хотя сейчас уже начал сомневаться по второму кругу, не следил ли этот козёл за мной уже какое-то время? Илюха бы ему вряд ли что-то сообщил, но про странные звуки по ночам могла расколоться баба Нина. Непонятно только, нафига я ему в качестве мишени — даже с премией и повышением брать с меня практически нечего. Хата съёмная, из накоплений — кредиты да долги, компу давно пора на свалку. Выходит, и правда интересовался снами? Тогда откуда вся эта невыносимая муть с документами на кухне и зашифрованными носителями?