– Вы могли выбрать другую роль, – произнесла Омарейл холодно, – не тюремщика, а наставника.

Сова усмехнулась:

– Эддарион думал, что может воспитать всех эксплетов добропорядочными людьми. Сколько раз он провалился? Я сбилась со счета. Не правда ли, Ил?

Тот чуть сощурил глаза, на висках его привычно появилось множество мелких морщинок.

– Я был рожден добропорядочным, таким и остался, – елейным голосом отозвался Белория. – Помощь Мраморного человека мне никогда не требовалась.

Скептически хмыкнув, Сова развернулась и прошла к двери.

– Подумайте, Ваше Высочество, может, не стоит рисовать меня в своем воображении таким уж чудовищем? – Она повернулась к ним лицом и взялась за створки двойных дверей.

– Я бы с удовольствием, но вы совершенно не оставляете мне выбора, – с напускной небрежностью отозвалась Омарейл.

– Это исключительно вопрос восприятия, – с этими словами Сова захлопнула двери.

Принцесса резко развернулась к Белории.

– Я запрещаю вам использовать дар на моих родителях, – высказала она то, что жгло ее изнутри последние пару минут.

Тот поднял руки, будто защищаясь.

– Это никогда не случалось ранее и не повторится вновь, – сказал он, почтительно склонив голову. – Но сейчас ситуация была исключительная. Я понимал, как будет воспринята моя просьба…

Омарейл не поверила ни одному слову. Вздохнув, она прошлась по комнате. Взяла с небольшого резного столика графин и налила себе воды, села в кресло. Белория все это время стоял на одном месте, расправив плечи и ожидая. Принцесса жестом предложила ему сесть на диван, что он и сделал, поблагодарив кивком головы.

Она намеренно оттягивала начало разговора, потому что знала, о чем Ил хотел поговорить. Ил хотел – а она не хотела. И все же это было неизбежно, поэтому она спросила:

– Что же такое срочное вы решили обсудить, что никак не могло дождаться приличного времени?

– Видите ли, Ваше Высочество, завтра я должен уехать в Нортастер, меня ждут неотложные дела. И в целом две последующие недели я буду занят: приходят корабли с Дальней земли, мне необходимо встретиться с купцами, заключить новые контракты. В общем, бесконечная бумажная волокита и переговоры. Увы, это оставляет мне только сегодняшнюю ночь, чтобы подтвердить наши с вами договоренности.

Омарейл старалась сохранять бесстрастное лицо, хотя нервы натянулись до предела. И чего она волновалась: знала же, зачем он пришел. Неужели надеялась, что передумал?

– Мне не хотелось бы уезжать в Нортастер, оставаясь… неуверенным в нашей сделке. Не подумайте, что я вам не доверяю, но… я не доверяю Норту Дарриту. Поэтому надеюсь, что вы простите мою настойчивость и все же обсудите со мной этот вопрос.

Принцесса кивнула.

– Ваши чувства совершенно взаимны. – Она не стала уточнять, что говорила не о своем отношении, а о том, что Даррит тоже совершенно не доверял Белории. – И я понимаю ваше стремление, как вы сказали, расставить все точки.

Она совершенно не знала, как быть.

– Мои планы пока не поменялись, – сообщила наконец она и по тому, как сошлись на переносице брови мужчины, поняла, что ответ его не порадовал.

– Пока? – Он нетерпеливо постучал пальцами по ручке дивана.

– Ил…

– Ваше Высочество, Совет проголосовал за освобождение, – более жестко, чем Омарейл хотелось бы, заговорил Белория. – Я приложил все усилия, чтобы это произошло. Я сделал так, чтобы решение по вашему вопросу не откладывалось на год, целенаправленно оставив лазейку, когда прозвучал голос Патера Астрара. Я помог с Совалией на площади, уверен, это не ускользнуло от внимания. Прошу меня простить за дерзость, но что, по-вашему, из всего, что я для вас сделал, не заслуживает справедливой награды?

Принцесса устало потерла переносицу. Она не хотела соглашаться, но ничего не могла поделать: Белория требовал то, что ему причиталось. Никто ее за язык не тянул, когда она обещала выйти за него в обмен на положительное решение Совета. Кто же тогда мог подумать, что Даррит получит право жениться на ней! Она бы в жизни не предложила Илу ничего подобного, если бы знала наперед, как все сложится!

Омарейл откинулась на спинку кресла. Итак, она согласилась не ввязываться в войну с Совой в обмен на ее признание Норта сыном. Нужно это было только для того, чтобы получить возможность выйти за него замуж. Отказываться от всего этого в пользу Белории было бы глупо. И грустно.

Но она дала обещание Илу, и говорить ему, что всего пару часов назад приняла предложение Даррита, было по меньшей мере некрасиво. А на самом деле еще и опасно: Белория был не тем человеком, которого стоило иметь во врагах.

Небо, ей так не хотелось решать все прямо сейчас. Начала болеть голова, к горлу подступила тошнота. Как было бы славно, если бы появился кто-то, кто разобрался бы со сложными вопросами, оставив всех участников довольными. Но помощь не спешила.

Борясь с пульсирующей болью в висках, Омарейл приняла решение: Ил собирался заняться важными делами в ближайшие две недели, так пускай со спокойным сердцем едет в Нортастер. Когда же принцесса окончательно выйдет из башни, а Сова публично объявит Даррита своим сыном, они с Белорией поднимут вопрос свадьбы вновь. Возможно, к тому моменту у Омарейл уже будет хороший план, как не нарушить данное слово и при этом обойтись без нежеланного брака.

– Ил, – она чуть склонилась вперед, – я дала вам слово. Теперь передумать можете только вы.

Принцесса ласково улыбнулась, надеясь, что это смягчит сердце Белории. Он улыбнулся в ответ, но его глаза так и остались холодными.

– Прекрасно, – ответил он, вставая. – Вы всегда казались мне мудрой женщиной, Ваше Высочество. Сейчас я лишний раз убеждаюсь, что был прав. Только глупец отважился бы нарушить данное мне обещание.

– Боюсь, вы мне льстите, Ил. Я не так уж умна, иначе не стала бы его вам давать.

Он рассмеялся, теперь более искренне:

– Строго, но справедливо.

Уже у дверей он обернулся:

– Думаю, можно считать это своеобразным предложением руки и сердца. Прошу прощения, что оно было не так романтично, как вам, возможно, хотелось бы.

Омарейл мрачно взглянула на него из глубины кресла. Проклятие, ей вообще никак не хотелось бы, и он об этом знал.

– Разумеется, я сделаю это официально, по всем правилам, когда стану вдовцом какой-нибудь дамы из первой семьи.

Она по-прежнему молчала. Белория поклонился, попрощался и вышел. Омарейл устало закрыла глаза. Все было так зыбко: вроде бы план с предсказанием в стеле сработал лучше, чем можно было представить, и Совет наконец проголосовал «за», но пока что она все еще считалась «принцессой в башне». Вроде бы появилась возможность связать себя с Дарритом узами брака и жить счастливо, но какой ценой! Да и пока Сова не сделала объявление, все это было лишь на словах. Наконец, вроде бы приключения и проблемы должны были подойти к концу, разрешившись счастливым финалом, а Белория со своей свадьбой путал все карты.

Тяжело вздохнув, Омарейл прошла в спальню, по пути расстегивая пуговки на корсаже платья.

– Прежде чем ты продолжишь… – раздавшийся голос заставил ее взвизгнуть.

Она изумленно прижала руки к груди, придерживая ослабленный корсаж, во все глаза глядя на Мая и Норта. Те сидели на маленьких пуфиках слева от двери, незаметные в полумраке комнаты. Как только Омарейл вошла, оба встали.

– Проклятие! – выдохнула она. – Что вы здесь делаете?

– Тебя, вообще-то, ждем, – ответил Май, будто это было нечто само собой разумеющееся. – Спрятались тут от твоей семьи, подумали, что вряд ли кто-то полезет в спальню. Если что, планировали укрыться в шкафу, но надеялись, что до этого не дойдет.

– Я думала, вы ушли через тайный ход! – воскликнула Омарейл, повернувшись к ним спиной, чтобы застегнуть пуговицы.

– Как бы мы это сделали? Между «эй, а давайте зайдем к Омарейл в комнату» и тем, как открылась дверь, прошло секунд десять. Мы бы в жизни не успели выйти через портрет, ты знаешь, сколько он весит?