Вскоре к ним присоединились Алтея и Лодья.

– Ну что, – произнес последний, – все получилось?

Принцесса кивнула.

– А у вас? – спросила она. – Вы рассказали о Часовщике?

– Он рассказал, – кивнула Алтея, – и, как бы глупо это ни звучало, я готова поверить… Расскажите же, что привело сюда вас?

– Проводнику не положено знать, какая миссия у Путешественников, – заметила Омарейл.

Но Лодье, видимо, было слишком любопытно узнать их историю, поэтому он произнес:

– Я сложил полномочия.

Принцесса бросила взгляд на Норта. Тот устало вздохнул:

– Сколько у нас времени до обратного путешествия?

– По моим подсчетам, Турбийон сработает в три часа ночи.

– Тогда приглашаю вас на чай к Фрае Тулони, она живет на Северной улице, – заявил Даррит. – Если пойдем пешком, Мирра как раз успеет все вам рассказать.

К тому моменту как компания добралась до Северной, семнадцать, Лодья и Алтея знали всю историю.

– Это звучит как сказка, – воодушевленно произнесла Алтея.

– Хорошо бы! – ответила Омарейл. – Потому что в сказке добро всегда побеждает зло. И положительных героев ждет счастливый конец.

– Ну, не всегда… – начал Лодья, но Алтея легонько ткнула его локтем.

– Желаю, чтобы так и было, – сказала она, заставив принцессу улыбнуться.

В доме Фраи они сперва любовались младенцем, который, кажется, впервые бодрствовал пятнадцать минут подряд, при этом не вопя на весь Ордор. Затем пили чай из новых чашек.

Когда дело близилось к полуночи, Фрая решила показать Алтее коврик, что сплела за день, в это время Даррит тихо обратился к Лодье:

– Думаю, первое время Фрае будет тяжело справляться с ребенком и лавкой в одиночку. Я хотел бы попросить тебя приглядеть за ними. Помочь, если будет нужно.

Лодья хлопнул Норта по плечу.

– Можешь на меня положиться. – Затем он задумчиво добавил: – Боюсь, нам придется уехать из Астрара, слишком велика вероятность, что я встречусь с самим собой или родителями. Но, думаю, два-три года сможем оставаться в этом городе, ничего не опасаясь.

Даррит от души поблагодарил Лодью. Затем взглянул на часы.

– Уже полночь, – сказал он достаточно громко, чтобы и принцесса обратила внимание.

– Пора отправляться в лавку Часовщика, – кивнула она.

И только в тот момент понимание, что это была последняя встреча с Фраей, обрушилось на нее. С Лодьей они наверняка встретятся вновь. С Алтеей, возможно, тоже. Но вот госпожа Тулони, приветливая рыжеволосая хозяйка лавки, женщина, вырастившая Даррита, прекрасный, заботливый, мудрый человек, сейчас прощалась с ними навсегда.

Омарейл почувствовала, что глаза защипало от слез, но она всеми силами боролась с нахлынувшими чувствами. Пускай Фрая, скорее всего, обо всем догадалась раньше, принцесса все еще считала неправильным открыто говорить правду. Но как тогда объяснить, почему расставаться так больно?

Впрочем, у Фраи не было никаких вопросов. Она мягко улыбнулась, обняла Омарейл и прошептала:

– Позаботься там о нем.

– Я сделаю все, что смогу.

Затем женщина повернулась к Дарриту. Тот сидел на кушетке рядом с младенцем. Сжав челюсти, он мрачно глядел куда-то в сторону. Фрая протянула к нему руки. Он встал и, крепко обняв ее, зажмурил глаза. Госпожа Тулони оказалась на голову ниже своего приемного сына. Омарейл не знала, почему плакала Алтея, то ли из-за того, что Даррит не смог сдержать эмоций, то ли все это действительно выглядело трогательно и грустно. Сама принцесса уже не пыталась скрыть слезы.

– Я хочу, чтобы ты знала, – обратился к Фрае Норт совсем тихо, но Омарейл все же услышала, – я стал приличным человеком.

Та рассмеялась, мокрые щеки ее блестели.

– Я знаю, милый, – руки Фраи гладили черные волосы, – я знаю.

Что он прошептал ей на ухо, принцесса уже не разобрала, да и не хотела, ей и так было неловко оттого, что она присутствовала в такой личный момент.

– Как-то глупо получилось с лавкой, – вздохнула Омарейл, когда они уже собирались выходить. – Я обещала помочь, а сделала только хуже. Но, кажется, идея с уроками должна сработать, у вас появятся помощницы, которые смогут делать коврики на продажу. А вы попробуйте побольше плести на заказ.

– Я думаю, ты сделала многое, просто не все работает сразу, – отозвалась госпожа Тулони. – Вывеска, цены, оформление витрины – все это начало приносить плоды. Я не забуду твоих уроков.

Принцесса не хотела оставлять госпожу Тулони одну в такой непростой момент, поэтому предложила Алтее остаться – якобы помочь с ребенком, если потребуется. Обе отреагировали с воодушевлением: Фрае, наверное, и вправду была нужна поддержка, а Алтее могло быть любопытно узнать об эксплетах побольше. Женщин ждала долгая ночь, скрашенная чаем и разговорами.

Омарейл поцеловала в лоб младенца, стараясь не разбудить, а затем пошла прочь, Лодья вышел следом. Даррит задержался и нагнал их уже на улице. Он смотрел куда-то в сторону и избегал встречаться взглядами, как, впрочем, и Омарейл: Норту наверняка не хотелось, чтобы она видела его таким уязвимым.

Час был поздний, поэтому повозку удалось поймать не сразу. Воздух совсем остыл, и в пути принцесса прижалась к Дарриту, чтобы стало теплее. Он молча приобнял ее. В полной тишине они добрались до лавки Часовщика.

– Завидую вам, – сказал Лодья, беря с полки Турбийон, – скоро вы узнаете, чем закончится эта последняя сказка. А мне придется ждать еще двадцать семь лет.

– А я немного завидую вам, – отозвалась Омарейл, – мы возвращаемся в неизвестность. И многое стоит на кону, а у нас даже нет четкого плана.

Стрелки Турбийона уже почти подобрались к цифре «12», оса в центре диска загадочно мерцала, но пока, по словам Лодьи, было рано. Он налил чая, как тогда, в первый их день, и завел разговор о предсказании, Совете Девяти, их путешествии по Ордору. Омарейл поведала, как он помог Дарриту в Клоустене, после чего все трое многозначительно посмотрели друг на друга: не потому ли Лодья оказался там, что знал – Норту потребуется его присутствие?

Наконец, Турбийон легонько завибрировал.

По команде Проводника Омарейл и Даррит взяли диск с шестеренками и встали в круг, начертанный на полу. Лодья с грустной улыбкой помахал им и вышел. Стрелка на механизме наконец добралась до двенадцати. Принцесса слышала тиканье и стук своего сердца. Они с Нортом посмотрели друг на друга, и сердце ее пропустило пару ударов.

– Спасибо, – сказал он, и она удивленно подняла брови.

Тиканье тем временем будто стало громче.

– За что? Это ты помогаешь мне, а не наоборот, – ответила Омарейл.

Ритмичный звук нарастал: «тик-так, тик-так».

– Вы помогли мне пережить трудный период. Не будь вас рядом, я бы наделал глупостей.

ТИК-ТАК. ТИК-ТАК.

– Не будь меня, тебе вообще не пришлось бы проходить через все это, – пробормотала Омарейл.

– Вот именно. Я продолжал бы работать на нелюбимой работе, пытаясь искупить ошибки прошлого.

– Это правда, – кивнула принцесса, лукаво улыбнувшись.

Ее глаза распахнулись шире, когда мир вокруг начал едва ощутимо дрожать. Оса в центре Турбийона начала сверкать, казалось, в гладком металле отражались сотни свечей.

– Люблю вас за умение шутить в любой ситуации, – услышала она слова Даррита.

– Только за это? – произнесла она, цепко ухватившись за Турбийон: тот пытался выскользнуть из рук, будто кто-то тянул его на себя.

Даррит точно этого не делал, но, судя по всему, ощутил то же самое: костяшки его пальцев побелели, губы сжались.

– Не только, – проговорил он, облизав пересохшие губы.

Воздух вокруг словно наэлектризовался, он даже потрескивал и будто бы едва заметно вспыхивал то тут, то там. От пола шли мягкие потоки воздуха, отчего кончики распущенных волос Омарейл начали подниматься, как язычки пламени.

– Люблю вас за вас, – сказал Даррит наконец, – это нетрудно, вы прекрасны.

Все вокруг вздрогнуло и померкло. В следующее мгновение принцесса почувствовала толчок и, не удержавшись на ногах, упала. Норт тоже оказался на коленях. Турбийон лежал рядом, чуть дребезжа, как упавшая монета. Все вокруг замерло, затих и диск.