– Вам так необходимо дать всему название и наклеить этикетку, как на коврик в лавке?

Она посмотрела на него и кивнула. Разумеется, ей было нужно понять, что творилось с сердцем. Требовалось разложить все на составляющие, как она когда-то разбирала механизмы: разделить на винтики и пружинки, выяснить, как все устроено, а потом собрать обратно.

– Все слова наполнены лишь тем смыслом, который вы в них вкладываете, – произнес Даррит, рассматривая собственные пальцы. – Ваши действия не должны зависеть от того, какой ярлык вы нацепили на свои чувства.

Принцесса задумалась ненадолго, а затем сказала:

– Но если даешь определение, становится проще: понятно, как реагировать, как действовать, – Она прикусила губу, пытаясь подыскать объяснение своим переживаниям. – Знаешь, я ведь и Сову не ненавижу. Должна бы, но… не ненавижу. Это, наверное, странно и неправильно.

– Это ваше дело, что чувствовать.

Она вздохнула:

– Может, глубокие чувства мне просто недоступны? Могу рассердиться или испытать радость, но вот чтобы как в книгах: желать врагу бесконечных страданий или быть готовой на все ради любви, на это я не способна.

Даррит повернулся к ней, глядя с интересом. Омарейл смотрела перед собой, испытывая неловкость от столь откровенного разговора и в то же время желая его продолжить.

– Например, ты… ты мне дорог. Я хочу проводить с тобой время, разговаривать обо всем на свете, как сейчас, даже готова выслушивать нотации. Ты красивый, – он как будто немного смутился, отвел взгляд, Омарейл заметила это боковым зрением, – и нравишься мне. И я подумала, что влюбилась, но что, если нет? И все это просто потому, что ты помогаешь мне? В книгах… там любовь описывают иначе.

Омарейл взглянула на Норта, и он в этот момент тоже посмотрел на нее. Ей снова стало трудно дышать – и то была не фигура речи: ей и вправду не хватало воздуха.

– Отбросьте логику, – было странно слышать это от Даррита, в котором все, кажется, только логике и подчинялось, – прислушайтесь к себе: только вы способны ответить на эти вопросы. Но решите сперва, действительно ли хотите знать ответы.

Повисла пауза, и вдруг он мягко рассмеялся. Настал черед Омарейл удивленно взглянуть, ожидая пояснений.

– Надеюсь, это не женская хитрость, – сказал он, улыбаясь.

– Хитрость? В чем же она заключается?

– Ваши слова вызвали у меня желание доказать, что вы в меня влюблены, а это совсем не входит в мои планы и противоречит всем данным себе обещаниям. Не нужно смотреть на меня так невинно, я очень хорошо знаком с женским коварством.

Он говорил шутливо, но Омарейл знала, что юмора в этих словах столько же, сколько и правды.

– У нас слишком мало времени, чтобы выдумывать такие сложные схемы, – отозвалась Омарейл негромко.

Тут ее внимание привлек человек в глубине сада. Он стоял у дерева, скрестив ноги. В его руке была сигарета, но если Пилигрим курил так, словно делал сигарете одолжение, то этот мужчина затягивался будто украдкой, как мог бы делать подросток, прячась от учителей и родителей.

Принцесса кивком головы привлекла внимание Даррита к фигуре, а затем встала и уверенно направилась вглубь сада.

– Здравствуйте, Артур, – поздоровалась она, и брат Совы вздрогнул, в его глазах читалось изумление.

Омарейл хотела познакомиться с ним поближе: после рассказа Фраи ей стало жаль этого человека. Поэтому она с доброжелательной улыбкой начала светскую беседу о празднике, еде и музыке. Поделилась, что впервые танцевала польку.

– Самый глупый танец, – отозвался Артур и торопливо выпустил дым. – Вы видели его со стороны? Все дрыгаются как припадочные.

Он затрясся, изображая, как, по его мнению, выглядели танцующие. Получилось действительно непривлекательно.

– Может, и так, но зато это отличный способ немного размяться после такого плотного ужина, – с энтузиазмом продолжила принцесса.

Артур дернул плечом.

– Было бы чем наедаться, – отозвался он. – Дюжина вариантов картошки. Воротит от нее уже. Я дома ее постоянно ем, смотреть противно.

Омарейл вздохнула, набираясь терпения.

– А вы недалеко живете?

– На другом конце города! – охотно ответил Артур и скривил губы. – Пришлось добираться не меньше часа. Извозчик Гвинеи, которого она за мной отправила, еще и города не знает, хотя сказал, что работает в Астраре уже двадцать лет.

– О, госпожа Пилари отправила за вами повозку? Это очень удобно. Мы шли из центра города пешком. Здорово, когда есть возможность иметь собственный экипаж, не правда ли?

– Хорошего в этом мало. Надо постоянно ухаживать за лошадьми, содержать кучера. Дорого, а удобство сомнительное. Гвинее делать нечего.

– Вы, должно быть, предпочитаете прогуливаться пешком? – Принцессе стоило большого труда спросить это ровно, с нотками заинтересованности.

Хотелось, разумеется, вложить в эти слова весь свой сарказм. Но ведь Артур и так всю жизнь страдал от воздействия Совы! Не стоило эмоционально давить на него.

– Шутите? Нет, конечно, кому понравится ходить пешком? Да еще в такую погоду.

Омарейл невольно огляделась. Погода, на ее взгляд, была просто прекрасной для сентября: все еще тепло, даже после захода солнца, но в воздухе уже чувствуется легкая осенняя прохлада.

– Скоро станет совсем холодно, – произнесла она, ощущая, как начинает терять позитивный настрой.

Артур мелко закивал:

– Я, начиная с сентября, постоянно болею из-за дождей. Мне эти дожди всю жизнь испортили. Кому нужен работник, который постоянно болен? С моим здоровьем я просто не могу никуда устроиться.

– Может быть, стоило бы переехать? В Клоустене климат куда лучше. И Остраит хорош.

– Да ты что! Ты знаешь, какие цены на жилье на юге? Там все дерут втридорога, хотя дома отвратительные. Стены тонкие, окна огромные… Хотя была б моя воля, я, может, и переехал. Но где мне взять такие деньги? Да и сестра не пустит.

Омарейл поджала губы. Молодой мужчина, пускай не очень крепкий на вид, чуть обрюзгший, с нездоровыми мешками под глазами, но все же определенно не на последнем издыхании, а рассуждения как у немощного старика.

Артур бросил сигарету. «Прямо на дорожку», – мысленно отметила Омарейл. Он оглядел принцессу с ног до головы и с не идущей ему надменностью спросил:

– Что тебе от меня нужно?

– В каком смысле? – оторопела Омарейл. – Я просто разговариваю…

– Ну конечно, – выплюнул он. – Это из-за Совалии?

Она изумленно открыла рот. Артур постучал себя по виску:

– Я не дурак, дорогуша, хотя, может, и выгляжу простовато. С Гвинеей ты и так разговаривала за столом, если бы чего-то хотела от нее, у нее бы и спросила. А значит, хочешь через меня добраться до Совалии, потому что она жена Советника Короля. Что тебе нужно? Получить какие-нибудь бумажки или разрешения? Обычно всем нужно именно это.

Омарейл покачала головой:

– Нет, мне не нужно ничего подобного. Я просто увидела вас и решила подойти познакомиться и поговорить…

Артур несколько секунд смотрел на нее с подозрением, а затем вдруг расплылся в неприятной улыбке. Его небольшие усики тоже растянулись и теперь казались еще более редкими, чем прежде. Принцесса вопросительно подняла бровь.

– Что ж… – проговорил он многозначительно, – давай познакомимся.

Он шагнул навстречу, и Омарейл невольно сделала шаг назад.

– Артур, я… думаю, я пойду обратно на танцплощадку… – неуверенно сказала она, стараясь не воспринимать его эмоции, так как подозревала: приятного в этом будет мало.

– Так быстро? Ты же хотела «познакомиться». Иначе зачем разгуливаешь по темному саду совершенно одна?

– Она не одна, – раздался тихий спокойный голос, и Омарейл вздрогнула одновременно с Артуром.

Только он после этого дернулся к дереву, испуганно вглядываясь в темноту, а она с облегчением выдохнула и улыбнулась.

– До свидания, – не скрывая радости, произнесла Омарейл и шагнула навстречу Дарриту, который стоял посередине дорожки, спрятав руки в карманы и с неприязнью глядя на Артура.