Она проснулась оттого, что наступила тишина. Взглянув на часы, отметила, что двое ее сообщников спорили более сорока минут. И вот, очевидно, наконец они заметили, что принцесса уснула. Или, может быть, пришли к какому-то решению.

Однако, судя по их воинственным позам, мужчины были далеки от консенсуса.

– Что ж, спасибо за плодотворное обсуждение, – сказала Омарейл, поднимаясь. – Я так понимаю, что пока что ответа у нас нет. Как говорится, хорошие мысли просыпаются с солнцем. Давайте уже завтра…

– Мы, вообще-то, задали вам вопрос, Мира, – недовольно отозвался Даррит, – какая из идей кажется вам более подходящей?

Принцесса, которая уже была на полпути к двери, в задумчивости остановилась.

– Если честно, ни одна не пришлась мне по душе, – отозвалась она искренне.

– Может быть, потому что вы проспали все обсуждение?

– Может быть, Норт! Может быть. Знаете что, позвольте мне самостоятельно решить этот вопрос.

О, она видела, как Даррит и Белория хотели возразить. Как оба не хотели оставлять такой важный вопрос на ее усмотрение! Это только разозлило Омарейл.

– Разве не я должна доказать, что могу быть мудрой Королевой? – подняв бровь, уточнила она.

– Насколько я помню, формулировка была несколько иной, – вкрадчиво начал Даррит.

Белория же, похоже, решил отмолчаться, справедливо полагая, что тогда принцесса спустит всех собак именно на Норта.

– Или вы двое считаете, я не справлюсь? – грозно поинтересовалась она, игнорируя последние слова. – Что мне не по плечу эта задача?

Глядя поочередно то на Белорию, то на Даррита, Омарейл убедилась, что никто не был готов вступать с ней в спор, и вышла из библиотеки. «Пускай негодуют», – подумала она. Оба демонстрировали поддержку, открытость и искренность, но, когда дело дошло до чего-то серьезного, решили, что она слишком наивна, глупа и бестолкова.

Рассерженная, она легла спать, но теперь сон не шел. Мысли крутились вокруг Лимпы. Ближе к утру одна, самая назойливая, прочно засела в ее голове, и принцесса забылась беспокойным сном.

На завтрак Омарейл вышла в платье настолько светлого оттенка серого, что его можно было бы принять за белое. В нем, с аккуратно заплетенными волосами, она казалась самой себе прилежной и правильной студенткой университета Лебрихана. Она видела там таких девушек: идеальные наряды, идеальные прически и умные глаза.

Все гости уже собрались в столовой, поэтому, выпив немного кофе, Омарейл привлекла всеобщее внимание, откашлявшись. Неспешные, тихие утренние разговоры прервались.

– Господа, – торжественно произнесла принцесса, – я хотела бы представить вам свой план относительно деревни Лимпа.

Она увидела встревоженные взгляды Белории и Даррита и мстительно подумала: «Так вам и надо». Немного напряженного волнения пойдет им на пользу.

Все присутствующие за столом с готовностью сосредоточили свое внимание на девушке.

Омарейл встала и начала расхаживать по комнате.

– Насколько мне известно из документов, деревня Лимпа никогда не принадлежала ни одному из городов. То есть мы не можем определить ее принадлежность исторически. Но каждый город мечтает заполучить ее в свои владения. Любое искусственное проведение границы будет расценено второй стороной как несправедливость. Но еще большая несправедливость заключается в том, что Лимпа чахнет без должного внимания со стороны Патеров.

Планта кивал в такт ее словам, Таммит, сложив руки, с интересом слушал. Принц Алоис старался делать вид, что все это очень занятно, но пудинг все же выигрывал перед выступлением Омарейл. Бранта и Фонтен демонстрировали любопытство более искренне.

– Поэтому мне пришла в голову мысль: почему бы не сделать Лимпу переходящей?

Послышалось недовольное фырканье, аханье, скептическое хмыканье, но это не остановило принцессу, а только придало ей воодушевления.

– Представьте: пять лет деревня принадлежит одному городу, пять лет – другому. Это достаточный срок, чтобы произвести значительные изменения, внедрить улучшения, увидеть результат. Но, чтобы сохранить интерес на протяжении всего срока и даже после, я предлагаю разделить и доходы, и расходы восемьдесят на двадцать. То есть каждый город получает либо восемьдесят, либо двадцать процентов дохода с деревни и распоряжается по собственному усмотрению: вкладывается в развитие Лимпы или кладет к себе в бюджет. Почему сохраняется смысл Астрару вкладываться, даже когда деревня принадлежит Фортосдору? Потому что в следующую пятилетку Астрар будет получать основные доходы, пожиная плоды активной политики Фортосдора. И наоборот.

Планта и Таммит переглянулись. В их взглядах читалось сомнение, но, по крайней мере, в них не было совершенного отрицания предложенной идеи.

– Это еще не все! – с энтузиазмом заявила Омарейл, прохаживаясь взад-вперед и стараясь передать свое возбуждение слушателям. – Самое интересное вот что: каждые пять лет будут отмечаться Лимпийскими играми. Тот самый момент перехода деревни из владений Астрара во владения Фортосдора и обратно будет ознаменован большими соревнованиями: конкурсы рыболовов, охотников, возможно, различных спортсменов, актеров, литераторов – словом, всех, кто может продемонстрировать свои умения. Одни будут представлять Фортосдор, другие – Астрар. В каждом виде будет определяться победитель, но можно будет подвести и общий итог: какой город победил в большем количестве соревнований.

Омарейл чувствовала, как нарастал интерес слушателей.

– Представьте, – ощутившая реакцию аудитории, она вернула эмоции присутствующим, и даже принц Алоис отодвинул пудинг в сторону, – пять лет лучшие рыбаки будут готовиться в ожидании Лимпийских игр. А затем в назначенное время они съедутся в Лимпу, чтобы помериться силами. Конечно, нужно будет прописать все правила: как определить победителя, где проходят соревнования и так далее…

Мужчины тут же начали выдвигать свои версии правил, судейства, оценки мастерства. Омарейл чуть улыбнулась. Когда они сумели вновь сосредоточить свое внимание на рассказчице, она продолжила:

– Участвовать в Лимпийских играх будет престижно. Разумеется, не только участники, но и зрители будут собираться со всего Ордора. А вы понимаете, что это значит?

– Это будет хорошим развитием для края, – кивнул Планта.

– Потребуются гостиницы, больше ресторанов, – добавил Таммит, – это привлечет молодежь.

– А еще они будут скупать лимпийские эмали, – многозначительно добавила Омарейл. – Нельзя приехать в Лимпу и уехать без небольшого сувенира!

Она читала об этом в одной из газет в библиотеке Фортосдора.

– А значит, что и ремесло лимпийцев станет более востребованным.

Это вызвало новый виток обсуждений. Собеседники стали предлагать еще больше идей, как с выгодой можно было бы использовать Лимпийские игры. А Омарейл стояла там и молча улыбалась. Она видела, как Белория пронизывал почерневшим взглядом Таммита и Планту. Даррит же, оставив внушение эмоций другому, просто внимательно смотрел на принцессу. И было в его взгляде что-то, отчего ее щеки покраснели. Она посмотрела в сторону.

– Госпожа Даррит, ваша идея достойна всяческих похвал, – заявил вдруг Планта. – И я не могу говорить за моего коллегу, но, с моей стороны, я полностью готов к тому, чтобы всерьез рассмотреть ваше предложение. И с радостью исполню вашу просьбу. Принцесса должна выйти из башни, чтобы иметь возможность так же искрометно решать проблемы королевства!

Омарейл расплылась в еще более широкой улыбке.

– Я восхищен не меньше, – кивнул Таммит. – И полностью согласен со словами Иана. Вы нас покорили, госпожа Даррит.

Чуть позже, пока мужчины готовились к охоте, любезно согласившись оставить Омарейл дома, Даррит подошел к ней, сидящей на диване в гостиной с книгой в руках, и негромко сказал:

– Простите меня.

– За что? – уточнила она, не отрывая взгляда от страниц.

– Что усомнился в вас.

Омарейл кивнула, и он ушел. Ей хотелось бы, чтобы он сказал больше, да и сама она могла бы ответить более развернуто, но сейчас, днем, вокруг было слишком много людей. Тем не менее этот небольшой диалог вызвал в ее душе волну теплых чувств.