И если бы кто-то спросил Омарейл, почему же она тогда продолжала бежать за парнишкой, таща свой чемодан, который то и дело бил ее по ногам, принцесса не нашлась бы с ответом.

Районы, в которые они углублялись, становились все менее и менее привлекательными. Дорога не заняла и пятнадцати минут, но показалась Омарейл вечностью. Особенно не по себе ей стало, когда мальчишка остановился у обшарпанной деревянной двери давно не крашенного домика, плотно стоявшего рядом с другим таким же зданием. Улицы тут были узкие, все постройки стояли впритык друг к другу, без дворов и даже подворотен. Люди, что встречались им на пути, выглядели не так опрятно, свежо и нарядно, как те, что прогуливались по набережной.

– Послушай, я не пойду туда, если ты не скажешь, куда ты меня ведешь, – сообщила наконец Омарейл, когда ее провожатый открыл дверь и мотнул головой, приглашая войти внутрь.

– Там твой приятель, – сообщил он.

– Какой мой приятель? – спросила принцесса.

Разумеется, Омарейл догадывалась, что речь шла о Даррите, но ей хотелось понять, насколько безопасно было входить в дом. Она медленно приближалась к ребенку, чтобы иметь возможность встретиться с ним глазами и прочитать эмоции.

– У тебя их много, что ли? – хихикнул паренек и быстро скрылся в темном коридоре.

Отступать сейчас было смешно. Омарейл подошла ближе к двери. Огляделась. Рядом не было ни души. Узкая, не шире двух метров, улочка еще была освещена садящимся солнцем, но оставалась совершенно пустой. Продолжая мысленно ругать себя: «Дура, дура, куда же ты, идиотка?», принцесса подняла с земли небольшую палку и вошла внутрь.

За дверью почти сразу начиналась крутая белокаменная лестница. Наверху слышались голоса. Сердце Омарейл билось беспощадно быстро, но она глубоко вздохнула, и, таща за собой казавшийся теперь набитым камнями чемодан, начала подниматься. В то же время она прислушивалась к разговорам, но не могла разобрать ни слова.

Наконец принцесса оказалась на втором этаже. За чуть приоткрытой дверью разговаривали двое: женщина и ребенок. Вероятно, тот самый мальчишка провожатый.

– …как получилось.

– Ты не мог нормально все объяснить? – возмущенно спрашивала женщина.

Ответа не последовало.

– Где она сейчас? – раздался тогда ее требовательный вопрос.

И в следующее мгновение дверь распахнулась. Омарейл подскочила на месте и хотела было побежать прочь, но замерла. Перед ней стоял господин Лодья, учитель «Истории» из Астардара.

Принцесса часто читала в книгах что-нибудь вроде: «Она смотрела на него во все глаза» – или: «Она открывала и закрывала рот от удивления, как рыба, выброшенная на берег». Сейчас Омарейл отстраненно подумала, что выглядела именно так.

– Г-господин Лодья? – прохрипела она и прокашлялась.

– Госпожа Селладор! – ответил он, лишь слегка удивленно приподняв брови. – Что ж. Проходите.

Пока Омарейл ступала по неровному полу, в ее голове сменяли друг друга десятки версий происходящего. Кое-какая связь между Лодьей и Дарритом прослеживалась – они были коллегами, но все остальное оставляло слишком большой простор для фантазий и домыслов.

Впрочем, все мысли оставили ее, как только она вошла в небольшую обшарпанную комнатку и увидела на кровати Норта. Он лежал с закрытыми глазами, лицо его было бледным, а на щеке – не на той, что со шрамом, а на второй – багровела запекшаяся рана. Губа его тоже была разбита, под носом засохло темно-красное пятно, бровь опухла.

Несколько мгновений она не могла пошевелиться. Промелькнула мысль о том, что ей не так давно довелось увидеть мертвого человека, но ее это не напугало. Почему-то к трупу она отнеслась равнодушно. Но вот вид одной только крови Даррита совершенно вывел ее из равновесия.

– Норт, – прошептала она, но тот никак не отреагировал.

– Он спит, – раздался женский голос, и Омарейл перевела взгляд на невысокую брюнетку у окна. – Но ему уже лучше. К утру будет в сознании.

Молодая, но будто бы уставшая женщина с морщинами на лбу и тяжелыми веками, хмурясь, смотрела на Даррита. Она стояла, уверенно сложив руки на груди, и ее авторитетному тону хотелось верить.

– Что с ним случилось? – жалобно спросила принцесса.

– Очевидно, неудачно упал на чей-то кулак, – отозвалась женщина. – Несколько раз.

– У него сотрясение, – мягко сообщил Лодья, подходя к Омарейл со спины. – Я нашел его на улице без сознания, помог добраться до Кары.

Принцесса обернулась, внимательно глядя в светлые глаза на смуглом морщинистом лице.

– Мы немного привели его в чувство, – продолжил мужчина, – но он долго не мог уснуть, и Кара дала настой из трав. Сейчас ему нужно отдохнуть.

У Омарейл оставалось еще много вопросов, но она просто кивнула и подошла ближе к спящему Дарриту. Ей был знаком тот страх, что сейчас окутывал душу. Страх потери: она испытывала его в детстве, когда родители уходили вечером, оставляя ее одну в башне. Не одну, конечно, со стражниками за дверью, но ощущалось это так, будто больше у нее не было никого на всем белом свете. И тогда, лежа в кровати, глядя в темноту перед собой, она до слез боялась, что с папой и мамой что-то случится и они больше не придут.

Она осторожно склонилась, силясь услышать дыхание Норта. Увидев, как опускается и поднимается его грудь, Омарейл тихонько выдохнула и отошла.

– Садись! – грубовато сказала женщина, а потом шикнула на сына: – Ну-ка иди отсюда, хватит тут болтаться.

Мальчишка исчез в мгновение ока, хлопнув хлипкой дверью. Принцесса села за стол в углу комнаты. Тот был накрыт грязной и во многих местах порванной скатертью. Через полминуты перед девушкой появилась чуть треснувшая чашка с чем-то похожим на чай.

– Угощать нечем, извиняй.

Еда волновала принцессу в последнюю очередь. Она взглянула на Лодью, севшего напротив.

– Как… – начала она, неопределенно взмахнув рукой.

– Я приехал в Клоустен по делам, – тут же ответил мужчина, будто догадавшись, какие вопросы терзали Омарейл. – Прогуливался по городу, услышал шум. Когда повернул за угол, увидел человека на земле. Хулиганы убегали, разглядеть их не успел. Я подошел ближе и узнал Даррита. Он еще был в сознании и, видимо, тоже узнал меня. Потом он отключился. Это было неподалеку отсюда, и мне известно, что Кара разбирается в целительстве, поэтому потащил его сюда.

– Почему не в госпиталь? – спросила Омарейл устало.

– Кара ближе, а где госпиталь, я не знаю. Да и, если честно, немного растерялся. Сюда приходил врач, уже когда Кара осмотрела, сказал, что нужно дать ему выспаться, объяснил, чем обработать раны.

– Я и сама без него разобралась, – заявила Кара, усаживаясь за стол. – Что я, царапин не видела?

– А мальчик? – девушка вспомнила о том, как попала в это место.

– Даррит, пока был в сознании, все порывался встать и уйти. Сказал, что ему надо в «Ход конем», его там ждут. Мы поняли, что это какая-то женщина по имени Мирра. Сказали ему, что найдем и приведем, ему надо было лечь. А на набережную отправили Иглу.

Лодья неотрывно смотрел на нее с какой-то странной полуулыбкой на губах, поэтому Омарейл вскинула на него мятежный взгляд. Отчего-то ей очень хотелось начать объясняться. С какой стати она ждала Даррита в кафе? Что они тут делали вместе? Заметив, как изменилось ее настроение, Лодья вопросительно поднял бровь.

– Хотите знать, почему я ждала его в кафе? – спросила принцесса воинственно.

Он усмехнулся:

– Меня это не касается.

– Верно, – она кивнула, чувствуя себя немного глупо, но стараясь выглядеть при этом гордо и независимо.

Наконец, впервые с тех пор, как оказалась в комнате, Омарейл внимательно осмотрелась. Помещение было светлым благодаря большим окнам с грязноватыми белыми рамами. Вся немногочисленная мебель была старой, если не сказать дряхлой. На подоконниках, полках и комоде лежало бессчетное количество вещей: какие-то шкатулки, фигурки, коробки, книги, стопки одежды, мешки с зерном и много чего еще. Стены определенно многократно перекрашивали, но краска все равно местами облупилась, стыдливо демонстрируя прежние цвета: серый, охристый, оливковый… Рядом с постелью, где спал Даррит, прижималась к стене еще одна кровать, у окна разместился письменный стол на тонких ножках, но не похоже, что за ним много писали. Скорее это было место для хранения того, что нигде больше не уместилось. Рядом со столом, за которым сидела сейчас Омарейл, готовили пищу, о чем говорили печка и умывальник, какой она видела в доме у Мраморного человека, – ведерко, подвешенное к стене с чем-то вроде гвоздя снизу, и таз под ним.