– Уходи! Уходи прочь из моей комнаты!

В три больших шага он достиг двери. Затем через плечо бросил:

– Что хотел Белория?

– Не твое дело!

Он пожал плечами:

– Сам узнаю, – и вышел, громко хлопнув дверью.

Проплакав целый вечер, утром Омарейл проснулась разбитой и несчастной, с давящим чувством вины. Ее расстраивало то, что она была так груба с Пилигримом, что он плохо думал о ней, наконец, что он был во многом прав. Ей совершенно не хотелось спускаться на завтрак, поэтому она предпочла остаться в кровати. Когда раздался стук в дверь, она просто спросила: «Кто?»

– Я хотела узнать, принести ли вам завтрак в номер, – раздался ответ.

Судя по голосу, это была Смоль, она иногда помогала родителям в гостинице.

– Да, пожалуйста, – отозвалась Омарейл, и через несколько минут на прикроватный столик опустился поднос. Теплый сладкий аромат блинчиков с сиропом так восхитительно сочетался с кисловатыми запахом персиков, дополненных свежим творогом. И финальной, самой яркой нотой был черный кофе с густым кокосовым молоком.

Принцесса не смогла сдержать радостного вздоха и похвалы в адрес хозяев. Тогда Смоль смущенно улыбнулась и ответила, что это Май попросил узнать, не желает ли «Мирра» позавтракать.

– Он такой заботливый, – улыбнулась черноволосая девушка.

Омарейл почувствовала, как начало улучшаться настроение, а взглянув в черные и блестящие, похожие на омытую морем гальку глаза, принцесса испытала внезапный душевный подъем. Ей захотелось вскочить с кровати, сделать что-то невероятное и… увидеть Даррита.

– Я не встречала никого, похожего на него, – продолжила Смоль, и принцесса поняла: у каждого свой любимый.

Смоль просто томила тоска по тому, кому принадлежало ее сердце, – именно это ощутила Омарейл.

– Да, он чудесный, – мягко ответила принцесса и взяла чашечку с кофе.

Ее рука дрогнула, и напиток пролился на блюдце, когда Омарейл увидела первую полосу «Освещения».

Смоль, которая уже собиралась выйти из комнаты, обернулась и спросила, все ли в порядке. Выражение лица Омарейл должно было подсказать ей: не все.

Принцесса вылезла из кровати, не помня себя от ужаса.

– Вы как-то бледны, госпожа, – произнесла Смоль напугано.

– Май и Пилигрим внизу? – хрипло спросила Омарейл, не отрывая взгляда от газеты.

– Да, завтракают.

Принцесса кивнула. Попросив Смоль предупредить их, что спустится через десять минут, Омарейл ушла в ванную приводить себя в порядок.

Еще накануне ей почистили платья, поэтому она смогла переодеться в пахнущую лавандой и лимоном одежду.

Сбежав по ступенькам вниз, придерживая светло-серую ткань платья, она влетела в обеденную. Ее спутники сидели за столиком у окна с одинаково озабоченными лицами.

– Май, – выдохнула Омарейл и порывисто обняла его. – Прости! Прости!

– Ты тут ни при чем, – отмахнулся он, мрачно откусывая блин.

Принцесса села на свободный стул:

– Если бы не я, этого бы не произошло!

Она прижала кончики пальцев к губам, не зная, что еще сказать. Затем перевела взгляд на Пилигрима. Чувствуя себя ужасно неловко, она тут же отвернулась, но все же набралась смелости и спросила:

– Пилигрим, как ты считаешь, они могут что-то сделать, основываясь только на показаниях этого… свидетеля?

– Слишком многое выглядит притянутым за уши: стражник заявляет, что стал свидетелем того, как некий молодой человек убил его коллегу. Но откуда он узнал имя? И какого… кхм, зачем размещать статью о деле, в котором больше неизвестных, чем реальных фактов, на первой полосе главной газеты королевства? Бормотон не очень-то любит, когда нераскрытые преступления освещаются прессой. А тут и дела-то нет.

– Нет?

– Да, им кое-чего не хватает. Знаете, как шутили у нас в жандармерии: «Нет тела – нет дела». Но, конечно, никто не оставит без внимания заявление гражданина о том, что он стал свидетелем убийства.

Омарейл сложила руки на груди.

– Надеюсь, им действительно неизвестна фамилия… – проговорила она.

– Это вопрос времени, – подал голос Май. – У меня не такое распространенное имя.

– Зачем размещать статью – понятно, – начала вслух рассуждать принцесса. – Сова намерена лишить меня поддержки. Заодно демонстрирует, что знает обо мне больше, чем хотелось бы. И, возможно, рассчитывает выудить у Мая какую-то информацию обо мне.

Новое понимание ситуации вызвало ком в горле. Она устало прикрыла глаза.

– Вот поэтому я не хотела, чтобы кто-то знал обо мне слишком много. Зачем я только втянула тебя в это?

Встретившись с другом взглядом, принцесса ощутила жгучую обиду. Постаравшись не воспринимать эти чувства, она сказала:

– Май, пожалуйста, поверь, мы что-нибудь придумаем, я не брошу тебя…

Но молодой человек лишь нахмурился:

– Я не сомневаюсь.

– Но ты обижен.

Он пару мгновений смотрел на собеседницу, а затем горячо ответил:

– Да! Потому что ты думаешь, что я сейчас пойду и расскажу им все, чтобы спасти свою шкуру!

Омарейл прижала ладони к щекам.

– Что ты! – воскликнула она. – Я так не думаю, – теперь она осознала, что задело друга, и это заставило ее покраснеть от стыда. – Ты не понял меня, Май. Я нисколько не сомневаюсь в силе твоего характера и честности. Только хотела сказать, что из-за того, что я втянула тебя во все это и вывалила всю информацию, тебе теперь придется очень тяжело. Что, если Сова будет угрожать твоей семье? Ты окажешься перед сложным выбором: спасти меня или их. Если бы тебе ничего не было известно, Сова как эксплет легко поняла бы это и не стала тратить на тебя время. Теперь же ты входишь в сферу ее интересов.

Принцесса почувствовала изменения в настроении друга: обида уступила место страху.

Она вздохнула и твердо сказала:

– Что ж… Пилигрим, попроси, пожалуйста, у хозяйки вызвать для нас повозку до адреса Солнечная набережная, девять.

Гвардеец кивнул.

– Едем к вашему жениху? – поинтересовался он чуть ехидно.

Омарейл удивленно взглянула на него. Откуда он узнал?

– Я же сказал, что все выясню. И как предусмотрительно с вашей стороны называть неверный номер дома.

Тон его был беззлобным, и принцесса слабо улыбнулась:

– Даррит, возможно, не был лучшим учителем в Астардаре, но все же научил меня, как быть параноиком, склонным ко лжи.

– Это навык, который пригодится вам как будущему политику.

Усмехнувшись, Омарейл потрепала его по предплечью:

– Смотри-ка, у тебя все-таки есть чувство юмора!

На что Пилигрим просто вопросительно поднял бровь. Он не шутил…

Уже через час они стояли у чугунных ворот с белокаменными столбами. За решеткой, в глубине сада, виднелся особняк персикового цвета. Два этажа его заканчивались плоской крышей, обилие арок, балкончиков и террас делало фасад нарядным.

К воротам вышел мужчина в белой рубашке. Он оглядел троих гостей, задержал взгляд на Омарейл, и, прежде чем она успела спросить, дома ли хозяин, отворил калитку.

Пилигрим крикнул извозчику, чтобы тот дождался их, и все трое прошли по тенистой аллее к вилле. Пилигрим шагал уверенно и быстро, принцесса едва поспевала за ним. А Май был угрюм и плелся чуть позади. В мрачном настроении он пребывал всю дорогу от самого отеля, так как не хотел ехать к Белории.

– Он… злодей, – выплюнул юноша, пока они тряслись в повозке.

– Почему? – уточнила Омарейл, подняв бровь. – Он не сделал ничего плохого. Пока что.

– Он согласился на твое предложение. Настоящий мужчина отказался бы.

Принцесса покачала головой:

– «Злодей» и «ненастоящий мужчина» – обвинения разного порядка. К тому же… представь, если бы что-то, о чем ты всегда мечтал, только в сто раз лучше, само упало в руки…

– Я бы никогда не согласился на такую сделку! – он хлопнул ладонями по коленям. – Я бы помог тебе просто так.

– Ох, Май, есть только одно верное «никогда» о будущем: ты никогда не узнаешь, что тебя ждет.