Омарейл словно молнией ударило. Она схватила Даррита, который пытался завязать с хозяйкой квартиры светскую беседу, за локоть и потащила в их комнату.

Едва они вошли, девушка прикрыла дверь и с жаром начала описывать Норту свою идею. Если Ил Белория так мечтал стать представителем первой или второй семьи, следовало просто пообещать ему это. Род возводился в ранг второй семьи по приказу Короля. В этом и было отличие второй от первой: самые знатные семьи были назначены самим Солом. В первой можно было родиться, в нее можно было войти в результате брака или усыновления, но других вариантов не существовало. Статус же второй семьи, все еще довольно высокий и значимый, даровался Его Величеством за особые заслуги. И даже должность Патера и успешная работа на этом поприще не гарантировали подобной чести. Последним подданным королевства, удостоившимся статуса второй семьи, был изобретатель лампы накаливания. Ни много ни мало он подарил жителям Ордора электрическое освещение.

– Это очень хорошо, – задумчиво произнес Даррит. – Определенно нужно поразмыслить над этим.

Принцесса кивнула. Она понимала, какие сложности их ждали: нужно было убедить Белорию – но какие гарантии они могли предоставить, не раскрывая личность Омарейл?

Когда Даррит сел за стол и раскрыл старую газету, он на мгновение опустил ее и сказал:

– Кстати, завтра Белория будет присутствовать на открытии библиотеки. Это недалеко, за Таборами. Там мы с ним и встретимся.

Таборами назывался небольшой квартал уютных одноэтажных домов с каменными фасадами и высокими остроконечными крышами. Изысканные чугунные ограды и большое количество вечнозеленых растений делали район весьма привлекательным. Там, где Таборы заканчивались рыночной площадью, располагалась новенькая двухэтажная библиотека.

Даррит и Омарейл легко смешались с толпой зевак, дождались, пока Белория выполнил все формальные обязанности, а затем «случайно» столкнулись с ним у входа. Изобразив удивление, Норт пояснил:

– Ирония узнала, что Мирра любит читать и скучает без книг, и рассказала, что недалеко есть библиотека. Мы сразу поспешили сюда, но оказалось, сегодня – открытие.

Принцесса мысленно отметила то, как Даррит сослался на Иронию, зная, что женщина слегка недолюбливала Патера. Вероятность их разговора была минимальна, поэтому он не побоялся приплести кухарку.

– Судьба так и сталкивает нас с вами, будто пытается что-то сказать, – мягко улыбнулся Белория, а затем, точно действовал по написанному Дарритом сценарию, проговорил: – В субботу намечается ужин у моего хорошего знакомого, известного журналиста. Думаю, он будет рад, если мои столь удивительные, – он сделал многозначительный акцент на последнем слове, – знакомые тоже будут присутствовать.

Разумеется, он тут же услышал вялые попытки отказаться, сдобренные фальшивым смущением и быстро перешедшие в согласие. Весь остаток дня Даррит был крайне доволен собой.

После встречи с Патером они действительно зашли в библиотеку и взяли себе по две книги. Норт, по мнению принцессы, выбрал что-то скучное, она же остановилась на двух бестселлерах: один – «Ты приютила монстра» Дара Палладина – горячо рекомендовала библиотекарь, другой – роман «Забытые» – стоял на полке с пометкой «Хиты».

Вечером пошел дождь, который не прекратился и в четверг, поэтому Даррит и Омарейл полтора дня провели дома, совсем не выходя на улицу. Большую часть времени оба читали, прерываясь лишь на обед и иногда на чай.

– Вы и правда читаете, – отвлек ее от книги проникновенный голос.

Ил Белория вновь появился в квартире дома со шпилем. Омарейл, сидевшая в полюбившемся ей кресле в столовой, охнула от неожиданности, но Патер лишь усмехнулся и прошел к кухне, чтобы попросить у Иронии чашку чая.

Кухарка отчетливо проворчала «Хоть упейся», едва мужчина вернулся в столовую, но он сделал вид, что не расслышал. Омарейл мысленно отметила, насколько тонкой и чувственной женщиной была Ирония: она расплакалась, слушая, как принцесса играла на лале каких-то полчаса назад, но с Белорией становилась резкой, неприветливой.

– Лучше бы не читала, честное слово, – сказала Омарейл в ответ на комментарий мужчины. – Этот Дар Палладин знает только два способа вызвать эмоции: убить кого-нибудь или лишить конечности. Но не работает ни одно, ни другое.

На эти слова Белория лишь усмехнулся. В следующее мгновение в комнату вошли Соль и Космос. Едва заметив гостя, мальчик громко простонал, а затем сказал:

– Ну, нет! Ма-ам! Мы же собрались в зоопарк!

Соль удивленно оглянулась на сына, и Омарейл увидела, как ребенок внимательно взглянул женщине в глаза. Его зрачки расширились так, что зеленые глаза стали черными. Лицо его матери обрело бессмысленное выражение, а затем женщина широко улыбнулась и сказала:

– Разумеется, мы пойдем в зоопарк, дорогой. Ил зайдет в другой раз.

Лицо Белории окаменело на мгновение, а затем он процедил:

– О чем мы говорили, Космос? Ты не должен использовать свой дар на матери.

– Такого нет в Эксплетарии! – дерзко отозвался мальчик.

– Вероятно, ты снова позабыл его? Знаешь, что поможет вспомнить?

Соль крепко взяла Коса за руку и произнесла:

– Ил, прости, но мы действительно давно собирались. Я обещала. Встретимся позже, хорошо?

Мужчина взмахнул рукой, и хозяйка квартиры ушла вместе с сыном. Белория повернулся к принцессе и наткнулся на ее осуждающий взгляд.

– Он постоянно манипулирует ею, – пояснил мужчина.

Омарейл не стала говорить о том, что, по ее мнению, он сам делал то же самое. Вместо этого она сообщила, что намеревалась уйти к себе: она остерегалась находиться с Белорией в одной комнате без Даррита. Мужчина казался ей опасным.

– Что ж, наслаждайтесь вашей книгой, – сказал он многозначительно, хотя в тот момент Омарейл не поняла, почему он говорил с такими странными интонациями.

Все встало на свои места, когда в субботу вечером, после двух дней, проведенных за прогулками и отдыхом, Омарейл села в повозку и услышала слова Даррита, обращенные к кучеру:

– Бульвар Краснодеревщиков, четырнадцать. Дом Дара Палладина.

Лошади тронулись. Принцесса пыталась найти подходящие слова.

– Мы едем на ужин к Дару Палладину?! – воскликнула наконец она.

Даррит лениво перевел на нее взгляд. Можно было подумать, что ему доставляло большое удовольствие рассматривать темные улицы Нортастера! В семь часов уже темнело, и в сумерках, там, где не было ярких вывесок и достаточного освещения, разглядеть что-то было почти невозможно.

– Именно так. Вы были рядом, когда господин Белория приглашал нас.

– Да, но он сказал, что это журналист. А на остальное я не обратила внимания, так как фамилия не показалась знакомой. Только в библиотеке я взяла именно его книгу.

– Прекрасно, – пожал плечами Даррит. – Вам будет о чем поговорить с хозяином.

– Но он ужасен! – воскликнула Омарейл. – Его книжка отвратительна!

Ее собеседник чуть нахмурился:

– Тогда вам придется спрятать свои эмоции поглубже и быть милой и приветливой.

Она сложила руки на груди.

– Я всегда милая и приветливая, – сердито отозвалась она.

Даррит с наигранным удивлением поднял брови:

– Могу я поинтересоваться, почему время, которое вы проводите со мной, не попадает в категорию «всегда»?

– Катись в бездну, Норт Даррит, – ответила она беззлобно.

– Возможно, мы вкладываем разный смысл в слово «милая», – негромко сказал он, откидываясь на спинку сиденья и отворачиваясь к окну.

Омарейл закатила глаза. Расправив складки на своем серо-голубом платье, она аккуратно смахнула рукой, обтянутой высокой перчаткой, невидимую пыль с маленькой сумочки из кремовой кожи. Когда Соль узнала о том, что ее гости были приглашены Патером на ужин к его приятелю, она с живым интересом начала расспрашивать Омарейл о наряде, который та планировала надеть. Принцесса немного опасалась, что женщина отнесется к новости с ревностью, и была приятно удивлена, когда Соль, напротив, проявила участие. Она сообщила девушке, где можно найти хороший магазин с платьями, и посоветовала приобрести небольшой кошелек для мелочей.