В этот момент в дверь постучали. Лакей в темно-зеленой ливрее распахнул створки и позволил мужчине с густыми усами пройти внутрь.

– Эхо! – поприветствовал его Белория чуть удивленно, точно не ожидал увидеть.

Пришедший мужчина поклонился и, оставаясь на месте, сообщил:

– Новости от Овода, мой господин.

Белория заметно оживился: распрямился, сложил руки в замок и, медленно моргнув, предложил доложить. Эхо глянул мельком на гостей Патера, но, очевидно, решив, что хозяин дома и сам бы сообразил провести разговор наедине, если бы счел нужным, ответил:

– Терний, так-скать, перебил цену на корабль. Мне сказал кучер Овода, что ему сказал кучер Терния, что тот узнал от…

– Эхо… – вкрадчиво произнес Белория, и мужчина запнулся, чуть испуганно взглянув на хозяина дома.

– Прошу простить, мой господин. В общем, стало, так-скать, известно, что Овод теперь собирается продать «Тень Ночного Призрака» Тернию, – тут Эхо совсем расчувствовался, его искреннее возмущение передалось всем присутствующим: – Шельма! Знает ведь, что вы хотели.

Белория неторопливо кивнул. На его лице по-прежнему была вежливая улыбка, однако нервно сжатые в замок пальцы выдавали внутреннее напряжение. В голосе Патера звучала сталь:

– Это весьма печально. Мы не можем этого допустить. «Тень» моя по праву.

– Эт по какому именно? – спросил Эхо растерянно.

Омарейл чувствовала – не с помощью дара, а просто наблюдая за хозяином дома, – что у Белории было на уме сразу несколько колких ответов. В его взгляде читались оскорбления, губы то сжимались в тонкую линию, то недовольно кривились. Он пару раз покрутил кольцо на мизинце, а затем довольно сдержанно ответил:

– Как тебе известно, я первым подал Оводу идею продать «Тень» и веду переговоры о продаже уже полгода. Я не позволю кому-то просто воспользоваться проделанной мною работой.

– А, ну, если так, дак корабль ваш без разговоров. Я просто уточнил.

– Ты просто уточнил, а я просто ответил, – бросил Белория и погрузился на какое-то время в думы.

Омарейл переглянулась с Дарритом. Она не понимала, как стоило вести себя в такой ситуации – разговор казался приватным. Но спокойное ожидание Норта убедило ее, что для волнений не было причин. Белория не был похож на человека, который стал бы ставить настроение гостей выше собственных интересов.

– Эхо, – вдруг заговорил Патер, на его лице проявилось едва сдерживаемое ликование.

Торжество читалось и во взгляде полуприкрытых глаз, и в скупой ухмылке. Если бы Омарейл пришлось подбирать слово, чтобы описать то, как сейчас выглядел Белория, она бы остановилась на «коварно».

– Вели моему секретарю купить лучшую пушку, какую можно найти в городе, – размышляя, он сжал двумя пальцами подбородок и чуть нахмурился, – свяжитесь с Нагорным заводом, у них должны быть готовые торпедные трехсотки, только не берите «Алиану», она легко демонтируется… «Аквалена» подойдет. И подарите ее от моего имени Оводу. Обязательно с установкой. Я напишу письмо, которое следует передать вместе с подарком.

Эхо растерянно посмотрел по сторонам, то ли надеясь, что кто-то объяснит странное решение Белории, то ли желая убедиться, что он не один ничего не понял.

– Дак… вы же хотели купить корабль. Мы чего, не будем, так-скать, бороться за «Тень»? Еще и пушку за так отдадим? Что-то я ничего не понимаю.

Патер улыбнулся уголками губ, чуть снисходительно, но устало.

– Проигрывать нужно с достоинством, мой друг. Этим подарком я хочу продемонстрировать, что принимаю любое решение Овода и уважаю его выбор. В конце концов, это бизнес.

– Но вы ж говорили, что «Тень Ночного Призрака» – самый прекрасный корабль из ныне существующих. И что хотите проплыть на нем вокруг Ордора. И что…

– Не время для сантиментов, Эхо. Каждый поступает так, как ему выгоднее. Иди и поторопись. Все должно быть сделано до того, как Овод заключит сделку с Тернием.

Подручный Белории пожал плечами, поклонился и вышел, бормоча что-то себе под нос. Патер же широко улыбнулся, повернувшись к гостям.

– Я большой любитель техники, в особенности – кораблей. Вы знаете, что у порта Нортастера самый большой грузооборот по королевству?

– Не только самый большой, но и в последние пять лет самый быстрорастущий, – отозвалась Омарейл.

Комментарий показался ей уместным. Принцесса хотела сказать что-то лестное Патеру, подчеркнуть его достижения.

Но когда повисла пауза, она перевела взгляд с чашечки кофе на Белорию. Он глядел с любопытством. Омарейл невольно прочистила горло и торопливо пояснила:

– Мы проходили это в школе. Я запомнила, потому что получила за это плохую оценку.

Луна и Солнце, она чувствовала себя невыносимо глупо. Но, задумавшись, девушка поняла: дело было не в том, что она говорила, а в том, как реагировал Белория.

Он вновь улыбнулся, но глаза его оставались холодными.

– Отрадно, что такое миловидное создание, как вы, запоминает столь скучные факты, даже если из-за плохих оценок.

Внутренности Омарейл сжались, живот скрутило в узел. Мужчина не сказал ровным счетом ничего, что стоило бы воспринимать как угрозу, смысл его слов был безобидным. Но отчего-то принцессе стало страшно.

– Благодарим за прекрасный ужин, господин Белория, – произнес вдруг Даррит, и наваждение пропало.

Все трое обменялись любезностями.

– Так приятно поужинать в компании без постоянного эмоционального шума, – произнес Патер, пожимая руку Норта на прощание. – Пускай раздражение Иронии меня и забавляет, но иногда хочется просто тишины.

Омарейл вопросительно подняла бровь: он не влиял на чувства женщины, потому что его забавляли ее процеженные сквозь зубы саркастичные комментарии? Что ж, у этого человека было своеобразное чувство юмора.

– К счастью, нам с сестрой с рождения дарована такая возможность, – чуть улыбнувшись, отозвался Даррит.

Они все еще не разомкнули рукопожатия, когда Белория спросил:

– Двое эксплетов в семье, а? Редчайшее явление.

– Бывают и более удивительные вещи, – ответил Даррит любезно. – Эксплет – и Патер.

По мнению Омарейл, это прозвучало фальшиво. Но она быстро поняла, что ее спутник и не старался быть искренним.

Белория одарил Норта долгим взглядом. Затем последовал еще один раунд вежливых комплиментов, сдержанных поклонов и уверений в надежде на новые встречи.

Хозяин любезно предоставил своим гостям повозку, которая должна была довезти их до дома со шпилем. Всю дорогу они молчали: Омарейл не знала, что заставляло Норта поддерживать тишину, она же чувствовала себя в повозке Патера так, будто все еще оставалась на его территории. Ей было немного смешно оттого, что она была такой подозрительной и боялась, что извозчик мог подслушать их разговор.

Однако, оказавшись на мощеном тротуаре круглой площади с памятником Солу, девушка услышала:

– Что ж, наконец мы можем обсудить прошедший вечер. Предлагаю прогуляться.

И принцесса поняла, что Даррит полностью разделял ее опасения.

Было уже темно и довольно холодно, но Омарейл слишком хотела поделиться с Нортом впечатлениями и услышать его мнение об Иле Белории.

– Полагаю, это будет самая сложная часть нашей миссии, – сказал Норт, пока они неторопливо шли по узкой улочке с кофейнями и тавернами.

Им навстречу быстро шагали уставшие люди с серьезными лицами. Очевидно, они возвращались с работы, а может – только спешили на нее. Принцесса отметила, что в Успаде люди пускай и одевались серо, а выглядели сурово, было в них все же что-то простое, доступное. Скажи успадцу слово – и он оттает, улыбнется, поможет. В Нортастере же все выглядели подтянуто, строго и закрыто. «На благо Ордора» – таков был девиз этого города, и казалось, что все здесь были настолько сосредоточены на том, чтобы поддерживать производство, порт, дороги в должном состоянии, что на такие глупости, как милая беседа, не было времени.

– От Ила Белории у меня мурашки по коже, – поделилась Омарейл. – Он какой-то… жуткий. Все время смотрит так, как будто что-то знает.