– За такие рассуждения, Даррит, вас могут попросить выйти из-за стола. И из дома, – пугающе тихо произнес Бордора.

– Я лишь говорю о том, что принцесса не знает ничего о реальном мире. Вы же с ней встречались. У вас сложилось впечатление о ней как о человеке, способном оценить важность сельскохозяйственных реформ?

– Ее Высочество окружена людьми, смыслящими во всем этом побольше твоего.

– Вы хотите сказать, что вас не волнует полное непонимание будущей Королевой элементарных бытовых вещей? Спросите у нее при следующем визите, как одежда становится чистой или отчего ее обеды теплые.

Омарейл поджала губы. Она знала, почему еда теплая – у нее в комнате был камин, она понимала принцип нагревания. К тому же с ней все-таки занимались, объясняли не только научные явления, но и некоторые повседневные вещи. Да, про стирку никто не упоминал, но, например, она многое знала про общественный транспорт.

– Королева не обязана знать, как стирать портки, – рявкнул Бордора. – Ее работа – сиять и освещать всех своим светом, данным ей кровью, безмолвным согласием предков и благословением Магистра Света.

В этот момент в голове Омарейл вспыхнул огонек надежды. Мысли не сразу оформились в слова, но она поняла, что ухватила идею за шустрый хвост.

Слова Патера были цитатой из учения «О Свете, Власти и Монархии». Принцессу заставили выучить его наизусть. Власть королеве действительно давалась тремя вещами. «Кровью» – то есть в жилах наследника текла кровь Сола. «Безмолвным согласием предков» – это значило, что предшественник не отрек будущего монарха от престола, позволив тому естественным образом получить трон. И, наконец, «Благословением Магистра Света» – действующий магистр должен был провести коронацию. В ходе церемонии он смазывал уста будущего короля или королевы медом, символизирующим солнечный свет, – чтобы речи монарха были честными, справедливыми и мудрыми. Затем подносил свечи к его глазам, чтобы тот видел истинную суть вещей. Прикасался ко лбу, передавая часть своего собственного света, даруя мудрость и благословляя на правление.

– Но принцесса Омарейл не будет благословлена, – сказала вдруг она, в то время как Даррит и Бордора продолжали свой спор.

Удивительно, но ее услышали. Оба мужчины разом замолчали.

– Кровь и безмолвное согласие у нее будут, – пояснила Омарейл, – но Магистр Света не сможет провести церемонию медопомазания. Не сможет по всем правилам осуществить коронацию. Он не сможет прикоснуться к ее лбу, чтобы благословить.

В комнате повисла ужасающая тишина. Даррит обернулся к принцессе, и, конечно, она не могла почувствовать эмоций при помощи дара, но все же остро ощутила его восхищение. Оба поняли, что Бордора был глубоко верующим человеком, считавшим церемонии не просто красивыми ритуалами, а необходимыми атрибутами жизни.

– На мой взгляд, – медленно произнес Норт, вновь поворачиваясь к Патеру, – концепция с предсказанием с самого начала не выдерживала критики. Как вы считаете, господин Бордора, если бы сейчас Ее Высочество вышла из башни… Если бы прямо сейчас она оказалась среди нас, что бы произошло? Ее закидали бы камнями, за то, что она не смогла больше выносить полного одиночества, совершенной оторванности от мира?

Омарейл видела, как расширились зрачки Даррита. Его глаза от этого стали практически черными, с тонким синим ободком. Он пронизывал Патера взглядом, передавая какие-то эмоции. Плечи Бордоры поникли, губы искривились.

– Нет, конечно, девочка ни разу матери в глаза не смотрела. Когда я с ней разговаривал… – Патер резко вдохнул, будто боялся сказать лишнего, но затем продолжил: – Потерянное, отрешенное создание. Многих вещей, самых обыкновенных для нас с вами, она не понимает.

– И мы не можем ее за это винить, – проникновенно сказал Даррит.

Случайно ли он перестарался или намеренно вызвал сочувствие не только у Бордоры, но и у других гостей, но Омарейл отчетливо ощутила сострадание всех, кто присутствовал в комнате. Не сумев отстраниться от этих эмоций, она тоже почувствовала сжимающие сердце тоску и желание разделить несчастье, избавить от него…

Даррит бросил взгляд на спутницу и увидел слезы в ее глазах. Судя по его лицу, такого в планах не было.

– Я всего лишь хочу сказать, – медленно начал он, точно обдумывал каждое слово, – что разделяю ваше мнение, господин Бордора, о том, что управлять – страной ли или поместьем – должен тот, кто знает, как это делать. Уверен, принцессу с самого детства обучают всем премудростям и наукам, но самое-то ядро, понимание человеческой натуры и устройства этого мира, не прочитаешь ни в одной книге. И я, беспокоясь о будущем, которое нас ожидает, – будет воля небес, не скором будущем, да будет здравствовать наш Король…

Нестройный ропот гостей, повторивших последние слова Даррита, затих, и молодой мужчина продолжил:

– … беспокоясь о том, каким будет Ордор, когда править им станет королева, не могу не думать, как трудно будет ей делать это с полным пониманием и отдачей.

– Но предсказание, – вдруг произнес кто-то из гостей. – Вы же понимаете: если она выйдет, начнется война. Я готов потерпеть глуповатого монарха, если речь идет о безопасности.

– Но верно ли оно? – спросил Даррит многозначительно, и Омарейл снова увидела, как его синие глаза превратились в черные.

От разговора все отошли не сразу. Первое время гости ели молча или негромко переговариваясь с соседями. Даррит, заметив это, поспешил вернуть прежнюю атмосферу.

Второй день весны застал Омарейл в хорошем расположении духа. Даррит уже приготовил кашу, когда она пришла завтракать.

– Знаешь, мне кажется, можно что-то сделать, чтобы упростить жизнь людей в Успаде.

Норт вопросительно поднял бровь, откладывая в сторону газету.

– Например, здорово помог бы водопровод. Почему Бордора до сих пор не провел его?

– Вы представляете, какие это затраты? Только недавно в городе были отстроены дороги. Еще два года назад Центральная улица не была мощеной. Пять лет назад сюда проложили железную дорогу. Десять лет – создали квартал для работников тюрьмы. В Успаде постоянно что-то меняется, улучшается, за что все и любят Бордору. Он действительно заботится о городе.

– Да, я это понимаю, но есть, казалось бы, менее значительные вещи, но также требующие внимания. Хорошо, водопровод стоит дорого, но почему бы не запустить общественный транспорт по основным направлениям? Дилижанс ходит из центра в Кострище, но посмотрите на этих женщин, что вынуждены носить тяжелые сумки с продуктами с рынка. Уверена, городской бюджет потянул бы несколько повозок. Тем более если сделать такой транспорт платным, это может означать не только отсутствие затрат, но и дополнительные средства в бюджет. Я разговаривала с Волной, нашей соседкой, и она сказала, что за один соль лучше бы пользовалась транспортом, чем шла пешком.

Даррит склонил голову набок, оценивающе глядя на собеседницу.

– Эти идеи пригодятся вам, когда вы вернетесь в Орделион, – многозначительно ответил он.

После завтрака они вместе пошли в центр города, чтобы разойтись: Даррит – в управу, Омарейл – в «Таверну». Она привыкла ходить туда, болтать до обеда с Лисой, затем встречаться с Вереском. Все это за неделю стало привычной чередой событий, и было что-то уютное в том, чтобы проводить так день за днем. Ей было немного жаль, что скоро это закончится.

Когда во время обеда в «Таверне» появился сам Бордора, Омарейл несколько секунд колебалась: дождаться ли Вереска или присоединиться к Норту и его начальнику. Но понимая, что не может идти на поводу у своих желаний и не хочет, чтобы все за нее делал Даррит, она подошла к их столику. Мужчины коротко ей кивнули и продолжили разговор:

– У тебя смелые суждения, Даррит, – заявил Бордора, глядя на Норта светлыми глазами.

Откинув белые волосы за мощные плечи, он отломил кусок мяса. Но прежде чем отправить его в рот, добавил:

– Так недолго заработать еще пару шрамов.