Во второй комнате стояли две кровати и большой комод.

Было холодно, но их провожатый заверил, что дом протапливался достаточно быстро. Мужчина помог им с дровами, показал колодец с водой и даже позволил использовать крупу и чай, обнаружившиеся в буфете.

У них было все, что требовалось.

Время до ужина они провели за разговорами о Патере Успада. Даррит заставлял Омарейл погружаться глубже и глубже в омуты памяти, чтобы выудить оттуда всю возможную информацию. Бордора вырисовывался человеком суровым, верным традициям, прямолинейным и не терпящим насмешек. Он считал своим долгом заботу о тюрьме и правильном содержании в ней заключенных. Под правильным он понимал строгое, но справедливое отношение. Тем, у кого был шанс на спасение души, он его давал.

Ближе к шести часам Даррит сварил кашу. После ужина он читал старые газеты, которые нашел под лавкой. Видимо, их использовали для растопки. Омарейл играла на лале, разместившись на теплой печке.

Вскоре принцесса уснула. Проснулась она от того, что стало жарко. Было темно, только тусклый лунный свет проникал в окно и вырывал предметы из мглы. Принцесса откинула покрывало, которым, очевидно, укрыл ее Даррит, и уставилась в пространство. Сон больше не шел.

Где-то тикали часы. Далеко на улице лаяли собаки. За стенкой Даррит ворочался в кровати, пружины страдальчески скрипели и скрежетали.

Ощущение незащищенности начало закрадываться в душу Омарейл, холодной хваткой сжимая сердце.

Скрипнула деревянная половица. Пульс девушки участился. Ее фантазия быстро нарисовала страшную картину: ночью местные жители превращались в монстров, пожирающих путников. Они специально селили всех чужаков в этот дом, чтобы приходить сюда и лакомиться свежим мясом.

Вновь раздался скрип – но на этот раз на улице. Было похоже на звук открывающейся калитки. Омарейл сжала пальцами покрывало. Ей показалось, ей точно показалось.

Но шарканье чьих-то ног во дворе ей точно не померещилось! И собаки замолчали… недавно они лаяли на несколько голосов, а сейчас – тишина. Омарейл взглянула на часы.

– Полночь, – прошептала она.

Зачем она читала в детстве так много страшных историй? Зачем согласилась ночевать в проклятой деревне?

Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда она увидела, как за окном мелькнула тень. Нет, это было наяву.

Чувствуя, что от страха мышцы словно одеревенели, Омарейл бесшумно спустилась с печки, взяла в руки нож и ковш для воды и прошла в прихожую. Она надеялась успеть закрыть дверь на крючок, пока таинственный гость не оказался там раньше нее. Но едва девушка протянула руку к крючку, уже не помня себя от страха, дверь распахнулась. Там, в свете луны, она увидела жуткий силуэт то ли человека, то ли зверя. Он был огромным, покрытым шерстью, со всклокоченными волосами и двумя большими рогами, как у козла. Завизжав, принцесса несколько раз ударила его ковшом, отчего-то даже в такой ситуации не посмев воспользоваться ножом, а затем, когда чудовище отобрало у нее оружие, побежала в глубь дома.

Она вбежала в комнату Норта, запрыгнула к нему на кровать и, обезумев, начала трясти одной рукой, второй сжимая нож.

Норт сразу же распахнул глаза и ошалело уставился на Омарейл. На его лице отчетливо отразился испуг, когда он разглядел занесенное над ним лезвие. Недолго думая, он выбил нож из рук, обхватил принцессу за талию и повалил на кровать. Для верности зажав девушку ногами, он сжал ее руки – и только тогда замер.

– Ты что, совсем? – воскликнула она в недоумении. Страх быстро уступил место возмущению. – Слезь с меня немедленно!

Дарриту потребовалось несколько секунд, чтобы оценить ситуацию, после чего он взял Омарейл за плечи и, освободив, спихнул со своей кровати на пол.

В этот момент в комнату вошел высокий человек.

– Эй, постояльцы, – произнесло «чудовище».

На нем был полушубок, из-за которого Омарейл показалось, что это был волосатый монстр. А за спиной у него была пара лыж – их закругленные концы торчали из-за головы… точно рога. Сидя на полу, с сумасшедшим блеском в глазах и со спутавшимися волосами, Омарейл вдруг засмеялась.

– Привидится же такое! – сквозь слезы и душивший хохот проговорила она.

Гость неловко крутил в руках ковш. Даррит переводил взгляд с одного на другую.

– Объясните, что здесь произошло.

Оказалось, молодого человека в полушубке отправил к ним хранитель ключей, который по просьбе Даррита раздобыл две пары лыж и палок. Хранитель попросил сына отнести все это путникам. Так как Даррит и Омарейл планировали отправляться в горы рано утром, Медведь, их ночной гость, принес все, несмотря на поздний час.

– Я не хотел пугать вас, чесслово, – пожав плечами, произнес высокий юноша.

– Это все из-за этих историй, что деревня проклята… – вздохнула принцесса. – Мне показалось, – шепотом произнесла она, – что у вас рога.

– Знаете поговорку, – приподняв бровь, произнес Даррит, – страх – лучшая пища для воображения?

Омарейл лишь закатила глаза.

А на следующее утро она впервые встала на лыжи. Лыжная тропа начиналась недалеко от гостевого дома и дальше долгое время шла вверх. Уклон был небольшой, но для новичка, как Омарейл, этого было достаточно, чтобы превратить несколько часов пути в пытку.

В целом техника катания оказалась не очень сложной – принцесса быстро освоила ее. Но было тяжело. Ей совсем не казалось, что идти пешком было бы труднее или медленнее. Но услышав на свои жалобы коронный комментарий «Это только кажется», она стиснула зубы и продолжила путь.

Чем выше они поднимались, тем больше становился слой снега. Несколько раз путники делали привал, потому что принцесса быстро уставала. Ей очень хотелось выпить чего-то горячего, даже несмотря на то, что холодно не было.

А Даррит, казалось, получал удовольствие от их путешествия. Его щеки раскраснелись – от чего, правда, шрам стал еще больше выделяться, – глаза задорно блестели. Время от времени он уезжал далеко вперед, а затем возвращался, подгоняя Омарейл.

– Замолчи уже! – не выдержала однажды принцесса. – Поднажми, поднажми! Сам поднажми.

– Грубо и не конструктивно, Ваше Высочество.

– Я плохо езжу на лыжах, зато хорошо тыкаю палкой. Подойди и узнаешь.

– Догоните и тыкайте, сколько хотите, – с издевкой отозвался Даррит и вновь уехал вперед.

Нет, подобные штучки не могли заставить принцессу ехать быстрее. Ближе к вечеру, когда солнце уже начало садиться за горизонт, Норт объявил, что они начинают спуск. В его руках была карта, которую нарисовал Медведь.

– Будет полегче, – заверил Даррит Омарейл.

И он не солгал. Теперь ехать было гораздо проще. Порой достаточно было убрать палки за спину, чуть согнуть ноги в коленях и просто наслаждаться мягким скольжением лыж.

Снег на протяжении пути менялся. То он был хрустящим и рассыпчатым, то становился плотным и влажным. Несколько раз они попадали в снегопад, а затем небо светлело, и от белизны начинало слепить глаза.

Наконец путники смогли уделить больше внимания открывающимся видам. А посмотреть было на что. Горные вершины, покрытые снегом, простирались далеко вокруг. За огромной долиной голубо-серой глыбой возвышалась самая большая гора в окрестностях. Закат же начал окрашивать снежный покров в розовый и персиковый, оставляя тени насыщенно-синими.

Когда стемнело, ехать стало совсем неприятно. Лес вокруг казался мрачным и полным опасностей, лыжню было почти не видно, и Омарейл боялась, что они свернут не туда.

Но вот наконец внизу замаячили огни. Там жили люди. Там было тепло, сухо и уютно.

– Это еще час пути, – заявил Даррит, разбивая в прах мечты Омарейл о скором отдыхе.

– Час, – простонала она, но продолжила передвигать лыжи, переставлять палки, отталкиваться и скользить.

К концу пути на предгорье опустился густой туман. Путники больше не видели поселение, к которому стремились. Норт перестал уезжать от Омарейл – то ли тоже устал, то ли боялся, что они потеряют друг друга.