Сел за руль. Рёв двигателя заглушил назойливые мысли, оставив лишь один чёткий вывод: Юсупов был моим другом, партнёром по состязаниям, прикрывающим мне спину. Просто в Саше говорила ревность.

Подъезжая к воротам имения, я с удивлением увидел Петра, оплачивающего такси. Машина развернулась и уехала, оставив его у кованых ворот с небольшой кожаной сумкой в руке.

Я притормозил рядом и опустил стекло.

— Всё-таки решил остановиться у меня? — спросил я, снова замечая, что ворота не открываются.

Пётр улыбнулся, заглядывая в салон моей машины.

— Ты был так убедителен, что я решил принять приглашение, — произнёс молодой человек.

Ворота оставались неподвижны, и я вышел из машины, кляня свою забывчивость. То капкан забуду поставить, то вызвать мастера, чтобы наконец починить эти чёртовы ворота.

— Проблемы? — спросил Юсупов, проводя ладонью по кованой ограде.

— Угу, — буркнул я, подходя ближе.

Однако, в этот момент ворота скрипнули и поползли в сторону, открывая путь.

— Вот что с ними не так? — произнёс я, пнув по зачарованному металлу ногой. Заметил, как в нашу сторону бежит Мишка.

Пётр пожал плечами:

— Я думаю, что они скоро перестроятся на нового владельца. Не стоит так реагировать на пустяковую проблему.

Юсупов с интересом наблюдал за приближающимся мальчиком. Я уж было хотел крикнуть Мишке, что всё в порядке, как вдруг пацан остановился. В глазах ребёнка был панический ужас, будто он увидел привидение. Он попятился, сделав два шага назад, а затем, сдавленно вскрикнув и спотыкаясь, вдруг бросился прочь.

— Странно. Он совсем недавно так от лисы убегал, — произнёс я, глядя мальчику вслед.

— Дети, — развёл руками Пётр, — кто знает, что у них в голове? А не пора ли нам Илью проведать в форпосте? — предложил он.

Ещё недавно заброшенный форпост вызывал чувство тоски и обречённости. Холодные камни, заваленные хламом коридоры, тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. А теперь…

Теперь он гудел, словно разбуженный улей. У колодца слышались чьи-то голоса и плеск воды. Из открытой двери казармы доносился запах дыма, варёной крупы и жареного мяса. Свежая щепа у поленницы, аккуратно сложенные кирпичи и натянутая бечёвка с сушащимися портянками.

В дальнем конце двора, под навесом, мерцал свет от горна. Я сидел на опрокинутом ведре и смотрел, как рождается огонь, как сталь под молотом меняет цвет от тускло-красного до ослепительно-жёлтого.

Илья методично обрабатывал полосу чешуек даргара, превращая их в нечто новое и соединяя с основой из добротной стали, которую он сам отобрал из запасов.

В движениях богатыря чувствовалась врождённая медвежья грация. Металл податливо изгибался под точными и мощными ударами Ильи.

— Для близкого знакомства, — бубнил Муром себе под нос, отложив молот и оценивающе повертев в руках раскалённую заготовку, — иногда и сталью поговорить надо.

Богатырь весело подмигнул мне и снова принялся за дело, опуская заготовку в бочку с водой. Шипение пара окутало его богатырскую фигуру плотным облаком.

Звон ударов молотом по наковальне завораживал.

— Да… — подойдя ко мне, протянул Юсупов, облокотившись на свою трость. — Можно бесконечно смотреть как течёт вода, горит огонь и работает наш Илюша.

Я обернулся.

— Умиротворяет, — согласился я.

— Знаешь, в столичных коллекциях за хорошо обработанный артефакт из даргана — коготь там или зуб, а тем более за целую чешую — дают целое состояние. У тебя будет самый дорогой клинок, который только можно приобрести. А работа Муромских мастеров ценится по всей России.

— Я и тебе могу выковать, если Дима нас ещё в гости пригласит, — прогремел голос Ильи со стороны кузни.

— Угу, — грустно произнёс Пётр, — если только нам посчастливится поймать второго даргана, то обязательно выкуешь.

Я кивнул, глядя, как пар рассеивается, обнажая улыбающегося Илью с перепачканным сажей лицом.

— Межу прочим, это вполне обсуждаемо, — уже начиная составлять в голове план будущего сотрудничества рода Муромов и Соловьёвых, сказал я.– Если этот товар так ценен, грех этим не воспользоваться.

Глаза Юсупова загорелись алчным блеском. Я сразу понял, что наши мысли сошлись в одной точке. Пётр поймал мой взгляд и с лёгкой улыбкой сказал:

— Неплохая идея. Я мог бы наладить каналы сбыта для такого… специфичного товара.

Именно этого я и ждал.

— Что ж, как только дарган появится в моём поле зрения, обязательно об этом оповещу, — уверил я друзей, заметив, как к нам направляется кузнец из Сердцегорска.

Он и ещё трое подручных тащили позвоночник даргана, аккуратно очищенный от плоти и сверкающий в свете дневного солнца металлическим блеском. По их благоговейным лицам было ясно, что материал и вправду уникален.

Муром тут же подскочил к ним, окидывая оценивающим взглядом подготовленный материал. Работа закипела с удвоенной силой. Илья и кузнец, забыв обо всём на свете, погрузились в обсуждение техники обработки, отчаянно жестикулируя и тыча пальцем в уже готовые чешуйки.

Нас с Петром ненавязчиво оттеснили в сторону, словно двух зевак, мешающих священнодействию у наковальни. Мы переглянулись и отошли к тенистой стороне двора, где можно было наконец поговорить без оглушительного аккомпанемента молота.

— Что ж, — начал Юсупов, поправляя очки, — похоже, твой форпост стремительно превращается из оборонительного рубежа в… весьма специфическое коммерческое предприятие.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами, — если это будет приносить прибыль. Мой отец тесно сотрудничал с родом Авереных, поставляя редкие ингредиенты для зелий. Так почему бы и нам с Муромом не объединиться. В выигрыше будут все.

Пётр согласно кивнул, одобряя моё решение. Его взгляд стал задумчивым, будто в уме он уже просчитывал первые колонки баланса и составлял список потенциальных покупателей.

— Разумный подход, — произнёс он наконец, постукивая пальцами по набалдашнику трости. — Но алхимическими ингредиентами рынок насыщен, и конкуренция высока. А вот то, что может выйти из этой кузни… — он кивнул в сторону Ильи, где снова зазвенел молот. — Это уже уровень артефактов. Штучный товар. История, вложенная в металл, почти всегда ценится выше, чем самая редкая трава.

Он сделал паузу, давая мне осознать разницу.

— Артефакты требуют не только мастера, — осторожно заметил я, — но и соответствующей подачи. Аудитории, которая сможет это оценить.

Пётр улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от кота, поймавшего мышь.

— О, Дмитрий Григорьевич, — сказал он почти ласково. — Аудиторию я обеспечу. Вопрос в другом: сможешь ли ты обеспечить стабильные поставки уникального сырья? Бизнес строится на повторяемости. Неужели у твоего отца не было ни одного стоящего артефакта?

Я задумался, перебирая в уме опись, которую в своё время сделал Закалин.

— Артефакты? Что-то вроде того, что ты носишь у себя на шее? — глядя на реакцию Петра, поинтересовался я.

Юсупов кивнул, никак не отреагировав на мою осведомлённость.

— Менталисты — большая редкость среди магов, но, учитывая последние новости, дошедшие до Питера из Архангельска, где подтверждают твою связь с Авериным, я решил перестраховаться.

Его объяснение звучало вполне правдоподобным. Я вспомнил своё недоверие к Юсуповым ещё во времена испытаний. Тогда меня, так же, как и сейчас, обуревали сомнения. Однако, Пётр до сих пор не давал прямого повода для подозрений, были только догадки, но и они имели совершенно логическое объяснение.

Так что же заставляет меня каждый раз сомневаться в Юсупове? Он всегда оказывается в нужном месте в нужное время, будь то состязания в столице или визит в Архангельск «по делам рода».

Я вспомнил слова Степана, ещё перед состязаниями, что Юсуповы — известные дипломаты, серые кардиналы. Они редко действуют открыто, предпочитая изысканные многоходовки.

Пётр был идеальным продолжением своего рода. Обаятельным, умным и абсолютно непроницаемым. Если он и предлагал помощь, то никогда не просил взамен ничего конкретного, а в мире аристократов это было самым подозрительным.