Всё было слишком гладко, но стоило только вдумчиво вчитаться в строки, как находились несостыковки. Интерфейс продолжал молчать, не выдавая никаких подсказок.

Я закрыл папку, глядя на проплывающие за окном фасады Архангельска.

— А давай-ка, Степан, заедем сначала в гимназию.

Старик молча кивнул и, ловко маневрируя в потоке экипажей, развернул авто в нужном направлении. Я снова открыл папку, но теперь смотрел на неё не как на источник информации, а как на сборник чужих утверждений, которые нужно проверять.

Через несколько минут мы подъехали к внушительному кирпичному зданию с колоннами и вывеской «Архангельская мужская классическая гимназия».

— Приехали, — тихо сказал Степан, указывая подбородком на открытые ворота, возле которых стоял скучающий охранник.

Мы вышли из экипажа. Мужчина в поношенной форме с интересом посмотрел на нас, надеясь хоть как-то развеять скуку.

— Здравствуйте, — начал я разговор. — Мы по делу о пропавшем мальчике. Хотели бы уточнить свидетельские показания.

Лицо охранника сразу стало настороженным.

— Я уже всё рассказал следователю, — буркнул он, отводя взгляд. — Ничего не видел, ничего не слышал.

— Понимаю, — кивнул я, делая вид, что верю. — Просто хотели уточнить: вы дежурите здесь один? Или есть ещё кто-то из персонала, кто мог что-то видеть?

— Один, — ответил он слишком быстро. — Петрович заболел. Вот мне и приходится в две смены пахать.

— Так мальчика, значит, вы не видели?

— Да они тут каждый день крутятся. Вот и сейчас в футбол играют, — он указал пальцем на спортплощадку, где действительно стояли трое пацанов.

Моя рука сама потянулась к папке с делом. В официальном протоколе чёрным по белому было написано: «Свидетельских показаний от несовершеннолетних лиц не получено в связи с их отсутствием в районе происшествия».

— Степан, — тихо сказал я, не отводя взгляда от играющих ребят. — Займи его беседой.

Старик молча кивнул и сделал шаг к охраннику, блокируя проход. Тот попытался отступить, но Степан мягко перекрыл дорогу тростью, начав тихий, но настойчивый разговор.

Я же направился к спортплощадке. Мальчишки лет десяти-двенадцати, увидев незнакомца, перестали играть.

— Здравствуйте, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я ищу одного парня, он недавно пропал. Может, вы его знаете? — описал приметы Самарского-младшего.

Ребята переглянулись. Самый старший, видимо, заводила, нерешительно произнёс:

— А вас кто прислал? Полицаи уже тут были, нам батя сказал с ними не болтать.

Значит, кто-то другой опередил нас, причём действовал грубее и запугал детей.

— Меня прислал его отец, — честно ответил я, доставая монету из кармана. — Он очень хочет найти сына. И мне нужна правда, а не то, что кому-то хочется услышать.

Парнишка покусывал губу, глядя на монету с сомнением.

— Мы Витьку знаем, он иногда с нами гонял, — наконец признался он. — Но в тот день его не было. Говорил, что вроде как покупателя изобретений нашёл.

— Каких изобретений? — удивился я.

Парень пожал плечами.

— Ну он всё время что-то паял, крутил. Говорил, батарейки делает какие-то особенные, чтобы фонарики неделю горели без магии. Ещё про какой-то «беспроводной телеграф» болтал, но мы не верили.

В мире, где магия существует параллельно с паровыми машинами, подобные изобретения могли стоить целое состояние. Или стоить жизни их создателю, если он оказался не в то время и не в том месте.

— Он не говорил, кто покупатель? Как его найти?

— Нет. Только хвастался, что встреча будет в солидном месте. Говорил, что его отец всегда там заключает сделки.

— Где?

Парни лишь пожали плечами.

— Ребята, — я протянул монету. — Вы мне очень помогли. Купите себе чего-нибудь.

Они кивнули и, забрав монету, быстро ретировались.

Я вернулся к Степану. Тот всё так же держал охранника, который выглядел совершенно разбитым.

— Едем к купцу, — сказал я, начиная сочувствовать охраннику.

Тот при моих словах облегчённо выдохнул, сплюнув на брусчатый пол.

— Витя был очень скрытным мальчиком, — говорил Афанасий Кузьмич, то и дело поправляя очки на переносице.

Его кабинет утопал в роскоши: дорогие ковры, резная мебель, портреты в золочёных рамах.

— После смерти жены он совсем ушёл в себя. Целыми днями пропадал в сарае. Говорил, опыты ставит.

Я перевёл взгляд на Степана. Старик стоял у двери, внимательно изучая одну из картин, но по напряжённой спине было ясно, что он слушает каждое слово.

— Какие опыты? — мягко спросил я.

— Не знаю! — Самарский развёл руками, и в его глазах читалось искреннее недоумение. — Что-то с магией, с кристаллами… Я думал, баловство. Снабжал его деньгами на материалы, лишь бы не болтался по улицам. А теперь… — купец сгорбился, глядя в пустоту.

— Афанасий Кузьмич, — я сделал паузу, выбирая слова. — Нам нужно осмотреть мастерскую Вити. И я должен задать один личный вопрос: где вы обычно заключаете сделки?

Купец побледнел.

— Ресторан «Сапфир», — он нервно провёл рукой по лицу. — Витя несколько недель назад просил у меня крупную сумму. Говорил, нужны редкие компоненты. Цезий какой-то, сплавы особые. Я отказал. Сумма была не для ребёнка. Вы думаете, он мог пойти искать инвестора?

— Вполне вероятно, — не стал успокаивать Самарского.

Если ребёнок уже мёртв, то лучше не давать отцу ложную надежду.

Мастерская оказалась не захламлённым углом, а настоящей лабораторией. На грубом деревянном столе стояли аккуратные стойки с колбами, валялись обрывки чертежей, исписанных уверенным почерком. В углу возвышался странный аппарат, собранный из медных трубок и нескольких крупных кристаллов, похожих на кварц.

Степан чуть слюну не пустил при виде его.

Я подошёл к столу. Среди чертежей лежала открытая записная книжка. На открытой странице было написано размашистым почерком «Профессор Кисляков в 14:00».

— Степан, взгляни-ка.

Старик, оторвавшись от созерцания аппарата, подошёл ко мне. Я указал на имя, но он лишь пожал плечами. Осторожно оторвав страницу, я повернулся к купцу, который наблюдал за нами с порога.

— Афанасий Кузьмич, это имя вам о чём-нибудь говорит?

— Н-нет, — растерянно пробормотал он. — Кто это?

— Возможно, тот, с кем ваш сын должен был встретиться в день исчезновения, — я спрятал листок во внутренний карман.

Выйдя на улицу, где стоял наш припаркованный «Бэтмобиль», обернулся к слуге:

— Знаешь, Степан, думаю, пусть Окороков сам пробьёт этого господина Кислякова. И в ресторан «Сапфир» нам соваться не следует.

Старик медленно повернул ко мне голову, и в его глазах читалось одобрение.

— Умно, — коротко кивнул он. — Хочешь выловить того следователя, что прикрывает преступника?

— Именно, — я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. — Пусть Окороков засветит эту фамилию, а заодно и ресторан «Сапфир». Посмотрим, что будет дальше. Если он настоящий дознаватель, то начнёт копать. Если же он часть системы прикрытия… то начнёт заметать следы.

Степан хмыкнул, одобрительно качнув головой.

— Рискованно. Но можем спугнуть настоящих похитителей.

— Мы их уже спугнули, — я посмотрел на витиеватые фасады архангельских особняков, — в тот момент, когда вошли в мастерскую. Теперь вопрос лишь в том, кто проявит себя первым: те, кто забрал мальчика, или те, кто помогает это скрывать.

— А почему ты решил, что встреча была именно в ресторане «Сапфир»? — спросил Степан.

— Дети всегда берут пример со своих родителей, и если Самарский-старший проводил все сделки в ресторане «Сапфир», значит, и для его сына это место считается солидным.

Экипаж плавно катил по мостовой.

— Сначала заедем к Окорокову, — решил я. — Подбросим ему эту информацию. А потом… потом заедем к Алёнке. Травок закупим. Да и пора бы отремонтировать один из тех экипажей, что стоят в ангаре. Хватит мне с тобой на пассажирском сиденье ездить и такси ловить. Барон я или не барон?