Крошечные голубые искорки вспыхивали и гасли в глубине зрачка, едва заметные в тусклом свете. Проекция на сетчатку. Но сигнал шёл глубже, прямо в зрительную кору. Он был идеально стабилен, не зависел от освещения и двигался синхронно со взглядом. Мозг получал готовую «картинку» в обход зрительных нервов.

Тогда где находится накопитель?

Ответ лежал на поверхности. Мой мозг, работающий на нейронных связях, являлся классическим накопителем. Вся информация — руны, карты, логика интерфейса — хранилась в моих нейронах в виде сложных связей, которые интерфейс создал при симбиозе, перепрофилировав часть серого вещества под свои нужды.

Каким образом?

Очень просто. Он использовал магическую энергию, принцип работы которой я не до конца понимал, но другого объяснения не находил.

Интерфейс стал библиотекарем, который знал, где что лежит, и мог мгновенно предоставить нужную информацию по моему запросу.

Если эта догадка верна, то при переполнении «накопителя» интерфейс не удалил скопированные из шара данные. Вместо этого он поступил как перегруженная операционная система: убил все процессы, а кэш сбросил на накопитель, в подвал моей памяти.

Данные не стёрты. Интерфейс знает об их существовании, но не может добраться, потому что пути к ним разрушены тем же сбоем.

Это объясняло, почему знакомый «Фаербол» был изучен практически за секунды, а на изучение новой руны «Песчаная буря» ушло гораздо больше времени. Интерфейс просто восстановил данные, не затрачивая магической энергии.

Я нервно ходил по комнате, начиная понимать, какие возможности могла дать база рун, скопированных через магический шар.

Резко остановился. Мой энтузиазм сменился холодной аналитикой. Восстановление архива стало приоритетом номер один. Но подходить к этому нужно как к сложнейшему техзаданию.

Для начала провести оценку ущерба. Потом найти метод восстановления нейронных связей. И последнее: риски. Если начну хаотично ворошить «повреждённые» секторы памяти, то могу не восстановить данные, а окончательно их уничтожить. Нужен проводник. Тот, кто разбирается в тонкой структуре разума. В этом хорош Александр.

Солнце уже начало подниматься над горизонтом, когда я наконец-то уронил голову на подушку. Необходимость искать проводника и ковыряться в собственной памяти казалась слишком масштабной и рискованной. Нужно начать с чего-то более простого и осязаемого.

Я не стал прорываться к замусоренным архивам. Вместо этого вызвал главное меню интерфейса. Если он сохранил базовые настройки после перезагрузки, значит, где-то должна быть резервная копия конфигурации.

Поискав глазами кнопку [Сервис], я радостно тыкнул на [Восстановление системы]. Однако в ответ получил лишь раздражающее сообщение:

[Резервная копия не найдена]

Конечно, глупо было надеяться. Но если нет бэкапа, можно попробовать восстановить настройки вручную. Я пролистал логи своих действий за последние недели до сбоя. Интерфейс аккуратно вёл журнал: сканирование рун, анализ тактических ситуаций в лабиринте.

Я начал с самого простого. По памяти восстановил старую версию рунного древа. Потом вернул привычное расположение окон.

С каждым восстановленным параметром интерфейс будто оживал, становясь податливее. Это было похоже на настройку под себя рабочего стола и горячих клавиш после переустановки системы. Мир снова обретал привычный порядок.

И тут я наткнулся на самый важный параметр, который упустил из виду:

[Фоновый анализ рун. Приоритет: высокий]

Выставил этот флажок, и интерфейс мгновенно отозвался.

[Обнаружены данные, соответствующие активированному профилю]

[Восстанавливается доступ к руническому индексу]

Перед моим взором, прямо поверх унылого хилого древа, начали проступать другие знакомые иконки. Руны, которые я успел изучить и проанализировать до рокового прикосновения к шару. Не сокровища имперской библиотеки, а мой собственный скромный арсенал. Но он был куда больше, чем-то, что доступно мне в последние дни.

Система переиндексировала уже обработанную информацию, которая лежала в быстром доступе, но потеряла связь с интерфейсом после сбоя.

Наконец я вернул свой инструментарий.

На следующее утро мы со Степаном отправились в Архангельск. Довольный старик сидел впереди и что-то напевал себе под нос. Мой путь лежал в здание городской администрации, в гербовый зал палаты родословных книг.

Внутри было немноголюдно, высоченные потолки, портреты суровых мужчин в мундирах и дам в кринолинах. Чиновник с лицом, похожим на высохшую грушу, с невозмутимым видом протянул мне толстенную книгу и указал ручкой на строчку.

— Распишитесь здесь, господин барон. Официально.

Взял перо. Оно было невероятно тяжёлым. Вывел аккуратным каллиграфическим почерком: «Дмитрий Григорьевич Соловьёв».

Чуть ниже — дата и причина внесения: «Восстановлен в правах наследования по итогам имперских испытаний».

Потом поставил подпись. Ровную, чёткую. В этот момент что-то щёлкнуло не только в реальности, но и в моём интерфейсе. Словно какая-то фоновая задача наконец-то завершилась.

Потом чиновник принёс небольшую лакированную коробку из тёмного дерева. Открыв её, он извлёк на бархатную подушечку фамильную печать Соловьёвых: массивный перстень из тёмного, почти чёрного металла. На его щитке был вырезан герб: могучий дуб, оплетающий якорь.

— Я думал, она в единственном экземпляре, — не удержался от комментария, вспомнив печатку из сейфа в имении.

Чиновник смерил меня высокомерным взглядом.

— Так и есть. Это оригинальная печать-артефакт. Была конфискована по описи после трагедии в имении. Вот, всё по закону. Распишитесь в получении. Теперь вы обязаны носить её на пальце. Это не просто украшение, а символ вашего статуса, знак того, что вы — патриарх рода.

Взял перстень.

Он был холодным и неожиданно тяжёлым. Надевая его на указательный палец правой руки, почувствовал лёгкий, едва уловимый импульс, пробежавший по всему телу.

Интерфейс на долю секунды завис, а затем выдал:

[Обнаружен артефакт: «Печать рода Соловьёвых». Требуется более глубокое сканирование]…

Из администрации я направился в соседнее здание, куда более мрачное и внушительное, — «Управление имперской безопасности».

Зашёл в кабинет Никифорова.

Тот сидел за столом с невозмутимым лицом. Увидев меня, Анатолий Владимирович вежливо, почти церемонно поднялся.

— Барон Соловьёв, поздравляю с подтверждением титула. Империя рада вернуть одного из своих верных сынов, — он протянул руку, и я, скрывая удивление, пожал её. — Надеюсь, вы осознаёте возложенную ответственность. И помните: управление всегда готово оказать содействие законной власти.

— Ценю вашу поддержку, господин Никифоров, — сказал я, пользуясь моментом. — Но не очень понимаю, о чём идёт речь?

— Ах… — театрально махнул он рукой. — Совсем забыл, что у вас лёгкая амнезия. Дело в том, что за каждым аристократом закреплена территория, которую необходимо защищать от нападения извне. Вы что-то припоминаете?

Я недоумённо уставился на Никифорова. Тот понял, что эта информация мне ни о чём не говорит, и продолжил:

— Территория России подвержена расколам из-за магической нестабильности. Это выглядит как расслоение магической энергии в пространстве.

Никифоров встал из-за стола и с видом преподавателя начал мерить комнату неспешными шагами.

— Так вот. Из этих расколов начинают появляться различные твари, которые нетипичны для нашего мира. Некоторые из них способны нанести огромный ущерб. Очень часто страдают аграрные районы. Но и города тоже могут пострадать.

— И как это относится ко мне? — непонимающе уставился я на Никифорова.

— Вы получаете не только титул, но и территорию, за которую теперь несёте ответственность. Вот договор, — небрежно кинул он пачку бумаг передо мной. — Прочтите и распишитесь.

Я принял у офицера документ, быстро сканируя его интерфейсом. Если кратко, то текст гласил, что теперь я отвечал за охрану от несанкционированного всплеска магической энергии и образования разломов всего северного района Архангельска, включая порты и верфи.