Я уже развернулся спиной к дознавателю, сделав пару шагов в сторону проезжей части. Взглядом скользнул по улице, выискивая хоть какой-то намёк, куда мне идти.

Вдруг увидел символ и сразу понял: это именно то, что мне нужно. На стекле нескольких автомобилей внутри круга красовалась руна пути. Это были такси.

Окороков, пыхтя, нагнал меня и схватил за локоть.

— Ваша милость! Дмитрий Григорьевич! Войдите в положение. Мне… мне к концу недели очень-очень нужно решение по нераскрытым делам. Пожалуйста! Может, вы сможете посмотреть сегодня?

Я замер, глядя на руну ближайшего экипажа. И меня осенило: а деньги-то где? Денег-то у меня нет!

Как я доберусь до «Золотых ключей»?

Двадцать вёрст пешком по незнакомой местности?

Сомнительное удовольствие.

Я резко повернулся к Окорокову. На лице у него читался страх за свою карьеру.

— Что ты говоришь? Повтори!

— Дела! — залепетал он. — Убийство купца Крылова на набережной, кража со взломом в магической лавке, загадочное исчезновение ученика из академии. Мне нужен ваш взгляд, ваше сиятельство! Ваш проницательный ум!

Я притворно вздохнул, сделав вид, что поддаюсь на уговоры. Внутри же всё ликовало. Рыбка клюнула.

— Ладно, — буркнул я с неохотой. — Раз уж тебе так срочно… Присылай дела завтра с утра в имение.

Лицо Окорокова засияло.

— О-о-о! Благодетель!

— Но! — я резко поднял палец, обрывая его восторги. — Давай аванс. Для подтверждения серьёзности твоих намерений. Без предоплаты я даже папку не открою.

— Аванс? Ну конечно! А какая сумма вас устроит?

В голове закрутились обрывки воспоминаний из рассказов Александра и Степана. Финансовая система этого мира рубль. Их было тут два вида.

Золотой рубль — твёрдая валюта, обеспеченная золотом и алмазами, и серебряный рубль, то есть простой.

Один золотой равнялся тысяче серебряных. Если грубо прикинуть через стоимость унции серебра, выходило, что один рубль — это примерно четыре тысячи моих родных рублей из прошлого мира.

Один рубль это сто копеек, полушка — это её четверть, а деньга — это половина копейки. В принципе, ничего сложного, прям как на уроках истории рассказывали.

Наглеть.

Нужно было наглеть.

— Сто золотых, — отрезал я, глядя дознавателю прямо в глаза. — И это только за то, чтобы я взглянул.

Эффект превзошёл все ожидания. Окороков побледнел, его глаза округлились до размеров чайных блюдец.

— Тысячу извинений, ваше сиятельство! — захрипел он. — У меня таких денег нет! Жалование скромное. Вот, смотрите!

Мужчина лихорадочно вытащил из внутреннего кармана мундира потёртый кожаный кошель и принялся вытряхивать содержимое мне на ладонь.

— Вот, сорок два серебряных и три полушки. Я жалование только получил! Больше нет ничего, клянусь!

Я с деланной благосклонностью посмотрел на купюры и жалкие монетки. Сорок два серебряных в пересчёте на «мои» деньги чуть больше ста пятидесяти тысяч.

— Хорошо, — милостиво произнёс я, загребая деньги в карман. — Так уж и быть пока хватит и этого. Завтра с рассветом будь у меня в имении с документами. И прихвати горячий кофе. Разберёмся с твоими делами.

Не дожидаясь ответа, я кивком отправил его в нокаут и направился к ближайшему экипажу с рунической шашечкой.

Автомобиль таксиста, как и машина Степана, был без излишеств. На переднем сиденье сидел коренастый мужчина в кожанке.

— Куда прикажете?

— В имение Соловьёвых «Золотые ключи», — бросил я.

Автомобиль плавно тронулся, почти бесшумно выкатываясь на мостовую. Я откинулся на спинку, глядя в окно.

Город жил своей жизнью. Дамы ходили с зонтиками от солнца, деловито сновали мужчины в костюмах. У многих из-под одежды виднелись края татуировок. Что тут скажешь? Центр города, а это местная элита.

Заметил мальчишку лет десяти, пристроившегося на углу и с наслаждением уплетающего пирожок. Сочный, румяный.

Меня словно обухом по голове ударили.

Александр.

Степан.

Форпост.

Пять дней.

Пять дней они там одни, без еды, в компании магических пауков и прочей нечисти.

— Слушай, — резко сказал я водителю, — ты знаешь, где можно закупиться провизией? Основательно.

Возница обернулся, бровь поползла вверх.

— Покушать или закупиться? Если покушать, то могу порекомендовать ресторан…

— Хорошенько закупиться, — перебил я.

— Ну, если закупиться, то надо ехать на Рыльский рынок. Тот, что на Немецкой слободе. Мы рядом, сейчас свернём.

Через пару минут автомобиль остановился у массивного двухэтажного здания из тёмного камня. Перед ним кипела настоящая ярмарочная жизнь. Крики зазывал, гомон толпы где-то вдалеке и умопомрачительный коктейль ароматов: от пряных трав и вяленой рыбы до дыма жаровен и свежего хлеба.

Я сунул водителю рубль.

— Жди здесь. Сейчас закуплюсь, потом поедем дальше.

Тот взял монету, диловито посмотрел на неё, потом на меня и кивнул:

— Слушаюсь, ваша милость. Буду ждать.

Я вышел и окинул взглядом суетящуюся толпу. У входа в торговые ряды толклись двое крепких парнишек лет четырнадцати, явно без дела. Я подозвал их жестом.

— Эй, богатыри! Подзаработать хотите?

Они переглянулись и подошли.

— А сколько дашь? — спросил тот, что был повыше, с хитринкой в глазах.

— Четвертак.

— Каждому?

— Если не будете ныть, то каждому.

Их глаза загорелись. Для уличных пацанов это были хорошие деньги.

— Чё делать-то надо? — уточнил второй, поменьше.

— Таскать покупки. Пойдёмте.

Я погрузился в хаос ярмарки. Центральный рынок — это не обычный базар, а сердце города. Особенно расположившегося на крупном торговом пути.

Торговцы не просто стояли за прилавками, они жили здесь. Каждая лавка была крошечным миром. Вот седой старик взвешивал на весах-безмене сушёные грибы. Рядом дородная женщина в цветастом платке заливала покупателя таким потоком хвалебных речей в адрес своих солёных огурцов, что тот сдался и купил сразу две бочки.

Я скупал всё, что могло храниться долго и давать силы.

Чёрный хлеб, мешок картофеля, солонину в бочонке, вяленую рыбу, гречневую крупу, овсянку, соль. Прибарахлил и пару банок тушёнки, килограмм по пять каждая, с изображением упитанного быка на этикетке.

Мальчишки бегали за мной как щенки, таская всё больше и больше свёртков и корзин. Вдруг младший, тот, что был попроворнее, дёрнул меня за рукав.

— Дядька, — таинственно прошептал он. — Хочешь, я тебе одну легенду расскажу? Про Тёмного лорда…

— Про Волан-де-Морта, что ли? — хохотнул я.

— Про кого? — не понял он.

— Давай, рассказывай свою легенду, но если там будет мальчик со шрамом, то я её уже знаю, — кивнул я, не ожидая услышать ничего интересного.

— Не было у него шрама! — мальчишка обиженно надул губы. — Вообще ничего не было, не было особых талантов, кроме магии. Зато магом был очень сильным. Все на это дивились. Говорили, он мог управлять рунами других. Смотрел на пламя — и оно замерзало. Смотрел на ледяной щит — и он трескался как стекло. Магия сама из него лилась как вода из ведра, а он ей даже не управлял.

Мальчишка замолк, наблюдая за моей реакцией. Очень проницательный паренёк. Такие, как он, знают, кому и что рассказать и за какую цену.

— Для него не было правил. Все маги как шелкопряды по своим рунам ползают, узоры плетут. А он брал и рвал. И империя его боялась. Не потому, что он злой был, а потому, что он был… другой. Не вписывался в общество.

— И что с ним стало? — заинтересованно спросил я.

— Исчез, словно никогда и не было, — мальчик понизил голос до шёпота, — говорят, он до того допёк самых главных магов в столице, что они не стали с ним драться. Уничтожили все упоминания о нём, словно человека никогда и не было.

Парень выдохнул и посмотрел на меня вопросительно. Я полез в кошелёк, глядя на его горящие глаза, и сунул мальчишке в руку не обещанную полушку, а целую копейку.

— Держи, сказитель. Молодец, — похлопав мальца по плечу, произнёс я.