Я отошёл к окну в холле, вытащил трубу и набрал прямой номер Веры.

Гудок шёл всего секунду, после чего в динамике раздался бодрый, с лёгкой сумасшедшинкой женский голос:

— Да, Игорь Валерьевич! ты всё-таки решили со мной поужинать? А я уж думала, не дождусь.

«Твою мать, с её шуточками...» — мысленно вздохнул я,.

— Мечтай, Вера, мечтай, — хмыкнул я в трубку, чуть понизив тон. — Слушай сюда. Задание усложняется. К тому стэнфордскому «гению», который пришёл к тебе вчера, сегодня присоединяется ещё один кадр. Одна избалованная девочка — его невеста.

— Опа, — оживилась на том конце Вера. — Интересный расклад. И что с ней делать?

— Задание прямое: провести её по всем кругам нашего кассового ада, — отрезал я. — По полной программе, без всяких скидок и поблажек. Полноценный испытательный срок. Спуск на самую черновую работу: пусть пересчитывает баулы с мелкой наличностью, проверяет купюры на фальшивки, ползает по архивам и сопоставляет дебет с кредитом, пока пальцы не опухнут. Поняла?

На другом конце провода образовалась пауза. До меня донеслось шуршание бумаг, после чего Вера озадаченно и с неожиданным почтением переспросила:

— Э-э-э... Игорь Валерьевич... Я правильно понимаю, что эта «избалованная девочка» — ваша Алиса?

Она даже на «вы» заговорила абсолютно всерьёз, моментально сообразив, на какое минное поле мы заходим.

— Ты всё правильно понимаешь, Вера, — с улыбкой ответил я. — Именно Алиса. И если ты начнёшь дуть ей в попу или делать скидки на то, что она дочь хозяина, я испытательный срок устрою тебе лично. Тебе нужен толковый человек в отделе, а мне нужно, чтобы девчонка своими руками прочувствовала, откуда в бизнесе берутся живые деньги. Выполнять.

— Поняла, шеф, — хмыкнула Вера, к которой моментально вернулся её привычный боевой задор. — Сделаем из вашей наследницы настоящего бойца кассового фронта. Завтра в девять ноль-ноль жду её в офисе. С блокнотом и желательно без длинного маникюра.

— Сегодня! И она уже выходит, — отрезал я в трубку, не давая Вере вставить слова, и сбросил вызов.

Я убрал телефон в карман и вернулся на кухню. Алиса с Андреем как раз поднялись из-за стола, собираясь на выход.

— Обед с собой в коробку возьмите, — я кивнул им на кухонный остров, где Марья Ивановна уже упаковывала контейнеры. — Времени выходить на ланч у вас сегодня гарантированно не будет. И да, Алис... Никаких «Майбахов». Машина остаётся в гараже. Поедете с Андреем на на твоей тойоте . Всё, орлы, летите!

Они переглянулись, но спорить не стали: Алиса лишь азартно поджала губы, подхватила контейнер, и через минуту за ними хлопнула входная дверь.

Минут через двадцать на кухню вихрем вылетел уже полностью собранный, свежевыбритый Серёга. Он на лету цапнул со стола огромный кусок пирога, запил его остатками кофе прямо из стакана и с набитым ртом выпалил:

— Марья Ивановна! Если я вдруг не женюсь на Даше, я клянусь — я женюсь на вас! Потому что таких пирогов и блинчиков я в жизни отродясь не ел!

— Подхалим... — смущённо и довольственно проворчала Марья Ивановна ему вслед, шутливо махнув поварёшкой, пока Серёга уже гремел ключами в холле.

Когда в доме наконец установилась относительная тишина, я поднялся наверх к Кате. Ей уже стало лучше после аспирина и прохладного душа, она сидела в кресле, поджав ноги, и молча смотрела на меня.

— Ты никуда не едешь сегодня? — спросил я, опираясь на дверной косяк и наблюдая, как она поправляет волосы перед зеркалом.

— Надо бы, — вздохнула Катя, застёгивая сережку. — Дел в городе выше крыши. Но Даша здесь, внизу... Как-то неудобно её одну бросать. Она у нас в доме первый раз, Серёжа уехал, а я её оставлю на весь день.

— Да в чём проблема-то? Езжай спокойно, — хмыкнул я, делая самый честный и невинный вид. — Я мужчина глубоко и счастливы в браке, так что за моральный облико морале нашей гостьи можешь не беспокоиться. Никаких посягательств, гарантирую.

— Болтун, — Катя тихо улыбнулась, повернулась ко мне и тепло посмотрела прямо в глаза. — Иди-ка сюда. Мне надо кое-что тебе сказать...

И она медленно стала снимать свой халатик.

Я сглотнул и сделал шаг вперёд. Вот это уже действительно приятный бонус к полному неопределенностей утру Похоже, аспирин с рассолом сработали значительно быстрее, чем я рассчитывал, или моя благоверная просто решила окончательно выбить у меня из-под ног остатки сурового стратегического мышления.

— А как же Даша? — с лёгким хрипом спросил я, смыкая руки у неё на талии и притягивая к себе. — А как же «неудобно её одну бросать»? А как же неотложные дела в городе?

— Даша спит как убитая, — прошептала Катя, обвивая руками мою шею и лукаво прищурившись. — А дела в городе... дела могут подождать ровно полчаса. Тем более если хозяин этого дома так отлично справляется со своими ночными и утренними обязанностями.

Утренний свет сквозь сосновые ветви мягко заливал спальню, а все рыночные графики, скупка акций, падение котировок и проблемы Серёги мгновенно улетучились из моей головы, уступив место единственному, что в этой жизни имело абсолютную и безусловную ценность.

Минут через сорок Катя, сияющая, абсолютно свежая и окончательно победившая вчерашний синдром бильярдной, на ходу застёгивала шубу у зеркала в прихожей.

— Всё, мой хороший, я уехала! — она чмокнула меня в губы, с искренней теплотой провела ладонью по моей щеке и добавила: — На кухне Даше ничего тяжелого не давай, просто налей кофе, когда проснётся. Вернусь к пяти!

Зайдя в кабинет, я уселся в глубокое кожаное кресло и с головой ушёл в биржевые терминалы. Пока Азия уже отторговалась, а Америка ещё спала, работала только Европа. Там в основном крутились индексы, но у меня был свой, сугубо шкурный интерес.

Я методично набирал ирландский фонд IUSA на индекс S&P 500. По сути, одним нажатием кнопки скупал гигантов американской экономики после их мощнейшего обвала. Но почему именно через Ирландию, а не напрямую?

Если объяснить совсем на пальцах, без банковского крючкотворства, схема проста как три рубля.

Во-первых, это защита капитала от грабежа. Покупая акции США напрямую, иностранец рискует попасть под жёсткий американский налог на наследство — estate tax. Случись что со мной — и американская налоговая оттяпает у моих наследников до сорока процентов от всего капитала, если сумма превышает смешные шестьдесят тысяч долларов. А ирландский ETF юридически считается европейским активом. Для США это «чужие» деньги, и их загребущие лапы до них не дотягиваются.

Во-вторых, это скидка на дивиденды вдвое. Напрямую с иностранных инвесторов американцы сдирают тридцать процентов с каждой дивидендной выплаты. У Ирландии же со Штатами подписано соглашение, по которому налог снижается ровно в два раза — до пятнадцати процентов.

Получалось идеально: я беру по дешёвке весь восстанавливающийся американский рынок, но заворачиваю его в тихую, безопасную ирландскую обёртку. И налоги спас, и у Дяди Сэма аппетит умерил.

В кабинете тихо тикали настенные часы, на терминале зеленели исполненные заявки, а за окном окончательно разгулялось яркое весеннее утро. Я откинулся на спинку кресла, сделал глоток остывшего кофе и ухмыльнулся. Пока молодые учатся считать живую наличность в кассовом отделе, а Серёга разбирается со своими внутренними демонами, мой капитал должен отпахивать по полной — без выходных, обеденных перерывов и праздничных дней.

Я прикрыл ноутбук, поднялся из-за стола и тихо вышел в холл.

Даша стояла возле портрета в резной раме и внимательно его разглядывала.

На ней был бежевый костюм, а босые ноги тонули в густом ворсе ковра. В полумраке коридора её силуэт казался совсем хрупким.

Что-то тревожное всплыло у меня в голове и погасло, не успев оформиться.

— Привет, — тихо сказал я, останавливаясь в нескольких шагах.

Она медленно повернулась, потом перевела взгляд обратно на снимок.

— Это ведь не Алиса?

— Нет. — Я скрестил руки на груди. — Это её мать. Лена.