Андрей хмыкнул, устраиваясь поудобнее: — Я смотрю, здесь самое безопасное место в доме.

— Самое безопасное место — это там, где показывают мультики и не задают вопросов , — ответил я, обнимая дочерей покрепче.

Мы сидели в полутьме огромной гостиной: три мужика, которые ещё пару часов назад размышляли о миллионных оборотах, падении рынков и суровом выживании в кризис, и две мелкие девчонки, искренне переживавшие за нарисованного кота.

Прошёл ещё час. Время подбиралось к десяти, мелкие у меня под боком уже откровенно сопели,из бильярдной на втором этаже голоса и взрывы хохота доносились всё громче и раскатистее.

Девушки, похоже, окончательно пошли в разнос. Это выглядело непривычно: Катя вообще почти не пьёт, Алиса — надеюсь тоже, а Даша в нашем доме очутилась впервые в жизни. Но они как-то мгновенно нашли общий язык, будто у них там все планеты сошлись в один ряд над очередной бутылкой.

Серёга тоже сидел с абсолютно удивлённым лицом, вылупившись на потолок. Вот уж чего-чего, а такого виража он от своей новой пассии явно не ожидал. Он-то, наверное, рассчитывал, что Даша будет скромно сидеть на краешке стула и смущённо отвечать на хозяйские вопросы, а тут наверху гремел полноценный женский сабантуй.

— Ага, — я ткнул Серёгу локтем в бок и тихо усмехнулся. — Ты не на потолок смотри, ты масштаб бедствия оценивай. Там у них сейчас не просто женские посиделки, там настоящая встреча двух разведчиков. Одна мечтает выведать главный секрет — как Даша смогла укротить и захомутать такого ненормального холостяка, как ты. А вторая, будь уверен, прямо сейчас вытягивает из Кати всю подноготную про твоих прошлых баб.

Серёга аж замер и виновато заёрзал в кресле, а Андрей рядом тихо хмыкнул, наблюдая за нашей дидактикой.

— Да ладно тебе, Игорь, — пробормотал Серёга, беспокойно потирая затылок. — Что там Катя про моих баб расскажет? Да и не будет она ...

— Серёжа, ты мою жену давно знаешь и до сих пор её недооцениваешь, — я качнул головой. — Катя сейчас под это вино из твоей Даши вытянет всё, что та о тебе думает, а взамен выдаст ей подробную инструкцию по эксплуатации твоих мозгов. Завтра утром ты проснёшься, а твоя девчонка уже знает про все твои заскоки, подпольные привычки и за какие ниточки надо дергать, чтобы ты шелковым стал.

Андрей улыбнулся и с лёгкой иронией заметил: — Похоже, в этом доме разведывательная сеть работает получше, чем в корпорациях.

— А ты не ржи, молодой, — я перевёл взгляд на зятя. — Алиска там сейчас тоже квалификацию повышает. Вернётся в Америку — начнёт на тебе эти методы обкатывать. Так что поднимаем свои тушки, аккуратно относим мелких по кроватям, пока они окончательно не заснули на мне, и идём наверх — пора разгонять этот женский генеральный штаб.

Малых мы уложили без особых приключений, а вот по поводу разгона женского штаба наш блицкриг провалился с треском. Катя нас выставила с грацией дипломата, что мы даже возразить не успели — просто аккуратно направила в сторону зимнего сада с напутствием: «Мальчики, не будьте буками, идите займитесь мужскими делами».

Правда, Алиска всё-таки пожалела своего жениха, встала с дивана и ушла с Андреем наверх — читать книги и смотреть телевизор у себя в комнате.Я надеюсь.

Я лишь философски пожал плечами, достал из кабинета ещё одну бутылку хорошего винца, занёс её девчонкам и перед самым носом Серёги закрыл дверь в бильярдную.

Серёга посмотрел на меня с нескрываемым уважением,

Что, салага, учись! Тебе у меня ещё учиться и учиться, как с женщинами договариваться!- гордо сказал я

— Угу, учиться, — усмехнулся он . —У подкаблучника. Пошли покурим, что ли?

— Пошли.

Мы вышли на крыльцо в тёмный, в мартовский свежий и прохладный московский вечер. Воздух после душного дома приятно обжигал лёгкие. Щёлкнула зажигалка, над перилами поплыл сизый дым.

Мы стояли молча, плечом к плечу, глядя на тёмный сад. За двадцать лет дружбы нам не нужно было забивать паузы лишней болтовнёй. Мы знали друг друга как облупленных — от шрамов на руках до самых глухих углов в голове.

— Ну и как тебе Даша? — тихо спросил Серёга, не поворачивая головы и стряхивая пепел в темноту.

В его голосе звучала не просто банальная гордость за новую подругу. Там была запрятана едва уловимая надежда на моё одобрение — то самое чувство, когда человек сам до конца не уверен, в ту ли сторону его несёт, и ждёт, что старый друг скажет правду.

Я, посмотрел на огонёк сигареты его сигареты и ответил прямо, без дураков:

— Девчонка красивая , Серёж. остальное не знаю. Но ты ведь понимаешь, что привел в дом не Дашу?

Серёга замер. Сигарета в его пальцах чуть дрогнула.

— Ты про Лену? — его голос моментально стал сухим и глухим.

— Про неё, — спокойно подтвердил я. — Ты же сам видишь: тот же поворот головы, тот же прищур, даже слушает так же, чуть наклонив подбородок. Ты можешь сколько угодно рассказывать себе сказки про случайности, но ты притащил в жизнь её тень. И если ты сейчас не отделишь Лену от своей памяти, то сосжешь девчонку и сам сгоришь по второму кругу.

Серёга долго молчал. Слышно было только, как шумит ветер в кронах старых сосен на участке.

— Я не могу иначе, Игорь, — наконец выдохнул он, и в этом басовитом выдохе было столько старой, недобаюканной боли, что у меня на секунду сжалось горло. — Я когда на неё смотрю... у меня внутри снова всё на место встаёт. Будто не было этих лет, понимаешь? Тебе же Катя помогла

— Да мне Катя помогла, — я положил ладонь ему на плечо. — Но Катя полная противоположность Лене и Лена осталась там, в девяностых. А жить тебе надо в две тысячи девятом. И с той, которая сейчас наверху пьет вино с моей женой, а не с призраком на на портрете.

Серёга тяжело вздохнул, щелчком отправил бычок в темноту газона

— Ладно, философ. Пойдём в кабинет. Попьем нормального мужского пойла

Через две рюмки прямо за столом в кабинете Серёгу окончательно выбило. Он уснул, откинувшись на спинку глубокого кресла,. Сказывались безумные двое суток, за которые он намотал добрую полтысячи километров по всему Подмосковью, мотаясь по бесконечным переговорам за земельные участки под наш новый залоговый проект и выгрызая дисконты у перепуганных кризисом собственников.

— Всё, спёкся, — усмехнулся я, забирая у него из пальцев пустой стакан. —. Давай-ка, Серёга, шагай в гостевую и вались спать.

Он тяжело вздохнул, с трудом фокусируя мутный взгляд, и сдавленно пробормотал: — А Даша?..

— А что Даша? — я плечом подпёр дверной косяк и качнул головой. — Даша или к тебе потом спустится, когда они с Катей и Алиской свою ассамблею закончат, или мои охранники её аккуратно до дома доставят. Давай без этого, не изображай из себя пажа и верного слугу. Тебе отдохнуть надо, у тебя на лбу написано, что ты сейчас прямо на паркет рухнешь.

Серёга молча кивнул. Спорить у него сил не осталось от слова «совсем». Он тяжело поднялся, чуть пошатнувшись, и поплёлся через полутёмный холл в нижнюю гостевую комнату.

За эти двадцать лет эта комната давно превратилась в его личную территорию. Сколько раз мы в ней отлеживался после жёстких разборок девяностых, обмывали первые серьёзные куши или просто падали без задних ног после тридцати часовых рабочих марафонов...

Я дождался, пока в гостевой закроется дверь и затихнут тяжелые шаги, выключил свет в кабинете и вышел балкон укутавшись в плед с стаканом виски . Дом постепенно погружался в ночную глушь. Все дневные бури, и старые призраки наконец уступали место сонному покою. Лишь со второго этажа, из бильярдной, всё ещё доносился глухой, едва слышный звон хрусталя и звонкий женский смех.

Скоро я окончательно выдохнуться после этого бесконечного дня и с чувством выполненного долга направиться к спальне, надеясь наконец завалиться спать, как дверь в коридоре с тихим щелчком распахнулась.

На пороге возникли «две грации». Ну, как грации... Затворничество в бильярдной и пара бутылок хорошего сухого явно внесли свои коррективы в их царственную осанку. Катя выглядела румяной, довольной и необычно расслабленной, а за её спиной чуть смущённо улыбалась Даша — слегка взъерошенная, с раскрасневшимися щеками и абсолютной расфокусировкой в глазах.