Две танцовщицы, что всё ещё спали в лазарете Полуночи, не согласились бы с ней. Но пуль в Райнигуне не хватит на всех. Если начать палить, нас с Анной может ждать судьба похуже этого «никогда не жившего» бедолаги.

Тем временем музыка нарастала, а танцы становились всё более странными, дикими, на грани конвульсий. Воздух заполнил необычный запах: густой, тяжёлый, мускусный. Жёлтые глаза на стенах вращались против часовой стрелки, вращались всё быстрее, следуя за разогнавшейся мелодией. А та уже не лилась, она гремела, бушевала, извивалась, вплетаясь в ткань реальности и угрожая разорвать её в клочья. Повинуясь бешеному мотиву, гости — как люди, так и чудовища — выли и ревели, один за другим вплетаясь в ритм танца. Они жрали танцоров и совокуплялись с ними, а также друг с другом, образуя на полу груды из сплетённых воедино извивающихся тел. Весь мир обратился в кощунственную симфонию, направляемую спятившим дирижёром, и реальной оставалась лишь рука Анны, крепко обхватившая мою руку.

Я должен был злиться на неё — в конце концов, она притащила меня сюда по причине, столь же безумной, сколь и творящийся вокруг хаос. Должен был злиться — но не мог. Хотя бы потому, что она оставалась абсолютно искренна в своём желании помочь — я чувствовал это, как хозяин Полуночи по отношению к одной из слуг. И ведь Анна действительно была слугой, невесть как оказавшейся не просто снаружи замка, а на Земле. Она наблюдала за мной последние два года. Она убила Борова, убила медленно, страшно и целенаправленно, даже после того, как тот прекратил травлю и принёс извинения. И сделала это тоже предельно искренне, пытаясь помочь, порадовать. Такой вот, так сказать, небольшой, но приятный подарок.

Анна беспокоила меня чуть ли не сильнее чем кошмар, что разворачивался вокруг нас. Но при этом, как ни смешно, она была единственным моим союзником на этом балу сатаны. Якорем, удерживающим меня в реальности против натиска чудовищной музыки.

Этот натиск казался бесконечным. Но когда безумие достигло своего пика, мелодия вдруг резко оборвалась.

— Дамы и господа! — знакомый голос, высокий и чуть насмешливый, без труда облетел необъятный зал. — Драгоценные гости! Те, кто узрел жёлтый знак и те, кто лишь готовятся его принять! Добро пожаловать на традиционный бал зимнего солнцестояния, единый для девяти миров!

Господин посланник, сменивший профессию на церемониймейстера, почти не изменился со времён нашей прошлой встречи, как будто и не был уничтожен клинком мёртвого рыцаря. Тот же голос, та же белая трость, те же свободные жёлтые одеяния, под которыми, разумеется, находилось отнюдь не человеческое тело. Та же театральная бледная маска, скрывающая лицо. Он стоял на высокой платформе в центре зала, приветственно раскинув руки.

Прямо скажем, я отнюдь не мечтал о новой встрече.

— Вы все наверняка догадались, — продолжал он. — Кто является почётным спонсором сегодняшнего бала. Его знают все и не знает никто! Вечный владыка Йхтилла, его величество Князь в Жёлтом!

Зал взорвался шквалом продолжительных аплодисментов. К моему удивлению, вокруг вновь царил идеальный порядок — никаких следов кровавой оргии, что бушевала пару минут назад. Иллюзия? И если да, то чего именно — порядка или хаоса? Впрочем, не столь важно. Сейчас у меня назревали проблемы посерьёзней — я добровольно явился на вечеринку, устроенную Князем в Жёлтом. Судя по заявлению церемониймейстера, «спонсоры» у бала менялись регулярно, так что можно списать это на потрясающее везение. Хуже был бы только Альхирет или его безымянный владыка.

— Анна, — прошипел я, склоняясь к уху моей прекрасной спутницы. — Куда ты меня притащила?

Мы стояли в некотором отдалении от основной толпы, да и за громом оваций нас вряд ли кто-то мог услышать.

— Вы… недовольны?

— «Недоволен» — это неточное слово. Оно совершенно не отражает положение вещей. Давай начнём с того, что у меня конфликт со спонсором этого… мероприятия.

К чести Анны — она не стала повышать голоса, а выражение лица скрыла маской, но её тон выдавал крайнее изумление.

— Виктор, когда вы успели разгневать Князя?

— Его посол требовал союза и, скажем так, делал это без уважения.

Анна перевела взгляд на церемониймейстера, затем назад, на меня. Я мрачно кивнул.

— Вы отказали в союзе посланнику Князя в Жёлтом?

— Ага.

— И тот принял отказ?

— Он не хотел, так что пришлось настоять.

Я не стал уточнять, что без помощи Мордреда ситуация могла сложиться совершенно иначе. В конце концов, новый союз Полуночи я в некоторой мере мог записать в собственные заслуги.

Мы вынуждены были вновь замолчать — аплодисменты наконец стихли. Я ожидал, что Князь в Жёлтом лично выйдет к благодарной публике, но вместо этого вновь взял слово церемониймейстер. Он заявил, что его величество присоединится к торжеству чуть позже, чтобы оценить грандиозное представление в свою честь.

— А сейчас — время вальса! — провозгласил носитель бледной маски.

Гости начали разбиваться на пары. Из ниоткуда вернулись чудовищные музыканты, но на этот раз их музыка оказалась куда как более безобидной. Действительно, вальс, без побочных эффектов в виде хаоса и безумия. Я слегка растерянно посмотрел на Анну и поймал её встречный взгляд. В нём читалось… что-то новое. Немного удивления, щепотка испуга и океан обожания. Нездорового, лихорадочного, неприкрытого. Я никогда не умел читать эмоции по глазам, но Анна была особым случаем. Всё происходящее было особым случаем.

— Сейчас мы должны танцевать, — шепнула она. — Чтобы не привлекать ненужного внимания.

— Если бы ты предупредила меня заранее, я бы взял пару уроков вальса.

— О, вы прекрасно справитесь и так.

И я, в последний раз танцевавший в школе на выпускном, взял руку Анны и закружился с ней в вальсе, будто готовился к этому моменту долгие годы. Возможно, это умение прилагалось к новой внешности и костюму.

Раз-два-три, раз-два-три…

— Я не знала о визите посланника и вашем отказе, — сказала Анна, когда мы сблизились после очередного па. — Я не могла представить, что вы пойдёте на это — и останетесь в живых. Вы гораздо сильнее чем я думала.

Раз-два-три, раз-два-три…

— Зачем ты меня сюда привела? — перефразировал я один из вопросов, что задавал раньше. — Что это за место?

— Я уже говорила, — лукавая улыбка из-под изысканной маски. — Это праздник сильных, бал, единый для девяти миров. Мне хотелось, чтобы вы своими глазами увидели, к чему стоит стремиться. Сделали глоток сырого могущества, что разливают здесь по бокалам вместо вина. По всем законам вам рано здесь находиться, а мне так и вовсе запрещено. Но разве это может нас остановить?

Раз-два-три, раз-два-три…

— Кто ты, Анна?

— Вы так и не догадались?

— Догадался. Но хочу услышать от тебя.

Раз-два-три…

Мелодия замедлилась, и Анна воспользовалась этим, чтобы прильнуть ко мне и приблизить губы к моему уху:

— Я служу Полуночи, как и те, кого вы очистили. Но я единственная, кто верна вам и только вам. От момента нашей первой встречи и до конца времён.

Мне хотелось ответить ей, задать ещё сотню вопросов, но вальс загремел с новой силой, и вокруг нас теперь кружились новые пары. И нам тоже ничего не оставалось, кроме как молча раствориться в танце, не сводя друг с друга глаз из-под золотых масок. С недавних пор всё золотое и жёлтое вызывало у меня только негативные ассоциации, но надо было отдать должное Анне за грамотную маскировку.

И всё же, сколь бы ни были прекрасны её серые глаза, в вальсе надо было посматривать и по сторонам.

Мимо нас проносились люди в костюмах — как современных, так и уходящих в прошлое веков на пять-шесть. Монстры тоже танцевали — по крайней мере те, у кого имелись ноги и руки. Фигуры без голов и с несколькими головами сразу, с гниющими наростами по всему телу, с рогами, растущими из черепов и врастающими в черепа, с десятками глаз на стебельках, тянущихся из любого участка открытой кожи. Что обиднее всего, некоторые из этих страхолюдин танцевали заметно лучше меня: изобретательно и задорно, а не просто попадая в такт. Сразу видно, что готовились к событию весь год, а не получили приглашение в последние пять минут.