Которого, кстати, здесь не было.

Поэтому я решил немного разрядить обстановку и поднял руку.

— Это!.. Кхм, да, Сергей Викторович? — прервался Василий Павлович. — Вы что-то хотели?

— Да. Подскажите, господин директор, где наш завуч? Разве он не должен присутствовать на педсовете?

Директор немного смутился и одновременно едва не расползся в смешливой ухмылке. Он явно пытался сдержать смех.

— У него возникли… кхм… некоторые сложности по, так сказать, здоровью. Поэтому он взял внеочередной отпуск на недельку, чтобы поправить… кхем, это самое здоровье.

— Правда? — уточнил я.

— Да-да! — чуть прыснул смехом Палыч.

Некоторые из учителей тоже прикрыли усмешки руками. Другие не понимали, в чём дело, но очень хотели узнать. И скоро в помещении начался тихий гул перешёптываний, новых смешков и откровенного смеха. Похоже, теперь все учителя будут знать, что Адамыч извергал пламя из собственной задницы.

Но, в общем-то, всё веселье на собрании на этом и закончилось. Дальше мы около часа выслушивали ещё более нудные нотации. И обсуждали всякие рутинные вещи вроде заполнения отчётов, невероятной важности того, что в третьем столбике пятой строки какой-то там таблицы кто-то забыл заполнить данные. И почему-то это всё каким-то образом поломало целый документ.

И без вот этой вот одной циферки весь документ никуда не годится. И если сегодня же не исправить ситуацию…

— … то сверху! — Василий Павлович грозно указал пальцем в потолок. — Нам всем ой как прилетит! Всем понятно⁈

В общем, я еле дождался конца собрания. И с диким наслаждением вырвался из душного помещения на свежий воздух.

Осенний ветер бодряще трепал мои волосы, мелкий дождь крапал на лицо.

Никогда не думал, что буду так радоваться этой моросящей мэрзости.

— Фух! Наконец-то это закончилось, — выдохнул я.

— И так каждый раз, — вздохнула Лена, которая встала рядом со мной.

Мы двинулись в сторону общежития.

— Подожди-ка! — вдруг нахмурилась девушка. — Ты… ты же в первый раз на педсовете! Как это у тебя так получилось? Они же регулярно проходят!

— А? Ну… я то тут, то там… То занят, то вызвали, то бесята набедокурили! В общем, как-то не срасталось, — улыбнулся я. — И вообще я думал, что вы там чайком балуетесь.

— Чайком? Серьёзно? — ахнула Лена.

— Когда я был в последний раз, всё так и было, — пожал я плечами.

— Это было первого сентября! — Лена раскинула руки от возмущения. — И это не педсовет! Обычно на педсоветах мы, представь себе, работаем!

— Фу!

Кстати, эти ж кружки занудства регулярно проходят? Хм…

Есть идея.

— Лен, а если бы я хотел не пропускать ни единого этого вашего педсовета…

— Каждую неделю, в четверг, — Лена с подозрением взглянула на меня.

И была права в своих подозрениях.

— Отлично! — ухмыльнулся я. — У меня как раз в следующий четверг срочные и невероятно важные дела!

— И какие же⁈ — забавно нахмурилась она.

— Кстати, а что там про занятость детей на каникулах? — поспешил я изменить тему. — При чём тут мы вообще?

Лена немного растерялась от вопроса, но решила ответить мне и даже немного успокоилась.

— Нужно будет опросить детей, где и как они будут проводить каникулы. И уточнить детали у родителей.

— Нахера⁈ — удивился я. — Это их личное дело!

На это Лена ответить ничего не смогла. И я понял, что даже в образовании, где должно быть всё как можно лучше, имеется много всякой ненужной херни, которая существует только радо того, чтобы задалбывать бедных учителей.

— То есть… — решил я расставить все точки, — бесята должны вывалить мне свои планы на каникулы. Верно?

— Угу, — кивнула Лена.

— А если они не в курсах, нужно звонить их родителям и уточнять, что к чему?

— Ага, — она натужно улыбнулась.

— Но это же!..

— Бред. Согласна, — прервала меня Лена. — Но таковы правила. Тем более некоторые дети… на самом деле таких много… останутся в академии на время каникул. И нам придётся составить график дежурств, организовать мероприятия. Некоторые завалят экзамены, и придётся вести дополнительные занятия, чтобы можно было провести пересдачу.

— Пу-пу-пу… — почесал я затылок. — А я думал, учителя на каникулах тоже отдыхают.

В ответ на эти слова Лена вдруг звонко рассмеялась. Сверкнула задорным взглядом карих глаз и белоснежной улыбкой.

— Это частое заблуждение, Серёж. Учителя на каникулах ещё как работают!

— Кошмар! — воскликнул я.

— Согласна! — ещё шире улыбнулась Лена. — Жуткая несправедливость!

— Каникулы учителям! — крикнул я.

— Да-а-а!!!

— Чего орёте⁈ — раздался из окна над нами ворчащий голос.

— Ой! — опомнилась Лена.

Мы уже добрались до общаги и разбудили какую-то тётку.

— Я думал, все преподы должны быть на собрании, — улыбнулся я.

Лена нырнула под козырёк у подъезда и взглянула на меня весёлыми глазами.

— Это Роза Демидовна, комендант общежития, — пояснила она. — Лучше её не злить.

Мы обнялись на прощание, и я пошагал домой. Моросящая мэрзость, которая почему-то называлась дождём, снова начала раздражать.

Но не успел я пройти и несколько шагов, как резко остановился и тут же развернулся обратно.

— Как же я мог позабыть⁈ — воскликнул я и ринулся обратно в сторону администрации. — Кабанчик!

Кабанчик вернулся!

А значит, директор торчит мне награду, и в этот раз он не отвертится от ответа. Это уже дело принципа!

Надеюсь, он придумал нечто невероятное! А если нет…

Тогда, Палыч, не обессудь. Придумывать начну уже я!

Дверь скрипнула, когда я вошёл в кабинет директора.

Меня встретил тёплый свет настольной лампы. Это был единственный источник света в загадочном полумраке.

Очертания потёртого кожаного диванчика, отблеск огонька на застеклённых дверцах шкафа. Под самой лампой вздымалась пыль, и мерно протекали витиеватые дымчатые потоки.

Кресло директора было обращено ко мне спиной, на фоне широкого окна, откуда открывался чудесный вид на вечернюю академию.

— Я знал, что ты придёшь, — тихим вкрадчивым голосом, словно босс мафии, произнёс Василий Павлович.

— Опять чайком балуетесь? — хмыкнул я.

Кресло провернулось, и директор теперь смотрел на меня с чашкой горячего чая на блюдце. Он сделал ещё один глоток и, звякнув, поставил чай на стол перед собой.

— С чабрецом, — улыбнулся Палыч. — Чашечку?

Я помотал головой, щёлкнул выключатель, и кабинет сбросил мрачный полумрак.

Сел на диванчик, закинул ногу на ногу, сложил пальцы домиком и пристально взглянул на директора.

— Пора платить долги, Василий Павлович.

Он нервно сглотнул и на пару мгновений увёл взгляд. Но затем собрался с духом и снова посмотрел мне в глаза.

Пизд… кхм, притворяется!

Его Источник пребывал в полнейшем спокойствии. Может, чутка подрагивал, но лишь совсем немного.

— Кабанчик… в смысле Семён Семёныч вернулся с больничного, господин директор, — продолжил я. — И мне была обещана награда, о которой я не пожалею.

— Всё так, — кивнул Палыч.

Он незаметно — как ему казалось — ухмыльнулся и продолжил держать обеспокоенное лицо.

— Я жду, господин директор. Какова моя награда?

Признаюсь, меня интересовала уже не сама награда, а принцип. Ну и любопытство…

Как он выкрутится? Что такого придумал, и получится ли меня удивить?

Палыч был не так прост, как хотел показаться. Думается мне, даже Соломон не так хитёр и изворотлив.

— Позвольте задать вопрос, Сергей Викторович… — Палыч потянул за шнур, и лампа погасла. — Какую награду хотели бы вы сами?

Точно изворотливый засранец!

— Вы так ничего и не придумали, — прищурился я.

— Нет…

Он снова виновато улыбнулся и состроил невинное выражение лица. А затем вдруг подскочил с кресла:

— Ну правда!! Сергей Викторович, я не знаю, что могу сделать для такого человека, как вы!