Полный поднос всяких вкусняшек принёс мой единственный в этом мире друг. Сашка лыбится, сейчас рожа треснет от счастья:

— Ну, драчун — как самочувствие? Не собираешься продолжить поединки. Того парня ты нехило приложил своим лицом. Он до сих пор хромает, бедолага.

— Хорош стебаться, лучше расскажи, чем там закончилось.

— А чем оно могло закончиться? Ты же так попёр в поисках своей ненаглядной, что пришлось пойти следом. А уж когда мне навстречу понеслась с дикими воплями Елена Батьковна, стало понятно, что поединок ты проигрываешь. Правда никто тебя не убивал, как уверяла твоя подруга. Но пришлось вмешаться.

— А что с тем парнем и вообще откуда он взялся?

— Я навёл о нём справки, перебрался к нам из Понт-Авена. Он из группы их мародёров, или если выразиться интеллигентно — разведчиков. Есть подруга, правда та уверяют, что они расстались. О нём отзываются по-разному, толковый напарник, но склонен к агрессии.

— Удалось с ним поговорить?

— А то, говорит, что дама сама на него клеилась. И силком он к себе в дом её не тащил. А там вдруг девушка стала упираться, и ты ещё напал со спины. Вон он и защищался.

— Ты ему веришь?

— Разумеется нет, тем более он был хорошо датый. Так что на нём висят аж три статьи. Пьянка, драка и насилие. По совокупности вышка ему катит. И мы не можем сделать вид, что ничего не произошло. И не важно, права ты или он. Если спустим дело на тормозах, то и другие поймут, что наши законы — сплошная фикция. И тогда нам ни за что не удастся удержать вольницу.

М-да, я даже на минуту престал поглощать вкуснейшие бутерброды из свежего хлеба и копчёной трески. Дело усложняется, ну спасибо дорогая Хелен. Теперь из-за твоих бабских манёвров нам придётся принять сложное решение. Казнить человека, лишить его жизни.

Саня ушёл, забрав остатки еды, а я проведал душевую и вернулся в кровать. Раз так уж вышло, буду отдыхать. Вот только мне бы книжку какую. А ещё лучше мой планшетник, там у меня немало интересного. Я уже сел, чтобы позвать Ясмин, но из смежной комнаты послышались женские голоса. И один мне очень даже знаком.

Чтобы не портить заготовку, я резко скакнул в постель. Укрылся плотно одеялом и закрыл глаза.

Скрипнула дверь, сквознячок обдал меня свежим морским воздухом. Острожные шаги и надо мною склонилась одна особа. Я просто узнал её запах, даже с закрытыми глазами не ошибусь. Лена пахнет не как все, это не объяснить. Здесь этакая смесь эмоций и феромонов, от девушки пахнет чистой кожей и хорошим шампунем для волос. Она склонилась так низко, что прядка волос щекотнула мой лоб. Тёплое дыхание коснулось уха, а невесомый пальчик тронул подбитый глаз. Очень осторожно и нежно, но я сейчас как напряжённая струна. Трудно так лежать и симулировать беспомощное состояние. И Лена совсем не собирается мне помогать. Сейчас я далеко не уверен, что Бернар сыграл по-честному. А как иначе объяснить дальнейшее.

Неожиданно под майку скользнула прохладная ладошка, она пробежалась по животу, погладила грудь и скользнула ниже. Туда, где разгорается пламя. Раздалось довольное хмыканье, и она коснулась моих губ. Причём это никак не напоминало нежный материнский поцелуй сиделки. Гибкий язычок требовательно раздвинул мои губы и принялся совершать круговые движения.

Невольно я открыл глаза. Продолжать спектакль решительно невозможно. Её правая ручка так и шерудит по-хозяйски в моих трусах.

На меня смотрят два карих глаза. На мгновения мы перестали шевелиться. Как давно я вот так не смотрел на любимую. Пальцем провёл по лбу, стирая упрямую складку. Коснулся нижней губы, пальцы прихватили тоненькую шею в районе затылка и я попытался притянуть голову девушки к себе. Но она уперлась обеими руками мне в грудь.

А это что-то новое, глаза стремительно наливаются влагой, мне на щёку упала слеза:

- Прости меня пожалуйста, — это было произнесено тихим шёпотом, я скорей угадал смысл. Даже стало боязно за целостность моей физиономии, она руками вцепилась мне в шею и яростно атакует моё ухо:

- Пожалуйста, пожалуйста. Я так испугалась за тебя вчера, думала, он тебя убьёт. Вот зачем ты пошёл за нами? Я не хотела, чтобы так вышло. Я так ждала, чтобы ты пришёл ко мне. А ты совсем не обращал на меня внимание.

Постепенно Лена успокоилась и её исповедь перестала напоминает горячечный бред больного. Оказывается, она страдала как бы не больше меня. Если разобрать её откровения по полочкам, то девушка и в самом деле считала, что боль сопутствует отношениям. А когда я отказался, она посчитала, что таким образом я её отверг.

- А сейчас ты считаешь по-другому? – мы лежим рядом, она уютно устроилась на моей руке, а ногу по-хозяйски закинула мне на живот.

- Я много думала об этом. Ты тогда не воспользовался мною. И если ты Лёша готов принять меня такую со всем моим прошлым – то я твоя.

Трудно и больно, я пытаюсь вычленить подтекст сказанного. Я не воспользовался её слабостью как другие, она практически это сказала. Весёленькое же у неё было прошлое. И сколько в её годы было вот таких любителей унижать других? Не хотел бы я узнать подробности, червячок сомнения грызёт мою душу. Девушка привстала, опёршись на одну руку. Она внимательно ждёт ответа. Ведь всё это время говорила одна она.

В этих омутах глаз так много невысказанного, но это родные глаза и эта дамочка изменила меня. Я стал другим – лучше или хуже не знаю. Но мне эти переменны нравятся.

- Я тебе так скажу, - теперь уже я наслаждаюсь моментом. Перевернувшись, оказался сидящим на ней. Руки девушки зафиксировал над головой, теперь она в моей полной власти. Упиваясь ощущением полной власти над нею, посмотрел на лежащую подо мной молодую женщину. Платице немного задралось, оголяя круглую коленку. Пробежался взглядом по груди, наклонившись, глубоко вдохнул запах волос. Девушка смотрит прямо мне в глаза, она не боится, скорее ждёт. Как ни приятно растянуть момент торжества, но сил терпеть больше нет. Лизнув ушко, я прошептал, - теперь я тебя никуда не отпущу. Куда я, туда и ты.

Жалко, кровать узковата, да ещё и истерично скрипит. А за лёгкой дверью находится медсестра и наверняка уже навострила любопытные ушки. Поэтому нам пришлось осторожничать, я просто лежу на боку и продолжаю любоваться её эмоциями, а там целый вулкан. На первый взгляд девушка лежит спокойно, раскинув ноги. Правая рука безвольно лежит на груди, левая свисает вниз. Моя же рука хозяйничает в её влажных трусиках, палец чётко вышел на цель и ласкает нежные складки внешних губ. Только возбуждённое дыхание Лены нарушает тишину лазарета. Она поправила движения моего пальца, показав желаемую амплитуду и частоту, и теперь требовательно выгибает спину. Девушка то пытается свести ноги, то бесстыдно демонстрирует мне белоснежный животик и тёмный кустик между ног. То сильно прижимает мой палец, то тянет за шею на себя.

Мне же остаётся жадно целовать её, стараясь не дать закричать.

Это случилось ближе к вечеру. С раннего утра ушёл буксир с большой командой на борту. А часов в пять Жан связался с нами и сказал, что через минут сорок они зайдут в бухту.

Буксир тащит нечто здоровое, сначала показалась мачта. Высокая, решётчатая с тарелками радаров и антеннами. Потом удалось рассмотреть рубку найдёныша. Тяжёлую и угловатую. Затем буксир потянулся к порту и перед нами открылся корпус корвета во всей своей красе. Стальной корпус серого цвета имеет в длину метров семьдесят – восемьдесят. На борту чётко видно название «FS Finistere», если не ошибаюсь – это название провинции, где мы и находимся.

Якорь бросили в условленной точке, отсюда спокойно простреливается вход в бухту и вся гавань. Корабль замер на двух якорях, а Жан уже докладывает об успехах. Они дождались прилива и с помощью понтонов сняли корабль с мели. Течи нет, значит корпус выдержал. Всё-таки это чисто военная машинка.