— Если бы вы были раздетыми, Теодрир бы так мне и сообщил, — пожал плечами Сергей Викторович. — Или вы думаете, я просто так отправил его на разведку?

— Зачем вы здесь? — буркнула Вика, смутившись своей пижамы.

— Ну, вообще-то, — Сергей Викторович спрыгнул с подоконника и встал напротив девушек. — Напоминаю, что вы участвуете во втором этапе внутриакадемических соревнований. Ещё не забыли?

— В смысле — участвуем во втором этапе? — нахмурилась Анфиса. — Мы же его прошли!

— Э не! — усмехнулся учитель. — Вы прошли только вступительные испытания. Второй этап длится неделю.

— НЕДЕЛЮ?!! — хором ахнули сёстры.

Затем учитель Ставров объяснил им суть второго этапа. Сёстры ещё раз ахнули, раскрыли рты, переглянулись, но не смогли найти, что сказать.

— Но у меня хорошие новости, — вместо них заговорил учитель Ставров. — Я принёс следующее испытание вам на дом. А вы же не думали, что домашнее обучение освобождает от соревнований, а?

━—━————༺༻————━—━

— Лови его, Анфиска, лови!

— Мр-ряв!

— Ай, улетел! Да блин!

— Вика, ты чё такая криворукая?

На заднем дворе поместья Калугиных стояли шум, гам, взмахи крыльев, мрявы, крики и вспышки магических зарядов.

Но затем ко всему этому прибавился громкий крик хозяина поместья:

— Какого чёрта здесь происходит?!!

Барон Калугин выскочил из дома и громогласно потребовал объяснений. Да не один выскочил, а с целой малой гвардией — шестеро крепких семиранговых магов.

— Ставров? — притормозил барон. — Ты⁈

Он жестом махнул гвардейцам остановиться, но прежде убедился, что дочерям ничего не грозит.

Мне пришлось его немного осадить:

— Мы с вами на турнике в лесенку не играли, Сергей Демьянович. Так что попрошу на «ты» не переходить.

Барон Калугин немного растерялся, он не успел облачиться в нормальную одежду, а потому поплотнее затянул пушистый халат. Ещё раз глянул на Вику и Анфису, которые с переменным успехом пытались оседлать Теодрира. Иногда это у них даже получалось, но продержаться в седле пять секунд ещё не удалось ни одной из них.

Конечно, я прибыл сюда ради них в первую очередь. Не позволю всяким высокородным засранцам лишать возможностей моих учеников, пусть у меня они учились и не слишком долго.

Но всё же не только Вика и Анфиса были целью моего визита.

— Нам следует поговорить, — произнёс я серьёзным тоном. Затем кивнул в сторону крытой беседки и предложил: — Может, присядем?

— Сергей Викторович, да за один наш разговор о Разумовском он может раздавить меня, как жалкую букашку! — пробурчал барон Калугин, облокотившись на стол.

— И всё же мы разговариваем, — улыбнулся я. — Причём под очень замечательный чай.

Сергей Демьянович хмуро взглянул на мою чашку с ароматным травянистым напитком местного сбора. Иван-чай с добавками из шиповника, немного малины, всякая душица, крыжовник и, кажется, ещё что-то, но не успел разобрать, что именно.

— Заявляю сразу, я не собираюсь выступать против Разумовского!

— Да я и не прошу вас этого делать. Успокойтесь, господин Калугин, — улыбнулся я. — Мне просто нужна ваша помощь.

— Это одно и то же, — хмуро ответил Сергей Демьянович.

— Нет, это совсем не так, — помотал я головой. — И вообще-то помощь мне нужна не для борьбы с Разумовским, а для должного обучения учеников академии, в том числе ваших дочерей. Вы спрятались тут, в своём поместье, — прорычал я куда более сердито. — Думаете, что здесь вас Разумовский не достанет?

— Я оберегаю своих дочерей! — яростно огрызнулся Калугин.

— Знаю, — кивнул я уже более мягко. — Вот только, спрятавшись в панцирь, вы их не защитите. Я общался с Разумовским с глазу на глаз и понял одну вещь. Вы для него даже не разменная монета, а так, пыль под ногами, которую будет очень забавно стряхнуть. И он это сделает, сейчас вам дали лишь отсрочку, поверьте мне.

— Белов!.. — попытался вставить Калугин, но я его прервал.

— Да, я в курсе, что Константин Аристархович попросил у него за вас. Но Разумовскому по хрен на вашего Белова. Он исполнил его просьбу только для того, чтобы Белов остался у него в долгу. И вы, Сергей Демьянович, полагаю, также задолжали Белову. Вот только завтра всё это закончится.

— Завтра? — нахмурился Калугин. — Почему завтра?

— Завтра — день открытых дверей, — ответил я. — Мне удалось выбить этот срок, чтобы спокойно провести мероприятие. Но если мы ничего не предпримем, как только гости покинут территорию академии… Разумовский победит.

— Он победит вас, — откинулся на стуле Сергей Демьянович.

— Да, — кивнул я. — Меня. И академию. Если Разумовский победит, Анфисе и Виктории лучше даже не стараться попасть на турнир, это будет просто бессмысленно. Если Разумовский победит, нам уготована судьба показательной порки. Вся Империя увидит, что наша академия годится только для того, чтобы ссылать сюда неугодных.

Калугин скривился и, кажется, что-то хотел вставить, но я не позволил:

— Знаю, что Белов, вы и прочие ваши приспешники выкачивали различные блага из академии, когда завучем был Вельцин. Знаю, что хотели на фоне простолюдинов и бастардов выделить своих отпрысков. Что получали налоговые льготы за меценатство и поддержку образования в регионе.

Да, всё это разузнала Лена, когда заняла пост завуча. Вот только сам Белов и его приспешники не знали, что Вельцин работал на людей из министерства, чтобы тормозить развитие академии. Деньги, которые он получал от меценатов, шли на засекреченные счета и в карманы посредников, которые вели напрямую к министру Астахову.

Но последнее мне помог узнать уже Ястреб. Астахов уже давно мутил воду в нашей академии — и заплатит за это.

Но сначала Разумовский.

— Но сейчас даже вы не можете не видеть, — продолжил я. — Если вашим детям есть с кем соревноваться, они и сами растут быстрее. И их будущее будет куда светлее, если в дипломе об окончании среднего звена будет числиться уважаемое и знаменитое на всю Империю учреждение.

Барон поджал губы, но вдруг ему пришлось отвлечься.

— Ура-а-а, получилось!!! — раздалось вдруг со стороны двора.

Это Вика вскочила на седло и схватила Теодрира за шею. Анфиса радовалась не меньше своей сестры, ведь она и помогла ей оседлать Дракотяру.

— Давай-давай! — кричала она. — Пять секунд! Держись! У нас не так много времени осталось, блин!

Да, у девчонок было всего двадцать минут, чтобы выполнить условия испытания, и половина времени уже прошла. А ведь Анфисе тоже предстояло оседлать Дракотяру.

Барон Калугин некоторое время наблюдал за своими дочерями. Он серьёзно призадумался. На лице отражались и волнение, и страх за них, и горечь, что не может защитить собственных дочерей.

Последнее, надо полагать, самое жуткое.

— Разумовский хочет, чтобы наша академия сидела и не высовывалась, — произнёс я вкрадчивым голосом, чтобы вскипятить его кровь. — Чтобы наши ученики — ваши дети — знали своё место.

От последних слов лицо барона перекосило. Когда сам становишься взрослым — и не замечаешь, как принимаешь правила «игры». Это происходит постепенно, незаметно, а когда осознаёшь это, становится поздно что-то менять, ведь на тебе уже весит великая ответственность. Семья, дети, близкие… Ими просто нельзя рисковать.

Когда на тебе такая ответственность, то не до вызовов системе, не до рисков, не до бессмысленных и беспощадных бунтов в стремлении подмять под себя этот грёбаный мир.

Но даже так… Даже когда ты уже повязан обязательствами, очень не хочется, чтобы твои дети сидели в том же ошейнике. Хочется дать им больше, чем имеешь сам. Сохранить веру в себя, в будущее, и дать возможность хотя бы чуть-чуть продвинуться дальше…

Поэтому очень не хочется, прям до скрипа в зубах, чтобы будущее твоих детей зависело от какого-то алчного, ублюдочного засранца, который возомнил себя хозяином жизни.