— Согласен, — кивнул Герасимов, отряхивая руки от земли. — Ну всё, теперь мне точно пора, а то меня там уже заждались.

— Идём, целитель, — рассмеялся Фридрих Стефанович, дружески хлопнув Анатолия Фёдоровича между лопаток.

Перед тем, как пойти вслед за ними, я ещё раз обернулся на восстановленный клочок земли. Под воздействием негативной энергии Аномалии, он медленно начал принимать первоначальный цвет, изумрудно-зелёные травинки темнели, начиная от корня. Жаль. Надо придумать, как эффект зафиксировать, хотя тут уже проще — надо исключить воздействие негативной энергии.

Мы с Матвеем быстро пошли за удаляющимися друзьями-учёными, а рядом со мной, как пришитая, шла лиса, оглядываясь вокруг и поглядывая на меня. Будет теперь подружка у моего лиса. Глядишь, и свадебку сыграем. Надо бы им обоим имена дать, а то как-то нехорошо получается.

Андрей остановил машину на парковке на территории особняка. Я вышел в задумчивости. Только что прирученная лиса спрыгнула вслед за мной и шла, стараясь на ходу прижиматься к моей ноге и настороженно озираясь по сторонам. Все же для нее обстановка была новой, неизвестной.

— Что, малышка, испугалась? — с улыбкой спросил я, остановившись на полпути до дома.

Поддавшись порыву, я наклонился и погладил животное, даже не думая о том, что по идее оно может и укусить. Но лиса кусать и не собиралась, а лишь с благодарностью посмотрела мне в глаза, словно говоря: «Спасибо, что ты меня не бросил!»

Потом лиса резко отвернулась от меня, уставившись куда-то в сторону и навострив уши. Проследив за ней взглядом, я увидел, как к нам медленно и так же настороженно приближается уже прирученный мной до этого лис. Звери заинтересовались друг другом. Лиса наконец отлипла от моей ноги и пошла к нему навстречу неуверенной походкой, словно в ней боролись страх и любопытство. Последнее в итоге победило.

Я не стал вмешиваться и решил просто понаблюдать. Стас и Матвей замерли рядом. К нашей троице со стороны парковки медленно подходил герцог Лейхтенбургский, стараясь не издавать лишних звуков и наблюдая за поведением животных. Прямо-таки клуб «Юный натуралист».

Две красноглазые лисички медленно подошли друг к другу, принюхались, периодически потявкивая. Потом вместе стремглав бросились в сторону дальних сараев наперегонки. Рядом с ними бежал стоявший до этого поодаль горностай, присоединяясь к этой импровизированной гонке. В этой компании не хватало только ежа, который, скорее всего, уже залёг в спячку где-нибудь под сараем.

— Ну что, по-моему, отличная пара получилась, — сказал довольный Матвей.

— Пара безымянных лисиц ускакала вдаль, — констатировал факт Стас, словно комментатор зооканала.

— Ну да, как-то нехорошо получается, — задумчиво произнёс Матвей. — У горностая есть имя, даже у ежа есть, а у двух рыжих нет.

— Кажется, я придумал, — сказал Стас. — Давайте назовём их Фокс и Алиса.

— Очень изобретательно, — ухмыльнулся Матвей. — Практически то же самое, что и сейчас, просто две лисы.

— Ну не совсем то же самое, — отмахнулся Стас.

— Думаю, что клички вполне приемлемые, — прервал я начинавшую разгораться дискуссию. — Так что пусть так и будет, Фокс и Алиса. Запомнить легче, и они теперь уже не безымянные.

— Ну так-то да, — задумчиво сказал Матвей. — А когда Игольчатого волка приручишь, Вольфом назовём. А то чего мучиться с именем, верно говорю?

— Что-то не очень хочется мне здесь зоопарк разводить, — сказал я. — Надо что-то менять в методике.

— Вот этим-то мы как раз и займёмся в ближайшее время, — подал наконец голос профессор. — Животных надо возвращать в природу, а не приручать. Этот побочный эффект не самый удобный.

Как раз настало время обеда. Мы с Фридрихом Стефановичем поднялись на третий этаж в столовую, где слуги уже начинали накрывать на стол.

— Эх, жалко, Анатолий Фёдорович к себе уехал, — покачал головой Лейхтенбургский. — Ещё столько всего надо обсудить.

— Вот передаст свои дела преемнику, тогда будет полностью в ваших руках, — попытался я его успокоить.

— Да, Иван Владимирович, ты прав, — кивнул профессор, с удовольствием вдыхая аромат севрюжьей ухи. — Такое дело просто так не бросишь. Призвание целителя самое гуманное, человеколюбивое. Поставлю-ка я ему, пожалуй, условие: пусть сегодня со всем разберётся, чтобы с завтрашнего дня был полностью свободен. Завтра с утра уже начнём эксперименты и посмотрим, как все будет на деле выглядеть.

— Не будем дожидаться строительства комплекса? — решил я уточнить.

— Что же, до тех пор, пока его не построят, мы будем сидеть и друг на друга смотреть? — усмехнулся профессор. — Я уже привёз с собой кое-какое оборудование. Хотя бы сможем проследить, как именно воздействует твоя целительная энергия на землю Аномалии и монстров, чтобы начать делать первые выводы. А уж когда будет построен центр, тогда приступим к исследованиям в полной мере, в более широком диапазоне. Ну и с другими целителями, чтобы собрать более объективные данные.

— Полностью поддерживаю ваше стремление, — кивнул я. — У самого уже руки чешутся начать и артефакты для этого имеются.

— Значит, после завтрака собираемся и едем, покажешь свои артефакты в действии, — довольно произнёс герцог, переходя от ухи ко второму блюду.

Мы уже заканчивали обедать, переходя на чай с десертом, как в дверь столовой постучали. И по этому характерному стуку я уже знал, кто пришёл. У сидевшего за столом Матвея пару раз дёрнулось нижнее веко. У парня, похоже, уже развился нервный тик на появление моих помощников, так как чаще всего вести от них поступали не очень хорошие.

— Войдите, — крикнул я, отставляя чашку с недопитым чаем.

Дверь распахнулась, и вошли мои «двое из ларца». Только в этот раз лица были не мрачные, а довольные. Я заметил, что у Матвея немедленно прекратился тик, парень выдохнул и немного расслабился.

— Неужели у нас сегодня будут хорошие новости? — спросил я с улыбкой.

— Пока что только хорошие, ваше сиятельство. Причём настолько, что я счёл нужным немедленно вам доложить, — сказал Михаил Анатольевич и снова замолчал, уставившись на меня с довольным видом.

— Ну так докладывайте, — нетерпеливо сказал я, глядя, как герцог начинает невольно раздражаться из-за необъяснимого поведения моего помощника.

— Уже завезли первую партию панелей для строительства научного центра, — сказал Михаил Анатольевич, понимая, что далее затягивать паузу будет опасно для него. — Прошу прощения, что помешал вам обедать. Просто возникли острые споры, где выгружать, чтобы не таскать потом с места на место.

Мы с Фридрихом Стефановичем переглянулись, и я снова повернулся к помощнику.

— Везите всё в Аномалию к амбулатории, складывайте там, — ответил я и правая бровь моего помощника дрогнула, собираясь ползти вверх. — Центр будет строиться неподалёку. И пусть выдвигаются геодезисты, определяют, где лучше вкручивать сваи. Для ориентира мы уже поставили флажки.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Михаил Анатольевич резко поклонился, развернулся и, увлекая за собой Валерия Павловича, удалился из столовой, закрыв за собой дверь.

— Ну вы даёте, господа Демидовы, — покачал головой герцог, когда в столовой снова стало тихо. — Это же надо, даже толком не всё обсудили, а вы уже готовы начать строительство. Достойно восхищения.

— А чего тянуть? — пожал я плечами. — Даже если бы мы до сих пор продолжали спорить, перевозимые ближе к месту стройматериалы никому не помешают.

— Тут не поспоришь, — ухмыльнулся Лейхтенбургский, пристально посмотрев на меня. — Но вы, Демидовы, резки на дела, даже не ожидал, что настолько. Я как-то раньше с вами не имел дел, видимо, зря.

— На том и стоим, — сказал я с улыбкой и гордо приподнял подбородок.

После обеда герцог уехал по своим делам. Насколько я понял, его подчинённые подыскали для него достаточно просторный дом, куда уже начали перевозить его вещи. Там же у него пока будет временная лаборатория, которая потом переместится в новый комплекс и, само собой, значительно расширится.