Несмотря на конец дня в районе вокзала продолжаются работы. Разгружают очередное судно, подошедшее к причалу. Пришлось подходить на вёслах, ибо звук двигателя предательски отчётливо разносится по водной глади. Нам удалось сходу подойти к выбранному месту. Отсюда неплохо видно костёр, отблески металла и некий прожектор, освещающий мостик и снующих по нему людей.

Нас шесть человек, это мы с Сашкой и четыре его боевика. Ребята опытные и проверенные в деле. Они немного выдвинулись вперёд, прикрываясь обломками бетона. Вскоре удалось определить, что тут находятся не менее восьмерых человек. Двое вооружены, остальные типичные работяги. Они перегружают мешки в небольшой грузовичок типа «Газели». Один человек держится наособицу. Такое ощущение, что он член экипажа судна и просто следит тут за порядком.

Через полтора часа, когда окончательно стемнело, загруженный грузовик тронулся, увозя семь человек. А этот поднялся на борт небольшого дизельного баркаса. Это явно чисто речное судно длиной не больше двадцати метров. Спустя пятнадцать минут на причал спустились трое членов экипажа и принялись кашеварить на костре. Подкинули дровишек, установили треногу и подвесили небольшой котелок.

Судя по всему, больше на судне живых нет. Дальнейшее не трудно предсказать. Сцена называется — «мы вас не ждали». Три взрослых мужика по окончанию нелёгкого трудового дня готовят ужин и прихлёбывают из армейской фляги что-то горячительное. Тот самый «старшой», что наблюдал сегодня за разгрузкой, устроился на перевёрнутом ящике, баюкая в руке кружку с горячим напитком. Оставшаяся парочка успевает помешивать варево, до нас доносится густой запах крупы, жира и чего-то мясного. А также разогревать аппетит содержимым фляжки и активно обсуждать стати какой-то Алёны. Судя по всему, та жена или сердечная подруга их общего знакомого. И пока муж зарабатывает средства для существования, его баба очень даже посматривает налево. В целом вполне рядовая картина завершения трудового дня. Эти парни ничего не опасаются и даже не контролируют ситуацию. Оружия также не видно.

Нас прикрывают трое, четвёртый остался у лодки. Первым шагнул на свет Сашка, за ним я.

— Добрый вечер, — как можно естественнее сказал я. Так, будто вернулся домой с прогулки и поздоровался с соседскими бабулями.

Слова упали в тишину, фляжка замерла у рта. Второй забыл, что нужно помешивать пригорающую кашу. Только старшой упорно делает вид, что всё нормально. Он чуть наклонился вперёд, всматриваясь в чужаков.

— Вечер добрый, — наконец ответил он. Голос ровный, без удивления. Только кружка в руке подрагивает, поэтому он отставил её в сторону.

— Не против, если мы погреемся у вашего костра? А то вечер довольно прохладный.

Вместо ответа тот приглашающе махнул рукой. Обе его товарища подвинулись, и мы с Саней сели так, чтобы контролировать соседей. Автоматы мы оставили нашим, но остались доступны пистолеты.

Что интересно, парни и сейчас не выглядят напуганными, а вот в их глазах горит неподдельный интерес. Особенно тот, что помладше всё поглядывает на рукоять моего пистолета.

В это время громко щелкнуло полено в костре и это будто положило начало общению.

— Вы не местные?

— Нет, пришли издалека.

— По воде? — скорее не спрашивая, а утверждая произнёс старшой.

— Да, увидели огонёк и решили познакомиться, — эх, знал бы такое дело, взял бы еды и что-нибудь из горячительного. Совместная трапеза очень сближает незнакомых людей. А так остаётся только прощупывать собеседника.

Старшому лет пятьдесят, может чуть больше. Возраст не бросается в глаза сразу, но читается в деталях. В складках глаз, в тяжёлой и чуть замедленной пластике движений. В том, как он смотрит и говорит, не спеша с расстановкой.

Одет просто, но продуманно. Старая полевая крутка, выцветшая и когда-то имеющая защитный цвет. Но, не грязная и не рванная, есть пара аккуратных латок. Под нею — тёплый свитер грубой вязки. Рабочие штаны- затёртые с пятнами масла. Тяжёлые сапоги с грязью по голенищу. В моём представлении именно так выглядит человек, живущий рекой. Обветренное тёмное лицо, впалые щёки и недельная небритость. Цвет глаз сложный, светлые, возможно даже голубые. Но сейчас при свете костра точно не определишь.

Показательны его руки — руки человека, не чурающегося тяжёлого труда. Впрочем, у остальных такие же.

— Покушаете с нами?

Хм, а это уже предложение к более активному общению.

— Ну, если не объедим вас.

Старшой кивнул своему младшему товарищу и тот быстро вскочив пошёл в сторону трапа.

Саня напрягся, когда тот быстро вернулся, неся в руках стопку посуды.

Вскоре нам шлёпнули по черпаку наваристой каши с мясными прожилками. А затем сунули в руки по кружке.

— Ну, за знакомство, — старшой первым махнул треть стакана и крякнув потянулся к ложке.

Точно самогон, только настоянный на каких-то ягодах. Но крепкий зараза, градусов пятьдесят, если не больше.

Познакомились, капитана баркаса зовут Степаныч. Его моториста Серёгой, а матроса и на все руки мастера — Ваней.

После второй порции с непривычки зашумело в голове и всё стало казаться радостным и приятным. А каша очень вкусной, с дымком.

Расслабившись, мы стали более откровенными. Ну а для чего тогда вообще входить в контакт с местными?

Эти парни с посёлка Нижний Борок, что находится в 45 км в одном из рукавов Северной Двины. Это рыбацкий посёлок, где все жители живут с воды. Конкретно Степаныч большую части своей жизни занимается проводкой судов по реке. Знает фарватер, знает нужных людей и понимает — что и куда доставить. Разумеется, всё это мутные серые схемы, но ведь сейчас и мир стал иным.

Капитан не говорит откровенно о деталях, но вроде возит кроме рыбы, соли и продуктов, также металл для мастерских. Таскает лес, промтовары и ещё возит людей. Этакий перевозчик-одиночка. Если ему верить, жизнь здесь крутится вокруг двух точек. На окраине города в промзоне на базе судоремонтного заводика функционируют мастерские. Именно туда Степаныч таскает старое железо и узлы машин. Там наладили ремонт машин и судов. Есть примитивная металлообработка и сварка. И ещё имеется пилорама для производства досок.

Но центром местной жизни является Патракеевка. Это некий населенный пункт, где сидит местная власть. Точные координаты капитан назвать постеснялся. Перестраховывается, но это и понятно.

— А мы с Александром, собственно, осели на островах, это полторы тысячи миль отсюда на запад. Там есть остатки цивилизации, многое научились производить сами. Нас помотало по Европе, вот — поехали называется отдохнуть в морской круиз и до сих пор плаваем. Но постепенно осели, создали семьи и даже вот рискнули смотаться к родным берегам.

— И как там на чужбине?

— Да как везде, выживают. По началу мы тормознули на севере Франции, потом пришлось искать новый дом. Как и все занимались сбором остатков роскоши ушедшего мира. Потом поняли, что нужно учиться производить нечто такое, что будет востребованно всеми.

— И что например?

— Ну, конкретно у нас занимались рыбой и солью. Солили, коптили и вялили. Потом упаковывали в бочонки и развозили по другим местам. Там уже брали металлоизделия, ткани, и продукты фермеров. Даже наладили денежную систему.

— Ух-ты, молодцы. А наши всё никак не решаться. Думали одно время использовать старые советские монеты. Но испугались, что они могли в большом количестве остаться у населения и это обвалит денежную систему. А свои штамповать пока не могут. Или не хотят.

— Так что у вас только натуральный обмен? Типа шкурки на ракушки?

— Ну зачем так-то. Есть способы обмена. Всегда в цене соль, топливо и патроны. А потом у нас чужих нет и многие работают «на доверии». В ход идут расписки на плотной бумаге. Вот, посмотри Алексей.

И Степаныч нырнул рукой за пазуху, выудив мешочек со стопкой картонок.

На сероватом кусочке указана некая сумма, вписано имя и оттиск штампика.