Отдельное внимание кабаньему языку. Он отлично подходит в вяленом виде для эффективного утоления голода. Я его нарезал ломтиками, пересыпал солью и перцем, потом убрал на сутки в холодильник. Завтра надо будет это всё развесить для сушки. Главное — смыть перед этим остатки соли вместе с выделившейся жидкостью, вместе с ней выходят и токсины, а вот само мясо очень полезное и хорошо восстанавливает силы. В следующие выходные такой перекус может пригодиться, скорее всего, к тому времени уже будет готов.

— Ну что, ты там закончил? — спросил Матвей.

Пока я занимался трофеями, по комнате поплыл волшебный аромат жареной свинины и картошки. Мой желудок жалобно курлыкнул, вспомнив, что сегодня ему за день мало что досталось.

— Да, уже заканчиваю, — откликнулся я, убирая приготовленные к измельчению присоски спрутолисов в холодильник. Займусь ими завтра вечером, уже глаза на это всё не смотрят и кушать хочется.

— Тогда иди, у меня всё готово, — сказал Матвей и поставил шкворчащую сковородку на подставку на столе. — Ты же не против так поесть? А то посуду потом мыть неохота.

— Да без проблем! — ответил я, оторвал ломоть хлеба, взял в руки вилку и накинулся на еду, как оголодавший дикарь из леса. А, по сути, именно так сейчас и было.

Утром в понедельник я решил прийти на работу в госпиталь пораньше. Когда я уходил из дома, Матвей ещё мирно посапывал в подушку. У него планов на этот день не было, и поэтому я накануне попросил его отнести собранные бронепластины в мастерскую и заказать нам новые доспехи. В качестве образца он должен был туда же принести старые, которые мы потом собирались продать. Скорее всего, просто придётся сдать их обратно за бесценок, но теперь уже не жалко, у нас будут латы гораздо лучше этих.

Анатолий Фёдорович встретился мне почти на входе, в приёмном отделении опять было большое поступление. Видимо, привезли ночных охотников. Так называют тех, кто ходит в аномалию по ночам. В тёмное время суток на поверхность выползают совсем другие, гораздо более сильные твари. Но и отряды на такую охоту ходят соответствующие, мою вчерашнюю компанию туда с собой никто не возьмёт.

— Молодец, что пришёл пораньше, — кивнул Герасимов. — Иди быстрее переодевайся и за дело. Сегодня ночью ребятам не повезло, надо их быстрее подлатать и отпустить.

— Я мигом! — бросил я в ответ и бегом бросился в ординаторскую, чтобы оставить сумку и надеть халат.

Уже через пару минут я вернулся в приёмное отделение и начал лечить бойцов, на которых мне указывал Герасимов. Самых тяжёлых, как обычно, он брал на себя, а мне подсовывал в основном легкораненых, но изрядно заражённых негативной энергией Аномалии бойцов. С очисткой я уже справлялся довольно быстро, чуть дольше заживлял рваные раны, медитировал после каждого второго пациента и тут же приступал к следующему.

Моя работа уже начала доходить до автоматизма. Занимаясь очисткой от негатива, я мог осматриваться в приёмном отделении и следить за работой моего наставника, а там было на что посмотреть. Я старался получше разглядеть, как он лечит более серьёзные ранения, но, к сожалению, не всегда получалось. Для этого надо было отвлечься от работы и подойти поближе. Только вот, боюсь, что такого он мне не простит, поэтому спокойно работаем дальше и выполняем свои обязанности.

— Эй, студент, сюда иди! — услышал я окрик Герасимова, закончил исцелять очередного бойца и пулькой метнулся к наставнику. — Забери эту пожилую женщину. Она не ранена, но сильно заражена негативом. Наверное, любительница ходить за грибами на закрытые территории, пересекая по пути отрог Аномалии.

— Хорошо, — сказал я и для начала принялся сканировать организм старушки, чтобы определиться, с чего начать.

Сканирование показало совсем нетипичную картину. По внешнему виду и общему состоянию казалось, что она заражена негативной энергией под завязку и вот-вот должны уже развиваться изменения во внутренних органах. Но здесь всё было абсолютно по-другому. Я нашёл выраженные воспалительные процессы в кишечнике, воспаление с очагами некроза в лёгких и увеличение почти всех лимфоузлов. Память подкинула мне уже диагноз из изученного мной с год назад учебника, но я решил посоветоваться с нейроинтерфейсом, который моё предположение полностью подтвердил. Я отошёл от пациентки на несколько шагов и поискал глазами Герасимова.

— Анатолий Фёдорович, у нас тут проблема! — крикнул я ему через всё приёмное, а у самого голос дрожал от осознания болячки, на которую я поневоле наткнулся.

— Что там ещё, студент? — слегка нервно ответил Герасимов. — Уже не можешь очистить пациента от негативной энергии? Заработался?

— Негатив здесь ни при чём, её надо срочно в изолятор, — сказал я, стараясь даже дышать через раз. — Это чума!

— Какая ещё на хрен чума⁈ — взвился Анатолий Фёдорович, оставил своего пациента и двинулся ко мне. — Ты совсем сбрендил, что ли? Процессор перегрелся?

Продолжая высказывать предположения о разных сортах моего несовершенства, он положил руку бабушке на грудную клетку. Я не стал возмущаться на его высказывания, а спокойно ждал результаты его исследования. Все равно это лучше, чем что-то доказывать.

— Твою мать! — воскликнул Герасимов меньше, чем через минуту, и отпрянул от старушки. — Санитаров сюда, быстро! — скомандовал он медсестре приёмного отделения. — Всех, кто был рядом с ней в зале, записать в журнал и выдать антибиотики!

Мой наставник уставился на пожилую пациентку и призадумался.

— Где ж ты её взяла, родная? — спросил он.

— Да откуда же я знаю, сынок? — слабым голосом произнесла она. — В лес ходила, да, но в этой вашей Аномалии я не была. Тут недавно из лесу лиса к нашему дому прибилась, но она вроде не больная, просто странная какая-то, людей не боится, но вроде и не кусается.

— Всё понятно, — удручённо покачал он головой.

Как раз в этот момент подошли санитары, погрузили старушку на каталку и повезли в инфекционную боксированную палату.

— А ты молодец, студент, — сказал Герасимов и посмотрел на меня уже по-другому. — Похвально. Не забудь принять антибиотик для профилактики, иди получи в процедурке. Очистить себя в случае чего и сам сможешь. Потом возвращайся обратно, работы ещё навалом.

— Хорошо, — кивнул я и отправился в процедурный кабинет.

Медсестры на месте не оказалось. Я мог бы и сам взять в шкафу то, что мне нужно, но пока что я здесь не настолько свой, чтобы так поступать. Поэтому я стоял, ждал и нервничал, понимая, что время уходит, а в приёмном отделении ещё полно пострадавших. Наконец-то она появилась, я наскоро выпил таблетки и побежал обратно.

— Долго ты, — буркнул Герасимов, когда увидел меня рядом с собой. — Попробуем перейти к следующему этапу. Видишь того бойца в углу? У него большая рана на бедре. Его только что привезли из зоны Аномалии. Свои остановили ему кровотечение, но рана серьёзная. С ним справишься, будем дальше разговаривать.

— Принял, — кивнул я и отправился к указанному пациенту.

Боец и, правда, выглядел очень неважно: бледный, губы серые, в полуобморочном состоянии, постоянно стонет и держится за массивную повязку на бедре, можно подумать, что это чем-то поможет. Разве что морально.

— Ты чего делаешь, малец? — простонал боец, когда я начал разматывать повязку на бедре.

Надо раздобыть специальные ножницы для снятия повязок, регулярно появляется необходимость, а у меня нет. Надо было хоть у перевязочной медсестры спросить. Владел бы я магией ветра, то можно было бы делать это и с ее помощью, но чего нет, того нет.

— Я не малец, а практикант, — буркнул я, продолжая своё дело, а у него не было даже сил сопротивляться, хоть он и пытался. — Не мешайте мне, я, вообще-то, пришёл вам жизнь спасать.

— Ты? — удивился он. — Жизнь спасать?

— Да, я! — уже более резко ответил я, приостановив разматывание бинта в последний момент. — Если не нравится, лежите дальше мучайтесь, все остальные заняты!