Что Кабанчик устроит именно «вышибалы», мне подсказали оболтусы. Мол, это любимая забава физрука. Правда, чаще он играет один против всего класса, а когда мячики для подростков отлетают от его здоровенной туши безо всякого вреда, он начинает кидаться в ответ.

Вроде как некоторые учителя жаловались директору по поводу его самодурства, но Василий Павлович оказался в шаткой ситуации. Академия большая, народу нагнали много, а учителей не хватает.

Мало кто горит желанием работать в экспериментальном учреждении для обделённой прослойки общества. К тому же зарплаты тут невысокие, престижа нет, да и перспективы очень туманные.

Вот и приходится терпеть физрука-переростка.

Ну ничего. Теперь в академии появился я. А раз уж я стал учителем с крайне свободным графиком, найду время преподать пару уроков и некоторым учителям.

— Разминка десять минут! — рявкнул Кабанчик, когда мои оболтусы наконец-то разобрались с мячами. — Время пошло!

И снова стрельнул в меня язвительным взглядом, засранец.

Далее оболтусы действовали, согласно моим наставлениям. Только Островский и Ко потерялись, потому что пропустили мой урок и не всё понимали. Они ещё не знали, что пропуск придётся отработать.

И сделают они это как раз через десять минут.

«А»-шки начали грамотно. Сначала разогрелись, чуть потянулись, даже не отвлекались на разнобойные кривляния оболтусов, хотя те специально делали всё настолько плохо, что меня задавил бы испанский стыд, не придумай я всё это сам.

Саня попытался сесть на шпагат, но тут же вскочил, держась за промежность, Валиков принялся отжиматься с рьяностью быка перед красной тряпкой, несколько ребят вразнобой делали растяжку, кто-то разогревался челночным бегом, другие пошли на турники, а Тихомир Тихонов выполнял первый юношеский по лёжу. Только бы не заснул.

Тихомиру посчастливилось родиться бастардом небольшого дворянского рода. Не знаю, какие отношения у него в семье, но парень отличался железным спокойствием, молчаливостью и, что уж скрывать, нехилым таким пофигизмом.

Вчера, когда Адамыч собирался испепелить весь класс и половина ребят готовились встречать пламя с радостью викинга на пути в Вальгалле, а другие драпали куда подальше, он просто сидел за партой и что-то читал в телефоне.

Естественно, Тихомир относился к одиночкам в классе, но конфликтов с группами или другими одиночками пока не было.

— Всё, закончили! — объявил физрук. — Команды, на позиции!

— Но нас же меньше! — заметила Анжела, когда «А»-шки в полном составе направились к полю.

Моих двадцать три, а противников двадцать восемь. Нечестно, я считаю. Будет слишком легко.

Оболтусы продолжали играть свою роль и нестройными рядами заняли свои места под насмешливые взгляды «А»-шек. А Кабанчик всё скалился и ухмылялся в мою сторону.

Вот ублюдок. Раз сам мне ничего сделать не может, так решил через детей! Ух, я ему!!!

Такой же реакции он ожидает? Что ж, не буду разочаровывать.

— Эй! — воскликнул я, придав голосу гнева.

И спрыгнул с трибун прямо на поле, рядом с Кабанчиком. Он тут же рассердился, выпятил грудь и попёр в мою сторону. Даже выставил руку, словно бивень, и попытался меня оттолкнуть, но я увернулся, будто бы случайно шагнув вперёд, и позади раздалось матерное бормотание.

— Не лезь не в своё дело! — рявкнул физрук.

Он попытался сделать вид, что потерянное равновесие было запланированным, и для этого сделал ещё несколько длинных шагов-выпадов.

— Это мои ученики! — возразил я, стараясь не переигрывать.

— Это мой урок! — парировал Кабанчик.

— Что здесь происходит⁈ — воскликнул Аркаша.

Физрук с удивлением обернулся. Да и ученики притихли, завидев ещё одного учителя. Слишком уж много нас тут собралось, я с ним согласен.

Мне пришлось сделать вид, что я тоже не ожидал его появления и не услышал шаги и недовольное ворчание по пути к стадиону.

— Аркадий Самуилович! — раскинул я руки. — Вы тут какими судьбами? Наконец-то решили заняться спортом? Это правильно, правильно. Вам не мешало бы подтянуть…

— Сергей Викторович! — выпалил тот. — Не переводите тему. Почему вы мешаете занятию Семёна Семёновича? Для ваших… — он окинул моих балбесов презрительным взглядом, — воспитанников разницы нет. Но мои ученики ценят своё время.

Теперь мне пришлось делать вид, что я не заметил, как он задержал взгляд на Островском.

Эх, Дениска, Дениска… Что ж ты против своих-то играешь? Думал, спрятался в туалете, и никто не узнает, что ты предупредил Венедикта, что я сижу на стадионе? Вот не отвлекался бы на всякие шпионские штучки, глядишь и понял бы, что вашу компашку выдвинули в первые ряды, прямо под прицел соперников.

Но вообще, интересно. Значит, Веня сговорился с Аркашей против меня. И чем я им насолил? Ладно Сёма, эта жертва «Растишки» икает при каждом моём прыжке. Но они-то чего?

— Господа! — улыбнулся я. — Вы меня неправильно поняли. Я не собирался мешать. Даже наоборот, имеется очень занятное предложение.

И подал незаметный для посторонних сигнал оболтусам, чтобы готовились. Скоро представление начнётся!

Так уж и быть, я помогу Аркаше и преподам урок и ему, и его маленьким засранцам. Иногда зазнайкам нужно окунуться лицом в землю, чтобы встать на путь истинный.

Ну и Кабанчика немного проучим. А то чё он!

— Какое ещё предложение? — проворчал Кабанчик. — Зачем предложение?

— Говорите, — прищурился Аркаша.

Сёма тут же притих и поджал губы. Он весил больше него раза в четыре, но сейчас себя вёл как послушный пёс, ждущий подачки от хозяина.

— Так уж вышло, что у меня окно и нечем себя занять. Но согласитесь, смотреть на игру подростков в кастрированную версию «вышибал» жутко скучно!

Даже Кабанчик не мог не согласиться и понимающе кивнул. Аркаша, видимо, не был поклонником игры, поэтому подозрительно нахмурился.

— К чему вы ведёте, Сергей Викторович?

Так. Физрук уже у меня на крючке, а этому умнику ещё нужно не дать сорваться.

— Давайте прибавим перчинки, — ухмыльнулся я, подойдя ближе.

Кивнул им, чтобы отойти подальше, и, понизив голос, продолжил:

— Давайте поспорим! Я против вас обоих. Мои оболтусы против ваших зазнаек.

Аркаша засомневался, но увидел нездоровый блеск в моих глазах, нервные подёргивания, дёргающиеся желваки и признал во мне заправского лудомана. А затем широко улыбнулся, словно мой крючок оттягивал его хлебало.

Попался!

— Я согласен, Сергей Викторович, — пророкотал он с удовольствием. — На что предлагаете спорить?

— Проявите воображение, коллеги. Какие ваши предложения?

Аркаша только хотел что-то сказать, но тут Сёма прямо взорвался:

— Пенальти!!!

Возглас получился таким громким, что услышали все. Кабанчик забегал своими маленькими глазками и добавил уже потише:

— Если «А»-класс выиграет, мы с Аркадием Самуиловичем пробиваем тебе пенальти. Как в детстве, помнишь? Встаёшь раком и молишься, чтобы промазали.

Аркаша явно негодовал от такого предложения, но ностальгические струны души всё же взыграли, и он кивнул.

Как-то много задниц страдает в этом месте. Адамыч, Саня, теперь вот этим сидеть наскучило. Надо заканчивать с такой тенденцией.

Но только не сегодня.

— Согласен! — хлопнул я по рукам. — А если мои оболтусы победят, раком становитесь вы оба.

— Конечно, конечно, — осклабился Сёма. — Как только победят, так сразу!

Аркаша обеспокоенно на него взглянул, но получил успокаивающий жест, мол: всё в порядке, тема стопроцентная.

А после этого настала очередь Сани.

— Эй, так нечестно! — возмутился он. — Вы спорите на нас!

— Это беспредел! — закричал Петя.

— Совсем охр-р-ренели! — зарычала Анжела.

Ого. А у неё это получилось внушительно…

— Вам-то какая разница? — выступила блондинка из числа «А»-шек. — Всё равно продуете.