Видимо испытания судна не закончились, и на пятый день резко упала температура. Ветер стал режущим, выбивая слёзы из глаз. На леерах и оснастке появилась наледь.

Чтобы успокоить жену я всё время проводил с ними. Ну и там сверху наверное решили, что первый этап испытаний мы успешно прошли и нас порадовали настоящим северным сиянием. Весь экипаж высыпал на палубу. Зелёный свет струился по небу, вызывая настоящий восторг. А ещё окончательно стих ветер и волна. Даже вроде потеплело, так что до отбоя мы так и простояли на палубе.

По всем расчётам шхуна находится где-то в районе Финляндии и к обеду радар начал рисовать береговую линию. А потом тёмную полоску суши увидели все желающие и имеющие глаза. Это финские шхеры, берег сильно изрезан и пустынен. Но главное, мы дошли без повреждений. «Северный ветер» оправдал своё название и с честью доставил нас к цели путешествия.

— Контакт справа по борту, — это доклад вахтенного офицера. Всё сразу кинулись к экрану радара, а там слабенькая засветка. Медленная и неуверенная, из дымки показался силуэт небольшого парусного судна. Низкое с одной мачтой, хотя нет — с двумя. Просто вторая ниже и терялась в тумане. Подойдя ближе увидели, что паруса на судне разного цвета, ход неторопливый. Нам не составило труда бы его догнать, но зачем? Между нами около полумили.

— Рыбаки, — тихо сказал старпом.

— Похоже, — отреагировал Николас.

На связь нас не вызывали, никто приветственно не махал руками. Такое ощущение, что нас не заметили, хотя это сложно — не увидеть огромную четырёхмачтовую шхуну. Вскоре рыбацкое судёнышко растаяло позади и перед нам забрезжил город. Запахло дымком, только не промышленным, а домашним. Над нами вьются крикливые чайки в надежде поживиться рыбкой.

Сначала мы прошли через узкий фьорд и углубились на несколько десятков километров. Здесь ширина залива варьируется от километра до трёх и нам приходится идти на малом ходу, опасаясь сюрпризов. Порт глубоководный и незамерзающий. Скалистые берега подымаются вокруг нас, зато нет волны. Здесь безопасно.

Мурманский порт встретил нас молчанием. Портовые краны стояли как обугленные скелеты. К причалам были пришвартованы суда — некоторые с большим креном. Общее впечатление заброшенности и никаких признаков жизни, только ветер и истошные крики чаек над нашим судном. Правда поднятый в воздух разведчик показал следы недавнего присутствия людей. Мы бросили якорь на рейде порта и высадили десантную группу на причал. Отделение десантников начало более тщательное изучение обстановки.

— Здесь недавно были люди, — доложил старший группы. На одном из рыбацких судов сушилась сеть. А также нашли следы от колёс, ведущие от лодки. Наверняка перегрузили улов и повезли к месту проживания.

Жизнь обнаружилась на одной из сопок, в стороне от города, там где уже начиналась тундра. Это крохотный посёлок, правда несколько хаотично застроенный. Сначала мы увидели с большого расстояния тонкие, почти прозрачные струйки дыма, подымающиеся из печных труб. Камера квадрокоптера не позволяет рассмотреть подробности с такой дистанции, жильё находится за пределом его радиуса действия. Но вот как добраться до посёлка? Не топать же пешком через город.

Но зря мы переживали, наше прибытие не осталось незамеченным. На склоне у камней остановилась оленья упряжка и рядом три человека. Одеты они в тёмную и грубую одежду. За спинами что-то типа охотничьего карабина. Один из них держит длинный шест. Другой поводья, ну а третий стоит чуть спереди, как бы обозначая своё старшинство.

Наши разведчики рассредоточились и в контакт не вступают. Дело в том, что среди них нет никого, кто бы знал русский. Я уж не говорю о местном языке. Поэтому лодка пошла за нами и вскоре мы с Сашкой вылезли на бетонный причал.

Первыми сделали шаг навстречу нам олени. Довольно крупные тонконогие животные с ещё не полностью отросшими рогами. Медленно и осторожно, пофыркивая и мотая головой. За ними последовали и погонщики. Все демонстративно держали оружие за спиной, показывая самые мирные намерения.

Наконец вперёд вышел невысокий и кряжистый мужчина с неряшливой лохматой бородой. Возраст определить невозможно, скажем так — от тридцати до пятидесяти. Лицо — тёмное, обветренное с грубоватой кожей. Резкие скулы и впалые щёки говорили о том, что этот человек проводит жизнь в движении и отнюдь не в комфортных условиях. Густая неухоженная борода оставляла свободной от волос лишь меньшую часть лица. Из-под капюшона выбиваются давно нестриженная грива волос. Глаза тёмные и смотрят на меня оценивающе. Ну да, я и мои ребята сильно отличаемся по внешнему виду и одежде. У моих добротный единообразный камуфляж, взятый с натовских складов, что были расположены на севере Европы. А эти ребята одеты в соответствии с местными условиями, куртки перетянуты кожаными ремнями, возможно для сохранения тепла. Материал одежды тканевый с меховыми вставками. На ногах мягкие сапоги из оленьей шкуры. Кроме ружей на поясах закреплены ножи в кожаных чехлах и небольшие мешочки с припасами.

Страха в глазах у местного товарища нет, есть настороженность. Он же первым начал разговор:

— С моря?

Отрицать очевидное глупо, красавица шхуна стоит на якоре метрах в трёхстах.

— Да, оттуда, — и я махнул рукой в сторону запада.

— Ясно, вы в город не ходите. Там опасно, — говорит мужчина медленно, но чисто. Такое ощущение, что русский язык для него в принципе на уровне родного, но он давно не практиковался в нём и сейчас подбирает слова.

— А вы далеко от города живёте? — специально нейтрально без подробностей спросил я, чтобы не вызывать настороженность.

Ну и получил такой же уклончивый ответ, — если на оленях, то около часа езды.

Постепенно мы обозначили темы, которые обсуждать не хотели бы. Например, состав моей возможной флотилии. Он не может знать — сколько у нас подобных судов, может основная часть вне бухты. И количество жителей в его посёлке нам тоже неизвестно. Вот так сходу откровенничать друг с другом глупо. Вдруг я предводитель пиратского корабля, а он вожак бандитской шайки. Прежде всего познакомились, собеседник представился Николаем.

Вскоре выяснилось, что на момент катастрофы что-то случилось в стороне от порта и там произошла разгерметизация резервуаров с химическими реагентами. В результате чего почва и вода здесь непригодна для людей. Поэтому в городе никто жить и не захотел. Даже когда мертвяки повымирали естественными способом. Выжившие дружно ломанулись в небольшие посёлки, где прожить намного легче за счёт земли-матушки и морю с его дарами. И только небольшие группы сборщиков остались жить на окраинах города. Именно их мы и видели с высоты птичьего полёта.

Если верить Николаю, то здесь на Мурманской земле образовались этнические общины. Кроме горожан, которые решили осесть на земле и жить огородами, есть ещё поморы. Эти кормятся с моря. И также присутствуют саамы-кочевники, вот трое из них сейчас как раз перед нами. Они традиционно ведут полукочевой образ жизни и всё у них крутится вокруг тундры, её даров и, разумеется, их распрекрасных оленей.

Пришлось и мне поделиться информацией о происходящем в центральной и северной Европе. Думаю, этим я никак не наврежу французам и скандинавам. Николай кивал и, уверен, запоминал все подробности. Думаю, французы или скажем голландцы — редкие гости в их краях. Мужчина не удивился, узнав что и там выживают, сбившись в небольшие анклавы.

Здесь на русском севере зомби-апокалипсис прошёл в щадящем режиме. Причин несколько — это низкая плотность населения, маленькие посёлки и разрозненные деревни. Те же рыбаки, геологи и военные сидели на автономных базах и пострадали в незначительной степени.

Также не надо забывать про местные холода, мертвяки просто впадали в режим сохранения энергии, перестав перемещаться. Таким образом инфекция распространялась медленно.

К тому же здесь население вне города жило на «отрыве», самодостаточно. Печное отопление, собственные запасы продуктов, охота и рыбалка, те же генераторы для электроснабжения. Если верить Николаю, в отдалённых кочевьях узнали о беде, постигшей мир лишь спустя долгие месяцы. Люди здесь живут в утеплённых домах, часто ставят их на сваи. Летом кормятся с огородов, в первую очередь выращивают корнеплоды. У каждого справного хозяина есть лодка и снасти для рыбалки. А саамы обеспечивают округу мясом своих олешек — хватает и для себя, и на продажу. Ещё Николай сказал, что в посёлке Верхнетуломский, что километрах в сорока от них, живёт община раскольников-фанатиков, называющих себя «безпоповцы». Откуда здесь взялись — загадка, другим не мешают, но и к себе не пускают и главенствует у них там некий старец. Типа наставника и духовного лидера.