— Эх, Федя, знал бы я, что ты меня ждёшь, я бы прихватил тебе кусочек бельчатины, — сказал я и уверенным шагом направился в сторону госпиталя с горностаем на плече.

Редкие прохожие, кому так же, как и мне с утра не спалось, провожали меня изумлёнными взглядами. А я бодро шёл вперёд с горностаем на плече, словно пират с попугаем, и с довольным видом улыбался, радуясь, что зверёк всё же никуда не убежал.

Я не сильно удивился, когда недалеко от крыльца приёмного отделения Федя прыгнул на еловую ветку и исчез где-то внутри пышной кроны.

— Ты там не скучай без меня, — сказал я почему-то вслух, наверное, надеялся, что он меня услышит и поймёт.

— Ваня, ты чего это, с ёлками разговариваешь? — усмехнулся Василий Анатольевич, вывернувший из-за угла.

— А вы на работу огородами ходите? — усмехнулся я.

— Тебе-то какое дело, откуда я иду⁈ — недовольно буркнул целитель и подрезал меня перед самым входом, войдя в госпиталь первым.

— Никакого, — спокойно ответил я, кивком поздоровавшись с медсёстрами. — Как и вам до ёлок.

— Поумничай ещё, — бросил он через плечо и попытался закрыть дверь в ординаторскую прямо у меня перед носом, но ему помешал мой ботинок.

Вечно всем недовольный, хотя вроде улыбался, когда появился из-за угла. Или это он просто меня терпеть не может? Вроде не делал ему никогда ничего плохого.

Просто есть такой сорт людей, которые выбирают себе жертву, над кем глумиться и получать от этого удовольствие. Но это не ко мне, все эти твои мелочные докапывания мне глубоко по барабану. Опускаться до того, чтобы лить ему негатив в ответ — я не буду.

— Ты уже вернулся? — удивлённо спросил Анатолий Фёдорович, глянув на меня поверх утренней газеты. — Фридрих Стефанович вроде как несколько дней собирался лопатой махать.

— Механическая лопата откопала монстра намного быстрее, — ухмыльнулся я.

— Какого ещё монстра? — вскинул брови Герасимов. — Он же какой-то минерал искал вроде?

— А минерал оказался внутри гигантского червя, — сказал я.

По выражению лиц коллег я понял, что придётся рассказать немного подробнее и поведал им об эпичной битве с гигантским червём, который слопал чуть ли не четверть отряда. Про свой вклад в победу я умолчал, эти подробности им знать необязательно, зато в подробностях описал сцену поедания артефактора.

— Ну что ж, смело, — кивнул Герасимов, когда узнал, чем закончился поединок артефактора и червя. — Но глупо. Впрочем, как всегда. Антон Александрович всегда был довольно эксцентричным человеком и самоуверенным там, где не надо. Вот и закончилась его гонка за сокровищами Аномалии.

— А я вообще всегда думал, что артефактор только в защите нужен, — покачал головой Олег Валерьевич. — В первый раз слышу, чтобы такой специалист в атаку шёл.

— Да ты много пропустил, Олежек, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Антон Александрович любил периодически выступить на публику и делал это всегда феерично.

— Особенно сейчас, — усмехнулся Василий Анатольевич. — Феерично накормил червяка.

— Поэтому я и говорю, излишняя самоуверенность — не лучший вариант поведения в зоне Аномалии, — грустно улыбнулся Анатолий Фёдорович. — Хоть Антон и был порядочной скотиной, но всё равно жалко. Такого специалиста потеряли, теперь нового искать.

Уже превратилось в традицию, что если с утра нет волны поступающих пациентов, я отправляюсь в лабораторию и помогаю нашей красавице Евгении Георгиевне. Я, собственно, ничего против этого и не имел, было даже в радость. Возиться со склянками, собирать установки, делать новые эликсиры — для меня это было не только интересным увлечением, но и полезным жизненным опытом, потому что неизвестно ещё, как и куда занесёт однажды судьба и эти знания мне ох как понадобятся. Да и база знаний рода пополняется информацией, которой ранее в ней не было.

Я с надлежащей осторожностью вытащил из рюкзака ещё холодный мозг Красного медведя, упакованный в прочный прозрачный пакет. Мои ожидания: девушка вскрикнет и упадёт в обморок. Реальность: Евгения издала восторженный возглас, быстренько нацепила перчатки и запустила руки в пакет.

Я помог ей извлечь ценный ресурс, не повредив, и уложить на большой лоток из нержавейки, который я предусмотрительно достал с полки стеллажа.

— Вот это да! — воскликнула девушка, вертя лоток перед собой на столе и осматривая мозг. Вот что значит алхимик — только сугубо интерес как к ингредиенту и не более того. — А это чьё? Говори быстрее, сама не догадаюсь, сдаюсь!

— Красного медведя, — с гордостью в голосе ответил я. — Убили незадолго до выхода из Аномалии, а дома сразу положил в холодильник.

— Всё правильно сделал, — кивнула Женя, но улыбка чуть сползла с её лица и появилась задумчивость. — Слышала про такого. Только я, если честно, не в курсе, что с этим можно сделать, впервые такое в моих руках. Это может быть проблемой, — нахмурилась она.

— Насколько мне удалось узнать, — сказал я, почесав макушку и делая вид, что старательно вспоминаю, хотя предоставленная нейроинтерфейсом информация у меня была, можно сказать, перед глазами. — Мозг Красного медведя может послужить для улучшения действия противоядия его основному навыку.

— Для ментального эликсира? — Женя вскинула брови. — Несколько неожиданно. А твой источник информации рассказал тебе, как добыть из этой прелести нужное вещество?

— Ну разумеется! — сказал я, улыбаясь, и заговорщицки подмигнул. — И даже знаю, как это правильно добавить в эликсир, чтобы значительно улучшить его свойства, а не просто приготовить какую-то бурду.

— Тогда чего же мы медлим? — спросила девушка и прямо руками начала ловко и быстро разбирать мозг на составляющие.

Я тем временем подготовил посудину для варки и поставил на стол мощную электроплиту, спиртовки здесь не подойдут, будем до вечера ждать, пока закипит.

По моему рецепту для производства ментального эликсира нужны были только лобные и височные доли. Мозг монстра напоминал человеческий, но имел более вытянутую форму и меньше борозд и извилин. Знания анатомии позволили мне без труда отделить нужную часть, а остальное мы решили пока заморозить, пока не узнаем, чем это всё полезно.

Кромсать исходный материал я вызвался сам, а Женя с интересом наблюдала, как я сваливаю с лотка мелкие кусочки в посудину, заливаю реагентом и ставлю на плиту.

— Немного странный растворитель ты выбрал, — произнесла она, нахмурившись. — Ты точно уверен?

— Абсолютно, — уверенно кивнул я, помешивая содержимое посудины стеклянной трубкой, обычные ложки и поварёшки здесь не подойдут, среагируют.

— И установку синтеза сам соберёшь? — спросила Евгения, испытующе глядя мне в глаза.

— Хочешь сказать, что ты мне не доверяешь? — спросил я, хитро улыбаясь.

Девушка некоторое время смотрела на меня, но, видимо, мой уверенный взгляд развеял её сомнения и она утвердительно кивнула.

— Хорошо, собирай, — уже чуть более уверенно сказала Женя. — А я пока послежу за твоим варевом.

— Сразу после закипания перевести на самый медленный огонь и варить пятнадцать минут, — сказал я, подбирая на полке нужные компоненты для установки.

Я расставил на столе штативы и приступил к сборке. Женя осторожно перемешивала содержимое посудины и практически не отрывала взгляд от моих действий. Пару раз она хотела вмешаться и даже уже открыла рот, чтобы что-то посоветовать, но потом передумала, увидела, что я в итоге всё делаю правильно.

Установка была собрана больше, чем наполовину, когда реагент начал закипать и появился весьма неприятный едкий запах. Евгения сразу увернула плиту на минимум и включила вытяжку, наполнившую лабораторию ровным низким гулом, запах сразу же улетучился.

— Ох, только сейчас обратил внимание на новую вытяжку, — улыбнулся я, окинув взглядом зонт из нержавейки и довольно крупные трубы квадратного сечения, уходившие под потолок, а затем сквозь внешнюю стену на улицу.