— Как и тот, которого убили во время экспедиции, — сказал я.

— Ну да, это уже некая закономерность, — сказал Герасимов, рассматривая незнакомца в фас и профиль.

— Здесь будем допрашивать? — спросил я. — Вы же один пришли.

— Какое здесь? С ума, что ли, сошёл? — отмахнулся Анатолий Фёдорович. — Я просто не выдержал и прибежал посмотреть, сейчас Лейхтенбергский приедет со своими и заберут.

— А я думал, что он давно укатил к себе в институт, — пожал я плечами. — Так он до сих пор в Каменске базируется?

— Да часть научной базы здесь осталась, продолжают заниматься исследованиями. А сам профессор летает туда-сюда, как электровеник. Сейчас как раз здесь. А вон, наверное, и он едет.

Я проследил за взглядом наставника. Из ворот в нашу сторону выехал автобус и, стараясь не угодить колесом в какую-нибудь большую яму, медленно поехал в нашу сторону.

— Вот дурачьё, куда же они прут на автобусе! — вскрикнул Герасимов, всплеснув руками. — Ребята, давайте носилки поднесём туда поближе.

Мы схватили носилки вчетвером и быстрым шагом понесли в сторону робко подкрадывающегося автобуса. Наставник свободной рукой махал им, чтобы остановились, сопровождая это тихими ругательствами. Кажется, его наконец поняли, и автобус замер. Оттуда к нам навстречу высыпала толпа из учёных, магов и с десяток солдат. Во главе толпы гордой, но стремительной походкой шёл сам профессор.

— Как же вы догадались сюда на автобусе приехать? — обратился к нему Герасимов, наплевав на субординацию.

— У меня не было выбора Анатолий, — развёл руками Лейхтенбергский. — Если бы мы ждали бронетранспортёры, приехали бы на полчаса позже, а здесь каждая минута дорога, если я правильно понимаю ситуацию. Покажите его.

Мы снова поставили носилки и Герасимов откинул плащ.

— Знатно вы его спеленали, — покачал головой Фридрих Стефанович, пробежав взглядом по десяткам витков верёвки на руках и ногах. — А блокаторов магии нет, правильно я понимаю?

— Этого не имеется, — кивнул я. — Зато есть наркозный эликсир, пациент спит. И без особого вреда для здоровья.

— Наркозный эликсир? — вскинул брови профессор, уставившись на меня. — У нас что, Средние века?

— А вот это вы зря, Фридрих Стефанович, — криво ухмыльнулся Герасимов. — В полевых условиях очень хорошо выручает. Да что там полевые, у меня в приёмном отделении последний наркозный аппарат приказал долго жить и ремонту уже не подлежит. Вот и выкручиваемся.

— Даже не предполагал, что у вас настолько всё плохо, — нахмурился герцог.

— Отчего же плохо? — хитро улыбнулся Герасимов. — У нас всё отлично, особенно когда такие кадры приходят, как Ваня Комаров. Он у нас и целитель, и ассистент алхимика, и исследователь Аномалии, а теперь вот ещё и мага проклятого для вас изловил. Так что работаем.

Герасимов при этом кивнул на меня. Лейхтенбергский осмотрел меня с ног до головы уже совсем другим взглядом, словно пытался обо мне узнать то, что скрыто от других. Я выдержал его оценивающий взгляд с невозмутимым видом. Уже и забыл, что держу в руке протазан, по чёрному навершию которого бегают золотистые искры.

— Целитель-универсал, значит? — спросил герцог, уставившись теперь мне в глаза внимательным взглядом, словно разглядывая сосудистый рисунок сетчатки или особенности строения того, что находится за ней. — Такие люди нам нужны.

— Такие люди всем нужны и их всегда не хватает, — снова усмехнулся Герасимов. — Но сейчас он мой и я его вам не отдам.

— Это мы ещё посмотрим, — сказал герцог уже намного тише, больше сам себе, и снова перевёл взгляд на пленного. — Этого мы у вас забираем, будем с ним беседовать по душам. А если у него от беседы будут ноги зябнуть, наденем испанский сапог.

Герасимов резко обернулся к герцогу, вытаращив на него глаза.

— Да шучу, конечно, — недобро рассмеялся Лейхтенбергский. — Физически ему больно не будет.

Солдаты подхватили носилки с пленённым нами магом настолько шустро, что Стас едва успел стащить с него свой маскировочный плащ. Сопровождающему магу я предложил взять с собой наркозный эликсир, но он отказался, сославшись на то, что у них есть другие меры нейтрализации для особо буйных пленников, которым он доверяет больше. Пришлось поверить на слово, да и не наша это теперь зона ответственности.

Я почему-то для себя изначально решил, что Лейхтенбергский пригласит нас проехать с ним и поучаствовать в допросе, но такого варианта он не предусматривал.

— Я тогда скажу, если будут какие-то новости, — сказал он снисходительно, когда мы с Герасимовым встали у него на пути. — Буду держать вас в курсе. Можем до города сейчас вас подвезти, если хотите.

— Да нет, спасибо, — безэмоционально ответил Анатолий Фёдорович. — Мы уж как-нибудь сами дойдём, тут до госпиталя недалеко.

— Ваши маги точно с ним справятся? — решил я уточнить, пропуская герцога к автобусу. — Я предлагал свой эликсир, они отказались.

— Молодой человек, вы же помните тот кристалл, что мы с вами выдрали из внутренностей огромного червя? — спросил профессор, едва заметно улыбаясь.

— Как не помнить, — ухмыльнулся я. — Снится в страшных снах.

— Мы его тщательно изучили и смогли синтезировать аналоги, пусть и хуже качеством, но постепенно улучшим. Теперь в нашем распоряжении есть высокоэффективные подавляющие магию наручники, кандалы и подобие диадемы для таких, как этот, — пояснил Лейхтенбергский. — Так что можете быть спокойны, он от нас не уйдёт.

— Хорошо, — кивнул я и проводил его взглядом.

Дверь автобуса закрылась. Рискуя завалиться в какую-нибудь рытвину, водитель начал разворачиваться и не торопясь покатил назад. А мы стояли и смотрели на клубы пыли, поднятые им. Сделано большое дело, казавшееся сначала невозможным, но на душе остался неприятный осадок. Хотя вроде и не с чего, мы ведь передали его в надёжные руки, наша миссия закончена.

По крайней мере, этим необычным магом займутся более компетентные люди, чем я в своем текущем положении. А то так ведь придется из легенды выходить, чего мне пока не хотелось бы.

— До госпиталя? — спросил меня вдруг Герасимов, я даже слегка вздрогнул от неожиданности, настолько ушёл в свои мысли. — Там тебя Женя ждёт, помощь твоя нужна. Я же так понимаю, этот гадёныш был твоей единственной добычей?

— Единственной, — кивнул я. — Уже не до добычи было. Ну идёмте, раз ждёт.

Мы спокойным шагом направились в сторону ворот. Я спустя пару секунд уловил странный взгляд Матвея и повернулся к нему.

— Ждёт? — пододвинувшись поближе, спросил он заговорщицким шёпотом.

— Это вовсе не то, о чём ты думаешь, — сказал я.

— Может быть, — сказал приятель и отвернулся от меня, глядя теперь вперёд. При этом парень продолжал загадочно улыбаться. Видимо, я его не убедил.

Стас с Матвеем повернули к нам домой (Стас пообещал ему чем-то помочь в гараже), а мы с моим наставником пошли к госпиталю.

Лето подходило к концу, всё больше было пасмурных дней, небольшие дожди, но природа пока не готова была к осени, раскрашивая улицы цветущими клумбами. Однако когда солнышко скрывалось за облаками, ветерок казался довольно прохладным, но сейчас оно стояло почти в зените и неплохо припекало.

За пять шагов до крыльца горностай спрыгнул с моего плеча и исчез в кроне ели. Наверное, сейчас найдёт галку повкуснее, как следует, подкрепится и уляжется где-нибудь на развилке веток переваривать и восстанавливать силы.

Вслед за Герасимовым я вошёл в ординаторскую, поставил протазан в угол и накинул халат прямо поверх доспеха. Коллеги дремали сидя в креслах, а Анатолий Фёдорович остановился возле стола, где стоял ещё не остывший обед, рассчитанный, в том числе и на меня.

— Перекусим и пойдёшь? — спросил он, взглянув на меня.

— Почему бы и нет, — сказал я и уселся за стол.

После всего пережитого жидкие щи со следами сметаны и слипшаяся перловка с несолёной котлетой казались почти ресторанными блюдами. Я старался есть медленно, неторопливо пережёвывая, чтобы не выдавать, насколько я на самом деле голодный.