— Н-ну вы даёте, Сергей Викторович! — Валерьяныч хмыкнул и достал платок, чтобы вытереть пот со лба. — Шутник, однако!

— Да, господа, я знаю про «разнять», «успокоить», «выяснить причину»… — оставим момент, что я только это и знаю. — Но согласитесь, это ведь не работает!

— Н-но… — предпринял вялую попытку возразить Адамыч.

Однако он до сих пор пребывал в растерянности, поэтому я легко его перебил:

— Здесь нет формулы. Нет однозначно правильного алгоритма!

Валерьяныч и Кондратий с интересом и пониманием взглянули на меня. Может, мне показалось, но в глазах у них промелькнули не самые приятные воспоминания.

— Я имею дело с подростками. Они импульсивны и зачастую думают всем, чем угодно, но не головой, — продолжал я. — И если два пацана нашли повод подраться, а я их просто прерву и разведу по сторонам, они не одумаются чудесным образом. Они просто забьют стрелку и подерутся после уроков, но уже без моего присмотра!

Адамыч очухался и хотел что-то вставить, но уловил жест Кондратия, который внимал моим словам, и резко передумал.

— С девчонками сложнее, не спорю. Там даже страшнее… — протянул я и заметил, как Валерьяныч вздрогнул. — Но если пацаны не выпустят пар, лучше не станет. Они должны решить вопрос между собой. Поэтому, господа, я не стану их останавливать…

Снова посмотрел им в глаза и увидел в них отклик. Но разный. Валерьяныч неподвижно кивал, будто слушал проповедь. А вот во взгляде Кондратия промелькнуло что-то зловещее, даже Источник выдал яростную вспышку.

Кажется, он на пару мгновений воспринял мои слова в том смысле, что «пусть мелкие засранцы друг друга отколошматят! Уаха-ха-ха-ха!»

Признаюсь, я его немного понимаю. Но всё же продолжил в другом ключе:

— Я дам им остудить друг друга. Прослежу, чтобы они не нанесли непоправимый урон. Чтобы не совершили ошибку, которая будет стоить слишком дорого. И постараюсь плавно загасить конфликт, когда придёт время. Когда? Хер знает!

Адамыч снова чуть не взбрыкнул, но на этот раз на него шикнул уже Валерьяныч.

— Это в каждом случае индивидуально, — продолжил я. — А может, и не потребуется, и ребята вообще потом подружатся. Я вообще часто дрался в детстве. Да все мы, разве не так?

В ответ мне закивали две головы. А третья фыркнула и отвернулась.

— Нельзя вмешиваться в конфликт учеников, — заключил я. — Нужно помочь им пройти через него. Чтобы решать споры словами, нужно познать их цену. Понять, почему колошматить друг друга — это не лучший выход. И у них пока что есть возможность получить этот опыт.

РАУНД!

Кхм… То есть билет пройден.

Виталий Валерьяныч и Кондратий Ефимыч разве что скупую мужскую слезу не вытирали от моей речи, а Соломон сверлил злым взглядом, скрестив руки на груди. Мне удалось порушить все его планы.

Но впереди ещё вторая часть Марлезонского балета. И на злющей роже завуча появился хищный оскал…

Что он припас для меня теперь? Надеюсь, не скупил всю партию шоколадных пончиков⁈ Тогда ему кабзда!

— Итак, приступим к дополнительным вопросам, — объявил Кондратий Ефимович.

Соломон хотел было вмешаться, но инспектор его прервал:

— Пожалуй, я начну первый, с вашего позволения, господа.

— Да, да, конечно! — закивал Валерьяныч.

— Н-никаких возражений, — пробурчал Вельцин.

Я же сидел с широкой лыбой и уже мечтал о пончиках. Шоколадных пончиках. Половина экзамена прошла, так что они уже куда ближе, чем в самом начале.

К тому же вторая часть может пройти значительно быстрее. Соломон явно злится, хоть и надеется как-то выправить ситуацию в свою сторону. Вот только фиг у него получится!

Судя по всему, Кондратий Ефимович тоже не в восторге от его присутствия. Надо будет с ним переговорить на этот счёт. Потом, после экзамена.

— Итак, Сергей Викторович, — продолжил Ефимыч. — Я подметил, что вы используете в своих педагогических методиках разломных монстров…

— О-о, правда⁈ — ахнул Валерьяныч. — Это крайне, крайне интересно!

Пухляш опять взбодрился и даже отвлёкся от созерцания своих билетиков. А как дёрнулся от волнения, пыль на свету снова взметнулась вихрями.

— Да, я к этому и веду… — мягко осадил его Кондратий, после чего снова обратился ко мне: — Итак, Сергей Викторович. Расскажите, в чём цели, преимущества, недостатки, и какие могут быть нюансы при использовании вашего, скажем так, метода?

— Тут всё до смешного просто, господа! — улыбнулся я. — Я использую не любого разломного монстра, а милого разломного монстра! Это очень важно! Сначала это был Коржик…

— Коржик? — удивился Валерьяныч.

— Один странный Криворог… — пробормотал я, — но не суть. Думаю, Кондратий Ефимович имеет в виду то, как я задействовал Дракота во время занятий.

— Ого! — воскликнул Валерьяныч. — Целый Дракот! Откуда он у вас?

— Это долгая история, — снова попытался я съехать с темы.

Тем более история, можно сказать, длиной в целую жизнь. Мою прошлую жизнь, если быть точным. И ту часть нынешней, где был полёт от «самцового» удара Коржика и последующее купание в пруду с рыбами. Вспоминать это почему-то не хотелось. Даже с учётом того, что я сам всё и организовал.

— Так вот, помните, что я говорил про мотивацию? — перешёл я к сути. — Когда дети ещё слишком разобщены или им неинтересен сам процесс обучения, милый зверёк может взбудоражить даже самых нерадивых учеников. Я даю им цель, вполне достижимую, ради которой они будут стараться. И по ходу дела откроют в себе возможности, о которых и не подозревали.

Всё ради котиков!

Ну точнее, Дракотиков. Вредных, непослушных, прожорливых и всё равно до чёртиков милых. По крайней мере, так считают все, кроме меня.

Хм, если подумать, то в этом воплощении Дракону Хаоса будет куда проще покорить мир…

Блин, а если он это и задумал⁈

— Конечно, есть и другая причина, — продолжил я, отгоняя навязчивые мысли насчёт Теодрира. — Совершенно не милые, но опасные монстры, с которыми тоже нужно работать. Надо показывать юным магам, с чем им придётся столкнуться в будущем. Разломы могут случаться в неожиданных местах, в неожиданное время. И лучше, если они уже будут иметь опыт взаимодействия с настоящими тварями. А не просто с их имитациями или теорией, которую мы так тщательно проходим на уроках ОМБ.

И надеюсь, что мои навязчивые мысли — это просто мысли!

— Монстры опасны! — проворчал Адамыч. — Что, если они навредят детям? Кто будет отвечать⁈

— А кто будет отвечать, — отрезал я стальным голосом, — если ученик столкнётся с монстром без присмотра учителя и ничего не сможет ему сделать? Или если дети пострадают вне академии, вас это уже не касается, Соломон Адамович?

— Что⁈ — встрепенулся он. — Д-да как вы!..

— Довольно! — прервал наш диспут Кондратий Ефимович. — Я вас понял, Сергей Викторович. Мотивация за счёт умиления — это, конечно, интересный подход… Когда получим результаты экзаменов, мы сможем убедиться в его эффективности. Да и задействование тварей под присмотром высокорангового учителя звучит вполне оправданно при соблюдении всех необходимых мер безопасности. В некоторых академиях такое тоже применяют.

— Высших академиях! — снова проворчал Адамыч, но его оставили без внимания.

Вместо этого в разговор вступил Валерьяныч:

— Да-да! Лучше препарированный опыт, чем никакого. А я давно говорил, что надо давать больше практики, и как можно раньше!

— Что ж, — заключил Кондратий Ефимович, — а насчёт возможных нюансов?

— Кормёжка, — буркнул я.

В ответ инспектор удивлённо поднял бровь.

— Дракот жрёт как не в себя! — поделился я болью. — Мяса не напасёшься! Я уже думаю закупать оптом, блин.

— Кхм, — смутился немного Кондратий. — Ну, положим, на мой вопрос вы ответили. Кто следующий?

Он повернулся к Валерьянычу, но тот замотал головой:

— Нет-нет-нет, я пока послушаю!

И тогда Адамыч наконец-то дорвался. Он чуть слюной брызгать не начал и даже чуть привстал со стула.