— Кстати, господа, — обратил на себя внимание Фридрих Стефанович, который вместе со своими коллегами сидел перед экранами компьютера. — Хочу обратить ваше внимание, что последние конструктивные корректировки ваших устройств значительно увеличили качество очищаемой от негатива земли, значительно снизился процент оставшихся в грунте метаморфоз.

— И на сколько он там снизился? — с ухмылкой спросил Герасимов, снимая с шеи тяжеленный медальон. — Поскорее бы уж Сеня доделал артефакты на базе багги, а то у меня на шее уже пролежень скоро будет.

— Я делаю, Анатолий Фёдорович! — недовольно ответил артефактор. — Это ведь не так быстро, не царапину на попе залечить, там сложнейшая конструкция!

— Ну так и делай свою конструкцию, чего ты здесь торчишь, как пугало в огороде? — продолжил возмущаться мой наставник, складывая отработавшие артефакты обратно в кейс.

— Я⁈ — в крайней степени возмущения протянул Арсений, но я покачал головой и приложил палец к губам, парень немного успокоился, но не совсем. — С вашего позволения, именно моё присутствие во время испытаний сыграло большую роль в совершенствовании медальонов и жезлов, повышении их эффективности.

— Зря ты на парня наезжаешь, Анатолий, — вставил своё слово Лейхтенбургский. — Ты же мне не дал договорить, про эти проценты.

— Ну и что там с процентами? — спросил Герасимов с интонацией, полной скепсиса.

— А то! — неожиданно резко ответил профессор, глубоко вдохнул и продолжил: — Если ты раньше не обращал внимания, то это не значит, что дефектов в работе не было. Тот небольшой процент не прошедших обратную трансформацию примесей помогал Аномалии отвоевать обратно часть исцелённой территории. Немного, но сантиметров двадцать граница каждый день откатывалась назад. А сегодня она оставалась на том же месте, куда вы её сдвинули вчера, не ушла ни на миллиметр, как тебе такие проценты?

— Ну вот так бы и объяснил сразу, — пожал плечами Герасимов. — Совсем другое дело. Но я ведь не сижу в это время рядом с тобой и всего этого не вижу. Вместо анализа изменений меня тут как лошадь впрягли это драгоценное ярмо на себе таскать.

— Прекрати жаловаться, страдалец! — рассмеялся Фридрих Стефанович. — И вообще, я же видел твоё довольное лицо, когда ты наблюдал за смещением границы. Не говори мне теперь, что для тебя это в тягость.

— Всё-то он видит, — ухмыльнулся мой наставник. — Нет бы в свои мониторы смотреть. И всё равно такая черновая работа явно не для директора научного центра.

— Скоро тебя избавят от этих обязанностей, — пообещал профессор. — Уже потихоньку приезжают новые кадры в соответствии с поданными нами требованиями, найдётся кому таскать на себе твоё «ярмо».

— Ну конечно, таскать они будут, — проворчал Герасимов. — К этому моменту Сеня как раз багги доделает, а этот колодезный люк будут надевать на себя только для превращения Леших и Игольчатых Волков.

— Кстати, кажется, я придумал разгрузку, чтобы медальон не так сильно на шею давил, — сказал Арсений и тут же пожалел об этом. Герасимов так на него посмотрел, словно хотел его этим взглядом испепелить.

— Где ты с этой идеей раньше был? — рыкнул Анатолий Фёдорович. — Чтоб тебя!

— Не надо! — вмешался я.

— Не буду! — отмахнулся от меня наставник. — А то засудит ещё.

— Неблагодарный, — обиженно проворчал Арсений.

— Да ты на него не злись, — сказал я парню, похлопав его по плечу. — Просто устал человек, вот вредный характер и взял верх.

— Я уже понял, — тихо ответил Арсений, глядя куда-то в сторону. — Но всё равно обидно.

— Понимаю, — сказал я, стараясь его успокоить. — Я как никто другой ценю твою работу. Пусть эти устройства и очень тяжёлые, а после коррекции стали ещё тяжелее, зато это реальный прорыв, без них бы мы так за неделю не продвинулись.

— Ты ещё не испытывал в работе новые багги, — тихо сказал Сеня и наконец улыбнулся. — Это всё игрушкой покажется.

— С ума сойти, — пробормотал я, уставившись на приятеля. — Это сколько же их заряжать перед использованием, неделю? Две?

— Наоборот, даже меньше, чем эти медальоны, — сообщил парень с заговорщицким видом и хитрой улыбкой. Потом, увидев мой взгляд, добавил: — Так и думал, что ты не поверишь. А при Герасимове такое сейчас говорить точно не буду, он все три медальона тогда на меня наденет, а жезлы…

— Так как это возможно, ты мне поясни, будь другом! — перебил я его, отводя подальше в сторону. — Если энергоёмкость во много раз больше, то значит, и я должен постараться соответственно. Или их можно заряжать сразу большим отрядом целителей одновременно?

— Никакого отряда не понадобится, — покачал головой мой приятель всё с тем же выражением лица. — Я задействовал ваш трансформатор негативной энергии. Правда, без вмешательства целителя это не сработает, так что ты всё равно незаменим. Но пока мы ограничены этим, а дальше, может, еще что придумаю.

— Чудеса, — тихо сказал я, пытаясь себе это представить. — И ты уверен, что это сработает?

— Абсолютно, — кивнул Арсений. — Мы с Костей уже испытали прототип, всё функционирует. Я сделал несколько доработок и совсем скоро смогу его вам предоставить для полевых испытаний.

— Так Костик обо всём уже знал! — воскликнул я и в нашу сторону тут же обернулись Герасимов и Лейхтенбургский. Мне пришлось продолжить шёпотом: — И мне ничего не сказал, вот жук!

— Ну, если ты не заметил, то он тебя побаивается не намного меньше, чем Герасимова, а это было моим гарантом, что он не разболтает.

— О чём это вы там шепчетесь, молодые люди? — громко поинтересовался Герасимов, смерив нас недобрым взглядом.

— Планы строим, Анатолий Фёдорович, — спокойно ответил я. — Как захватить Аномалию, не привлекая внимания менталистов.

— Ха, шутник! — усмехнулся наставник. — А я тебе подскажу, сначала надо на них надеть смирительные рубашки, подавляющие магию, тогда захватывай что хочешь. Но, я думаю, после поимки Салтыкова мы их больше не встретим.

— Далеко не факт, Анатолий Фёдорович, — уже без тени иронии сказал я.

— Ты знаешь то, чего я не знаю? — насторожился Герасимов.

— Пока только предполагаю, — ответил я, и это было чистой правдой, ведь в нашем распоряжении пока не было точных данных и достаточного количества доказательств.

Правда, с последним фактом я бы поспорил, но это официальная версия, материалы дела находятся теперь в разработке у имперских служб, причём у довольно узкого проверенного круга.

Пока мы разговаривали, ко входу в зону Аномалии подъехали несколько грузовиков с контейнерами, а со стороны научного центра к ним навстречу подкатились грузовые платформы. С помощью манипулятора контейнеры быстро перекочевали с одного вида транспорта на другой и машины разъехались в разные стороны.

Контейнеры медленно повезли к внушительному зданию центра, по сравнению с которым стоявшая неподалёку амбулатория казалась сараем для лопат. На вершине красовался уже знакомый отпугиватель монстров, только в новой модификации, почти в два раза больше.

— Это последняя партия оборудования приехала, — с довольным видом сообщил Лейхтенбургский. — Сегодня должны всё разгрузить и расставить по своим местам, завтра состоится торжественная церемония открытия.

— Так чего же ты молчишь, Фридрих? — взвился Герасимов. — Мне тогда там надо быть, а не ярмо тут с вами таскать!

— Ну так беги, чего встал? — усмехнулся профессор. — А то ты своим брюзжанием тут уже всех замучил, давно пора уши сменить, которые всё это будут слушать.

— Неблагодарные, — буркнул Анатолий Фёдорович, покачав головой, но тут же стартанул в сторону центра, уже на ходу начиная раздавать рекомендации, как надо правильно разгружать хрупкое и не очень оборудование.

Работы предстояло еще много.

Вчерашний день был довольно муторным и сумбурным.

Я уже не раз говорил, что не люблю всякие официальные церемонии, в течение которых в обязательном порядке происходит куча обязательных элементов, совершенно скучных и, на первый взгляд, ненужных, но на самом деле жизненно необходимых. Только эта жизненная необходимость и заставляла меня держать форму, осанку и улыбку всё это время.