Вчера состоялась официальная церемония открытия научно-исследовательского центра по изучению Аномалии. Все ожидали, что центр, открываемый от имени императора, во время открытия посетит и сам император, но этого не произошло. Зато приехали его высокопоставленные представители. Насколько я понимаю, все не из так называемой фракции войны и не из числа тех, кто мог бы строить мне каким-либо образом козни.

Всего их было трое. Каждый из них посчитал необходимым побеседовать со мной лично, поговорить о планах на будущее. Череда одних и тех же вопросов, на которые я отвечал уже автоматически, по шаблону. Потом они уже терзали расспросами Фридриха Стефановича и Анатолия Фёдоровича, в этот момент у меня был шанс спокойно вздохнуть. Все же именно они знали больше меня в этих вопросах и понимали, что стоит сказать, а что следует придержать.

Хорошо хоть от большой толпы перед главным входом центра спас тот факт, что всё это находилось на территории Аномалии. Всё же собралась некоторая толпа зевак, по большей части состоявшая из привычных к негативному излучению Аномалии охотников, а также непривычно большое количество прессы, которые составили немалую массу перед входом.

После всех витиеватых и высокопарных речей перерезали ленточку, вошли внутрь. Ассистенты Лейхтенбургского устроили небольшую экскурсию по всем подразделениям. Затем был продолжительный фуршет с длинными тостами и поздравлениями по второму кругу. Закончилась вся эта круговерть только к обеду.

Сил на полноценную мыслительную деятельность, а также всплесков повышенного трудолюбия уже ни у кого из нас не намечалось. Поэтому вместо того, чтобы сразу приступить к делу, мы неторопливо обходили кабинеты, знакомились с оборудованием.

Я даже не пытался запомнить всё, что говорят и показывают, но на то у меня есть железное оправдание: вся нужная информация записывалась нейроинтерфейсом, и когда мне это понадобится, он тут же любезно её предоставит. Могу же я себе позволить небольшие слабости, верно?

Вот следующее утро после официального открытия и презентации революционно нового научного центра по изучению Аномалии началось довольно интенсивно и интересно. Работа завода и шахт была настроена, как орган в католической церкви, и налаженный механизм работал, как часы. Мои помощники прекрасно справлялись с текучкой, и у меня появилась возможность больше времени уделять науке, в частности экспериментам.

— Так, Ваня, всё, что раньше было, можешь смело позабыть, — строгим наставительным тоном сказал мне Герасимов на первой утренней пятиминутке. — Каждое действие и каждый твой шаг теперь записывается по определённой форме. Есть журнал отдельный на каждый вид деятельности. Будут заводиться отдельные технологические карты для каждого конкретного эксперимента. Можешь заносить всё сразу в специальные бланки на компьютере, потом распечатывать и вклеивать сюда. В обязательном порядке в бумажном виде всё должно дублироваться, чтобы мы смогли оперативно всё предоставить проверяющим органам. А их, ты уж поверь мне, будет теперь предостаточно. Империя просто так не выделяет такие огромные средства, за каждую копейку придётся отчитываться и доказывать, что это было необходимо. За утрату каждого рубля придётся краснеть. Поэтому всё, я подчёркиваю, абсолютно всё должно быть задокументировано, вплоть до каждого выпитого стакана воды.

— Вы это сейчас серьёзно? — спросил я, покосившись на него, потом на стакан с водой, который стоял передо мной.

— Ладно, допустим, про воду я загнул, — рассмеялся мужчина. — Но про использование расходных материалов в экспериментах обязательно надо упомянуть в отчёте. А там бухгалтерия будет уже сводить дебет с кредитом.

— Всё это очень интересно, Анатолий Фёдорович, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Давайте вспомним, что мы сначала учёные, а потом уже бумагомаратели. Даже я это поставил бы не на второе, а на третье место.

— Мне уже стало любопытно, — с улыбкой произнёс Фридрих Стефанович. — А что бы ты поставил на второе?

— А на второе я бы поставил, — сказал я тоже с улыбкой, — что мы все здесь присутствующие просто хорошие люди, интеллигентные, образованные и всё такое прочее. И об этом тоже не надо забывать.

— Умные мысли, молодой человек, — кивнул Фридрих Стефанович. — Довольно простые, даже я бы сказал элементарные, но умные.

— Ну что, приступим к делу? — спросил я, потирая руки.

— Подожди, Ваня, — остановил меня жестом Анатолий Фёдорович. — У меня всё расписано, всё по плану.

— Зануда, — бросил ему Фридрих Стефанович. — Человек в бой рвётся, а ты начинаешь опять со своим планированием.

— Фридрих! — строго окликнул профессора Герасимов, словно он сейчас был старший по званию.

Хотя в данный момент, скорее всего, именно так и было, когда мы находились в кабинете директора.

— Ты сам прекрасно знаешь, что я в первую очередь учёный, — терпеливо начал объяснять мой наставник. — Со мной всё именно так, как Ваня сейчас сказал. Но в то же время ты должен понимать, что такое отчёт перед императором.

— Да понимаю я, Анатолий Фёдорович, — усмехнулся Лейхтенбургский. — Давай озвучивай первый пункт своего грандиозного плана.

— Первый пункт вам понравится, — хитро улыбнулся Анатолий Фёдорович.

Создалось впечатление, что он специально до этого мучил нас бюрократическими терминами, чтобы потом порадовать.

— Наши люди в виде младшего научного персонала поймали несколько небольших монстров, и они уже сидят в клетках в ангаре, — озвучил Герасимов. — С них мы начнём сегодня эксперименты.

— Обратная трансформация? — решил я уточнить.

— Сначала не так, — покачал головой Анатолий Фёдорович. — Хотя я целиком и полностью поддерживаю твоё рвение. В первую очередь мы их фиксируем, облепляем датчиками и выясняем с точностью до каждой клеточки процент мутировавших тканей, глубину мутации. Количество поглощённой негативной энергии Аномалии. Тогда уж начнём исцелять. Так мы сможем выяснить зависимость удачной трансформации и количества потраченной на это целительной энергии от глубины мутации и степени загрязнения каждого конкретного монстра. Нам надо собрать достаточное количество информации, чтобы потом строить по ней модели.

— Этот человек очень любит море цифр, — сказал Фридрих Стефанович, обращаясь ко мне и ткнув в Герасимова пальцем.

— Фридрих, ты уже просто достал! Наука — это и есть цифры! — возмущённо воскликнул Герасимов, всплеснув руками. — Всё, абсолютно всё должно быть задокументировано. Всё должно быть рассчитано. Каждый фактор, каждая мелочь — всё должно выражаться в цифрах, абсолютных и относительных. И это не просто для изведения тонны бумаги, а для того, чтобы нам чётко понимать, что делать дальше.

— Скучный он, скажи? — подмигнул мне Лейхтенбургский.

— По сути, он прав, — пожал я плечами, не сумев сдержать улыбки.

— Да знаю я, — махнул рукой профессор. — Давай, Анатолий Фёдорович, пошли. Пора уже начинать.

— Ну что, идёмте в ангар смотреть на животных? — спросил я, так как во мне уже проснулась жажда бурной деятельности.

— Зачем? — искренне удивился мой бывший наставник. — Нет, ну если ты хочешь погулять по ангару, полюбоваться ещё раз, то можешь сделать это в свободное время. А сейчас всех испытуемых нам доставят непосредственно в лабораторию, специально приспособленную для обследования пойманных в Аномалии монстров. Так что наша дорога лежит именно туда.

— Понял, — кивнул я

Мы втроём дружно поднялись и пошли в обозначенную лабораторию. На нескольких стендах были зафиксированы и введены в сонное состояние пять Спрутолисов, четыре Туманных ежа и два Кошачьих Василиска

— Этих-то зачем? — скривился я, кивнув на рептилий.

— А что, думаешь, эти ни на что не сгодятся? — приподнял одну бровь Фридрих Стефанович

— Да, — сказал я, почесав затылок. — Что-то я не подумал, что здесь тоже водятся всякого рода ящерицы, не из зоопарка же они сбежали.

Мы принялись вместе со снующими вокруг ассистентами устанавливать на каждом из животных датчики, затем подключили оборудование и внимательно наблюдали за считываемой информацией.