А вот объявление капитана не порадовало. Видимо тот тоже попал под раздачу, кисть перебинтована. Немолодой уже человек, он говорит на английском с лёгким акцентом. Но в себе уверен, голос звучит глуховато и чуть устало:

— Господа, благодарю вас за понимаю в связи с некоторыми организационными сложностями во время нашей стоянки в Бресте. Надеюсь, портовые власти Сен-Назера, куда мы прибудем завтра, компенсируют нам возникшие неудобства. В любом случае отдыхайте, день прекрасен, завтра у нас новый день, который принесёт новые впечатления. Хорошего всем вечера!

Мы немного посидели в баре, потом пошли в каюту. Как-то сегодняшний день выдался беспокойным.

— Огурчик, что-то меня гложет смутное сомнение. Не уверен, что произошедшее в Бресте — простая случайность, — я забурился в интернет. Он не поражает скорострельностью и приходится ждать, пока загрузится очередная страница новостного сайта.

— И что там пишут?

— Да ерунду всякую. Опять вспоминают про вирус.

— Коронавирус? Что опять маски и прививки? Хрена лысого я дам себя колоть, хватило этого бардака тогда. Силком гнали прививаться, и как оказалось зря. Прав был Батька, когда говорил своим, что это всё херня. Надо было наплевать и работать. А так остановили страну и только обогатили тех, кто пилюли клепал.

Саня, конечно прав — но сейчас пишут о другом:

— Нет, это вирус другой формы. Вот в Токио и Нью-Йорке нечто похожее. Тоже одичавшие собаки и драки. В Риме и Париже так же столкновения полиции с некими отморозками.

— Дай сюда, — Саня силой выдернул у меня планшет и запихал под свою подушку.

— Хорош фигню смотреть. Может навестим наших подружек. Моя намекала за ужином на предмет потрахаться.

— Не, Сань. Ты как хочешь, а я сполоснусь и баиньки.

А вот подъём глубокой ночью получился идиотский. Сначала из коридора послышался дикий крик. Знаете, будто кого-то режут наживую. Саня приоткрыл дверь и сразу захлопнул, — дичь какая-то. Похоже здесь банда террористов с ножами. Завалили бабулю и кромсают её как маньяки.

— Сань, а что делать?

— А ничего, сидим и не отсвечиваем. Их там трое, и они явно не с пустыми руками. Пусть капитан с ними и разбирается.

Больше ничего такого рядом с нашей дверью не происходило. А где-то через час по громкой связи кото-то из экипажа сделал весьма странное объявление:

— Уважаемые пассажиры, наше судно сделало вынужденную стоянку в порту города Конкарно. Прошу всех оставаться в каютах и не выходить в коридор.

Что примечательно — это голос человека, который волнуется, находясь в чрезвычайной ситуации.

— Ну правильно, вызвали спецназ, — так Сашка отреагировал на объявление, что на борт судна поднялись полицейские. И пассажирам следует действовать в соответствии с указаниями правоохранителей.

Вскоре к нам постучали, не вежливо, как стучат горничные, а сильно и агрессивно, — Откройте, жандармерия.

Саня осторожно приоткрыл дверь, мгновенно ворвались трое вооружённых до зубов человека. Все в тёмно-синей форме и даже в брониках. В руках дробовики с фонарями и настоящие автоматы. На боку пистолеты и всякие полицейские прибамбасы типа наручников.

— У вас всё в порядке? Слышали шум? Не выходили? Никто не ранен? Оставайтесь в каюте до следующего предупреждения.

— И что это было, а Лёха? Это явно местная спецура. Но так выходят, когда есть опасность теракта. Значит я был прав, когда предположил, что к нам пробралась банда маньяков. А что сказали хоть?

Пришлось пересказать другу куцый монолог полицейского.

Неожиданно громко захлопали выстрелы, потом ещё и всё затихло. Затопали тяжёлые шаги и коридор опустел.

Мы с Саней осторожно вышли наружу. Бляха муха, метрах в пяти лежит в луже крови наше соседка по номеру. Такое ощущение, что сбежал дикий зверь и погрыз её. Лицо и руки страшно изуродованы. А ещё кровищи натекло — ужас.

Каюта подальше вскрыта, в районе замка дыра. Так это полицаи вскрывали номер? Там тоже лежит человек.

Сашка затащил меня назад в каюту и для верности подпёр дверь куском деревяшки, забив в распорку.

Мы напряжённо вслушивались в шипение по громкой связи в надежде, что кто-то объяснит нам происходящее. А потом пошёл отходняк и затряслись руки. Сразу я нагнулся и вытащил из сумки початую бутылку ирландского виски. Жахнули по полстакана не закусывая, потом ещё по одной. Вроде начало отпускать.

— Может шпроты откроем, — Сашка вопросительно посмотрел на меня.

— Да ну, меня до сих пор воротит от этой картинки. Вот за дверью большая такая шпротина лежит.

— Ну, какие мы нежные.

— Ну да, я не ты, не привык к таким натюрмортам. Лучше скажи, это были твои коллеги? Что вот это такое было?

— Не знаю, Лёшик. Не хватает информации, похоже была банальная зачистка. Стучали в дверь, люди открыли, их проверили — самое интересное про документы даже не заикались. По-видимому, искали больных.

— А тот в каюте, что больной оказался? И что его сразу гасить выстрелом в голову?

— Да, вопрос конечно. Но ты спросил, я ответил. Парни пробежались по нашей палубе и поскакали дальше. Думаю, их вызвал капитан, больше некому. Значит на судне творится редкостная хрень, поверь мне — чтобы жандармы вот так заявились, нужны очень веские основания. Я не припомню в своей практике, чтобы ложили гражданских вот так наглухо без предупреждения. Это как на войне — увидел врага, стреляй. При чём пленные им не нужны.

Постепенно мы пришли в относительно стабильное состояние. Помню, как поднял ставшую пустой бутылку и собрался лезть в сумку за новой, но отрубился прямо в одежде.

Ох, как же мне хреново. Это сколько мы приговорили накануне? Почти литрушку за неполный час. Неудивительно, что вырубились. И ещё завтрак проспали, а ведь уже одиннадцатый час. Стоп, вот только сейчас нахлынули ночные воспоминания. Привиделось нам это что ли?

Открыв дверь убедился, что труп женщины до сих пор лежит недалеко от нашей каюты. От запаха и картинки меня вновь замутило и тут же вырвало на ковровое покрытие коридора. Захлопнув дверь, чуть отдышался и нырнул в душ. Минут десять простоял под горячими струями, пока в голове не прояснилось. А выйдя из туалета завистливо посмотрел на дрыхнувшего товарища.

За окном вода и видно кусок суши, а также тонкий мысик суши, уходящий в синеву океана. Переодевшись в спортивное, принялся будить Сашку.

— Ум-мм, отвали Лёха, дай поспать, башка гудит как барабан.

— Саня вставай, трупешник под дверью так и лежит.

Минутная тишина, потом Сашка завозился и явил миру заспанную опухшую физиономию.

— Что? Какой трупешник? — это надо видеть. Только что передо мной был алкаш с тяжёлого похмелья. Бухали то вчера без закуси и приличными дозами, вот и крутит сейчас не по-детски. И вдруг у моего товарища шестерёнки встали в нужную позицию, и он быстрым слитным движением вскочил и выглянул в коридор.

— Фу, ну и муть. Поганые наши делишки.

— Почему?

— Ну сам подумай, в коридоре трупы. Наверняка по судну немало таких. И ничего, а где городские власти, скажи мне? Почему тут тихо как в морге.

А пока я усваивал информацию, Сашка полез в мою сумку, по-хозяйски с вернул пробку и набулькал нам по писярику.

Не люблю я опохмеляться, но думаю сейчас стоит. Сразу горячая волна пробежала по пищеводу, мозги прояснились и вроде чуть отпустило.

— Значит так, ничего мы тут не высидим, надо идти на разведку. Вот только вооружиться бы. Ты не видел случаем у них пожарный щит, нам бы багор или ломик какой.

— Видел, у лестницы. Но там ничего такого нет. Хотя, в подсобке, что в конце коридора, помнишь мы видали такую длинную хрень. Похоже на копьё с крюком на деревянной ручке.

— А, стюард ещё сказал, что это крюк для ловли крупной рыбы. Идея, пошли.

Стараясь не дышать, мы прошли мимо лежащей женщины. Кровь уже свернулась и пахло ужасно. А ещё из её комнаты доносится собачий лай. Это её собаченция надрывается. Женщина жила в соседней каюте с дочерью лет сорока и вот этой небольшой собачкой, она выгуливала животинку на верхней палубе с мешочком в руках. Та насерит, а хозяйка сразу убирает, культура однако.