Я облегченно выдохнула. Его согласие было очень важным для меня.

— Я очень благодарна тебе, Доминик. Я уверена, что вместе мы сможем добиться многого.

Мы еще немного погуляли по парку, обсуждая детали нашей будущей работы. Когда стемнело, Уинтертон предложил проводить меня до экипажа.

— Позволь помочь тебе, Марианна, — он подал мне руку.

Я улыбнулась и приняла его помощь.

Довольная своей сегодняшней продуктивностью, я уселась на мягкую скамейку внутри экипажа, Уинтертон захлопнул дверь и пару раз хлопнул ладонью по стенке, давая понять кучеру, что можно ехать.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, улыбаясь собственным мыслям, как почувствовала что-то неладное.

— Ну, здравствуй Мари! — знакомый голос заставил меня широко распахнуть глаза, но увидеть того, кому он принадлежал я не успела, потому что из темноты экипажа вылетел какой-то блестящий порошок, ослепил меня и я попрощалась с сознанием.

Марианна

Сознание возвращалось медленно, словно всплывая из глубокого колодца. Холод. Он сковывал все тело, проникая под кожу, заставляя зубы стучать в отчаянии. Сырость пропитала одежду, липла к волосам, оставляя на коже липкий, отвратительный след. Я открыла глаза и замерла, парализованная ужасом.

Над головой нависал полуразрушенный свод какого-то древнего сооружения. Искореженные фрески, некогда изображавшие, наверное, лики местных богов или святых, теперь зияли черными провалами, словно выклеванные глаза.

Лунный свет, просачиваясь сквозь узкие проемы в стенах и сливаясь с тусклым светом свечей, окрашивал помещение в зловещий, призрачный оттенок.

Воздух был густым, тяжелым, пропитанным запахом плесени, тлена и чего-то еще… чего-то древнего и невыразимо злого.

Я лежала на холодном, шершавом камне, прикованная к нему. Цепи, словно живые змеи, обвивались вокруг моих запястий и лодыжек, врезаясь в кожу. Каждое мое движение отзывалось жгучей болью, каждая попытка высвободиться заставляла их сжиматься сильнее, вытягивая жизненные силы. Нутро подсказывало, что оковы были сплетены из магии, древней и могущественной, и сопротивляться ей было бесполезно.

Сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Страх, ледяной и всепоглощающий, парализовал волю. Я пыталась вспомнить, что произошло.

Прогулка с Домиником… экипаж… резкая боль… и темнота. Засада? Предательство? Но кто? Неужели это Уинтертон?

В углу зала, в самом темном и укромном месте, я заметила фигуру. Высокая, облаченная в темный, бесформенный плащ, она словно сливалась с тенями, была их частью. Неподвижная, словно изваяние, она казалась олицетворением этого зловещего места. От фигуры исходила такая волна холода и тьмы, что у меня перехватило дыхание. Там скрывалось зло. Нечеловеческое, древнее, всепоглощающее зло.

И вдруг, эта фигура начала двигаться. Медленно, плавно, словно хищник, подкрадывающийся к своей жертве. Каждый ее шаг эхом отдавался в зале, усиливая чувство безысходности и ужаса. С каждым ее приближением воздух становился все гуще, тяжелее, дышать становилось все труднее.

Фигура остановилась у края алтаря и начала обходить меня по кругу. В каждом ее шаге чувствовалась угроза. Это была игра. Игра кошки с мышкой, где я была в роли беззащитной жертвы.

— Наконец-то, мы встретились, Марианна, — раздался голос из-под капюшона. Низкий, хриплый, он проникал прямо в кости, вызывая дрожь. В нем не было теплоты, сочувствия, лишь холодное злорадство и торжество. — Я так долго ждал этого момента.

Я напрягла все силы, пытаясь разглядеть лицо под капюшоном, но безуспешно. Темнота скрывала все. Я чувствовала на себе его взгляд, холодный и оценивающий, словно рассматривающий вещь.

— Кто ты? — прохрипела я, пытаясь смочить пересохшее горло. — Чего ты хочешь?

Фигура остановилась, возвышаясь надо мной, словно надгробный памятник.

— Разве это имеет значение? Ты все равно скоро умрешь. Но прежде, ты отдашь то, что должна мне.

— Я не занимала, — фыркнула я, пытаясь выиграть время, ну и еще потому, что долго бояться я не умела.

— Не важно, кто занял, — проскрипел капюшон. — Важно, что долг забирать я буду с тебя.

— Какие интересные у вас тут законы, — закатив глаза, ответила я. — И что же входит в долг? Не то, чтобы я прямо сейчас ринулась отдавать, просто интересно.

— Твоя сила, — голос стал тише, интимнее, словно он делился со мной самым сокровенным. — Твоя связь с драконом. Твоя чистая душа. Ты — ключ к моей власти.

Он говорил о чем-то совершенно безумном, но в его словах чувствовалась уверенность, фанатичная убежденность в своей правоте.

Не знаю почему, но мне стало смешно от его слов.

«Какая связь с драконом? Какая чистая душа?» — задалась я мысленным вопросом.

— Не хочу вас расстраивать, сударь, — отозвалась я, сквозь смех. — Но ваши сведения устарели. У меня ничего из перечисленного в наличии не имеется. Все, вопрос решили, отпускай меня!

— Ты — ошибка, Маргарита, — проигнорировал он мои слова. — Ты должна была стать моей еще в своем мире, но по непонятным для меня причинам умудрилась сбежать.

Кто этот человек? И человек ли это вообще? Я в отчаянии пыталась перебрать в памяти все лица, имена, события своей жизни. Но образ словно все время ускользал…

— Сбежала один раз, сбегу и второй! — с вызовом произнесла я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все дрожало от страха и злости и, честно говоря, я не понимала, о чем он говорит.

— Не получится, прелестная Марго, — ответил он, с каким-то странным, едва заметным оттенком печали, а я поймала себя на мысли о том, что я это где-то уже слышала.

Фигура остановилась прямо передо мной, и медленно, словно наслаждаясь моим страхом, потянулась к капюшону. Сердце замерло в ожидании. Рука медленно поднялась вверх, захватила край ткани и потянула вниз…

— Не может быть! — прошептала я одними губами, не веря в свою догадку.

В этот момент мне показалось, что время остановилось. Все звуки исчезли, осталась только эта фигура, этот капюшон, который сейчас упадет и откроет правду. Я затаила дыхание, готовясь увидеть лицо того, кто собирался забрать мою душу.

И вот, свет упал на его лицо. И я застыла в ужасе, не веря своим глазам.

— Эммет Лефрой?

Марианна

— Не ожидала? — ехидно ухмыльнувшись, спросил Лефрой. Его глаза, обычно светлые и почти невинные, сейчас потемнели и искрились злорадством. Он словно смаковал мою беспомощность. Не дождавшись моего ответа, он продолжил сам: — Вижу, что не ожидала. Рад, что получилось тебя удивить.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Комната поплыла перед глазами, а в ушах зазвенело. Это был шок в последней стадии. Он ведь почти все это время был у меня на глазах и ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдал себя. Как он мог? Как я могла быть такой слепой?

— Я бы с радостью поаплодировала тебе, если бы могла, — отойдя от потрясения, выплюнула я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало. — Но к сожалению не могу, руки связаны.

Я дернулась, проверяя прочность веревок, но они, словно змеи, крепко сжимали мои запястья.

— Ничего страшного, — кокетливо отмахнулся парень. Его ухмылка стала еще шире, обнажая белые зубы. — Мне вполне хватает восхищения в твоих глазах.

Я фыркнула. Восхищения? Да я готова была его разорвать на куски!

— Ты путаешь его с другим чувством, назвать которое я не могу, потому что приличные леди не выражаются, как конюхи, — поправила я Эммета. — Хотя, иногда очень хочется.

— О, не отказывай себе в таком удовольствии, — елейно улыбнувшись, разрешил мне этот маньяк. — Душа довольная вкуснее, чем душа с неудовлетворенными потребностями.

— В таком случае, — предприняв очередную аккуратную, но все равно неудачную, попытку высвободиться, начала я. — Удовлетвори мое любопытство и поведай, на кой черт я тебе сдалась?