— У меня тут небольшое дополнение к столу, от моего повара, — сказал я, открывая крышку. — Приготовлено из только что собранных в лесу белых грибов. Загрязнение негативной энергией полностью исключено, я проверял.

Горшочки оказались ещё очень горячими, и, чтобы не обжечься, я взял со стола салфетку, чтобы расставить их на столе, не получив ожог.

— Какой чудесный запах! — восторженно произнесла герцогиня, потянув воздух носом.

— Должно быть просто божественно, — ответил я с улыбкой. — Он отличный повар, я очень благодарен отцу, который его прислал.

Все уселись за стол, а я оглянулся вокруг в поисках своего питомца и нашёл его сидящим на шкафу. Он с интересом наблюдал за происходящим, уютно расположившись между двумя вазами.

Только теперь заметил, что стол и без моего участия прекрасно укомплектован, буквально ломился от разнообразных блюд. Может быть, зря я всё это придумал с грибами? Но, судя по реакции родителей Евгении, вкусно пахнущие горшочки заинтересовали их больше всего.

— Уважаемые Георгий Стефанович, уважаемая Софья Альбертовна, — начал я, снова поднявшись со стула, — я очень рад познакомиться с вами лично и буду ещё более рад познакомиться поближе и узнать о вас больше. Но, как вы уже понимаете, я пришёл сегодня сюда не только для знакомства.

Я сделал небольшую паузу, чтобы дать всем осознать происходящее. Герцог продолжал смотреть на меня с интересом. Его супруга удивлённо подняла одну бровь. Мне кажется, она всё прекрасно понимает, можно даже ничего не объяснять.

Евгения тем временем снова залилась краской, ещё больше потупилась, глядя на белоснежную скатерть прямо перед собой. При этом у неё была стать истинной принцессы: расправила плечи и вытянулась насколько возможно, словно прижалась спиной к стене.

— Я думаю, что вы уже догадались о цели моего визита, — продолжил я. — Хочу вам сообщить, что я хочу связать жизнь с вашей дочерью и хотел бы попросить вашего благословения. Прошу заметить, что речь не идёт просто о политическом союзе, большую роль играют чувства, что между нами возникли. Я до сих пор не сказал этого даже ей, но обязательно должен сказать вам: я люблю вашу дочь.

В тот момент Евгения взглянула на меня. В её глазах я увидел слёзы, но по выражению лица сразу понял, что это были, бесспорно, слёзы радости.

А я тем временем продолжил:

— Мы познакомились с Евгенией в очень интересных, непривычных обстоятельствах, практически ничего не зная друг о друге: ни о семье, ни о прошлом. Мы на тот момент работали инкогнито в госпитале. Она не знала, что я княжич, я не догадывался, что она герцогиня. Сначала показалась мне несколько холодной, высокомерной, но я сразу отметил её ум, твёрдый характер и преданность делу. Она была готова заниматься со своими колбами, пробирками, ретортами круглосуточно, изобретая новые составы, испытывая их на деле. Симпатия между нами появилась довольно скоро и через некоторое время переросла в нечто большее. Чуть позже мы узнали друг о друге удивительные подробности: Евгения узнала, что я княжеских кровей, я узнал, что она дочь герцога, но это ничуть не помешало нашим взаимоотношениям. Сами понимаете для людей нашего положения это не такое частое явление.

Герцог с герцогиней слушали меня очень внимательно, внимая каждому слову. Герцогиня мечтательно улыбалась, в уголках рта герцога тоже скрывалась улыбка, он периодически едва заметно кивал, слушая мой рассказ.

— Знаете, Иван Владимирович, — после некоторой паузы, когда я закончил, произнёс Лейхтенбургский, — мы давно знаем род Демидовых. Это самые лучшие, надёжные слуги государя, стражи Российской империи, грозная сила в глазах врага. Чего стоят только одни ваши военные технологии. Мы прекрасно понимаем масштаб вашего предложения. Для нас было бы большой честью породниться с Демидовыми — одним из влиятельнейших родов империи. Но это не только огромная честь, но также и большая ответственность. Я хочу… то есть мы хотим знать, хоть поверхностно, о ваших планах: где вы собираетесь жить и как это может повлиять на карьеру нашей дочери.

— Скрывать от вас не буду, — сказал я открыто. — Жить в ближайшее время, скорее всего, достаточно продолжительное, планирую в Каменске, где я сейчас уполномочен управлять делами рода. Планы рода Демидовых на этот район только возрастают. Что же по поводу Евгении Георгиевны — она может продолжать научную работу. В её распоряжении находится прекрасная лаборатория, оборудованная по последнему слову техники. Это не только производство эликсиров и других компонентов по заказу рода Демидовых, но и хорошая экспериментальная база, на которой она может продолжать свои изыскания, разрабатывать новые рецепты. Кроме того, у меня есть новость для всех вас, о которой пока что не знает, даже моя возлюбленная, — добавил я и покосился я на Евгению.

Та резко повернулась ко мне, вскинув брови, и выжидающе посмотрела.

— В ближайшее время здесь будет создана крупная исследовательская станция, где её таланты будут востребованы как никогда. Её строительство и обеспечение берут на себя Демидовы и Фридрих Стефанович Лейхтенбургский, ваш близкий родственник. Наш союз не оторвёт Евгению от призвания, а наоборот, откроет перед ней новые безграничные возможности.

— Ваши слова очень убедительны и приятны для нас, — довольным голосом произнёс отец Евгении. Улыбка на его устах уже была более заметной и открытой. — Как же так получилось, что мой братец затевает такое великое дело и со мной не поделился радостью?

— Возможно, ещё не успел, — сказал я в его оправдание. — Отец обсуждал с ним эту тему лишь вчера вечером, а сегодня утром сообщил о принятом решении.

— Вполне возможно, — после небольшой паузы удовлетворённо кивнул Георгий Стефанович. — Я уж подумал, что строительство в процессе. Но, вернёмся к главной теме нашего разговора, ваши аргументы я принял и одобрил, теперь главное слово остаётся за Евгенией.

— Доченька, — обратилась Софья Альбертовна к Жене, — согласна ли ты связать свою жизнь с Иваном Владимировичем Демидовым?

Евгения смотрела на меня всё это время, не отрываясь. Я видел, что девушка смущается, снова краснеет. Но в её глазах не было ни удивления, ни страха, ни раздражения, только тепло и любовь.

— Конечно же, да, — сказала Женя, нежно улыбаясь. — Я не возражаю связать свою жизнь с Иваном.

Я достаточно знал её и был абсолютно уверен, что в её голосе сейчас нет сомнений, только волнение и радость, отчего на душе стало гораздо теплее. Хоть я и раньше не сомневался в её ответе, сейчас чувствовал себя окрылённым.

— Ну что же, — с задумчивой улыбкой произнёс Георгий Стефанович, — тогда мы благословляем вас, будем очень рады такому союзу. К тому же вы, Иван Владимирович, показали себя не только как аристократ, но и как достойный человек. И мы очень рады тому факту, что вы будете теперь, в том числе, членом нашей семьи.

Евгения и её мать, словно по предварительному сговору, внезапно всхлипнули, кинулись навстречу друг другу и обнялись.

— Я так рада за тебя, дочка, — произнесла Софья Альбертовна сквозь слёзы, которые не скрываясь стекали по её щекам, но, словно не обращая на них внимания, на лице была радостная улыбка. Мы с Георгием Стефановичем лишь переглянулись.

— Я думаю, детали помолвки и будущей свадьбы обсудим с вашими родителями, Иван Владимирович, — сказал герцог, снова покосившись на жену и дочь, которые и не пытались скрыть бурю эмоций.

— Да, конечно, — кивнул я. — Такое должно решаться между главами наших родов. Отец ждёт. Я, если возможно, хотел бы с вами немного пообщаться отдельно, это сугубо личный научный вопрос.

— Ну естественно! — кивнул герцог, повернувшись в мою сторону и снова с интересом глядя на меня. — С превеликим удовольствием обсудим все интересующие вас темы.

Когда все более-менее успокоились, мать и дочь Лейхтенбургские привели себя в порядок, мы приступили к ужину. Переключив тему, разговаривали о разном: от погоды до внешней политики империи.