Я не ревную, старпом говорит с моей девушкой уважительно, а ещё он один раз услышал, как та поёт и теперь вечерами напрашивается к нам в каюту послушать. А вот с матросами он совсем другой, энергичный и резкий.

Кстати, апартаменты у нас весьма скромные, каюта имеет размеры 2.5×3 метра. На стене закреплены две койки с металлическими каркасами. Матрасы тонкие, но удобные. К другой стене приварен узкий столик, на нём латунная лампа. Под потолком тихо гудит вентиляция. И вообще на боевом корабле пахнет маслом, металлом и морской солью. Ещё есть шкафчик, в нём два спасжилета и комплект штормовой одежды. И совсем немного и места для наших вещей. Через крохотный иллюминатор видно тёмную воду, реже контуры идущего позади буксира.

Наш путь прежде всего лежит в гавань Ла-Форет, разведка проверяет небольшие рыбацкие деревушки, но там нам особо ловить нечего. В лучшем случае удалось поговорить с выжившими, в худшем нас встречала мёртвая тишина брошенных домов. Поэтому основная флотилия сразу подошла к немаленькому заливу. Мы знаем, что тут есть жизнь, живут люди, выходят в море и наши рыбаки даже пересекались с ними.

По рассказам местных до катастрофы здесь был один из крупнейших центров парусного спорта Франции. Именно тут тренировались спортсмены, огромная марина вмещала сотни яхт различного класса. Существовала яхт-школа, ремонтные верфи и вместительные склады.

Мы подошли после полудня, сначала две яхты высадили десант. Затем вошёл корвет, он своей массивной тушей просто подавляет. Якорь бросили на рейде, а я собрал разведчика и дрон поднялся над мариной.

Внизу стройные ряды яхт, сотни мачт и пустые пирсы. Некоторые яхты с частично поднятыми парусами, возможно хозяева собирались удариться в бега. Они хлопают, поскрипывают швартовые, фалы бьются о мачты. Словом, марина кажется живёт своей жизнью.

Поднял квадрокоптер повыше, городок окружают низкие холмы, сосны растут у самой воды, и особо сверху заметна длинная песчаная коса. С этой высоты яхты стоят так густо, что их мачты издалека напоминают серую щетину.

Вход в бухту защищают два длинных каменных мола. Раньше их обозначали красным и зелёным маяками. Сейчас они не работают.

Кроме яхт различных размеров тут целый городок лодок и катеров. Пирсы тянуться параллельными линиями, деревянные понтоны уходят далеко в воду. С обеих сторон к ним пришвартованы яхты. Причём так плотно, что не видно воду.

До катастрофы здесь могло находиться до 1000 яхт, сейчас осталось 500–700. Отдельные пирсы для небольших, но навороченных семейных яхт. И конечно выделяют океанские красавицы, попадаются катамараны и настоящие парусные суда ушедшей эпохи, которые использовались в качестве учебных.

На берегу видны ангары для ремонта лодок, стоят контейнера и наверняка не пустые. Первая пришедшая в голову мысль — это оставить всё как есть. Вывозить это потребуется не один месяц. Проще оставить гарнизон. Обе бухты, наша и эта, находятся на небольшом расстоянии. Но здесь очень много соблазна для любой проходящей мимо команды. Топливо, снаряжение, генераторы и масса всего другого. А в случае непогоды мы не сможем быстро оказать помощь. В любом случае нужно вынести вопрос на Совет. Посоветоваться с понимающими людьми.

Поэтому я принял следующее решение, зацепить несколько яхт и тащить их в нашу бухту. В это время разведчики пойдут дальше, а грузовик и корвет останутся здесь в бухте Ла-Форет.

Мы выбрали четыре большие яхты, выглядевшие получше, и зацепили цугом. Это две старые океанские яхты и пара катамаранов с алюминиевыми корпусами. Можно было взять связкой, борт к борту — но караваном устойчивее на свежей волне. На каждой яхте пойдут по два человека. У буксира есть буксирный гак и битенги (мощные кнехты). А также мощный синтетический трос диаметром 50 мм. На каждой яхте также имеются носовые кнехты. Вот мы и начали готовить караван. На одной из яхт иду и я с Леной. Нам в помощь дали молоденького паренька. Или скорее мы должны ему помогать, учитывая отсутствие у нас реального опыта. Наша задача — держать руль, следить за тросом и не допускать столкновения. Мы специально вязали длинные троса, чтобы не так дёргало на волне.

Так со скоростью 3–4 узла мы и потащились в родную гавань. И если честно, тут намного лучше, чем на корвете. Там железо прямо подавляет, а тут место навалом, воздух чистый и нет этой выматывающей вибрации. Поэтому для нас с женой это как свадебное путешествие. Лена с готовностью угощает нас бутербродами и горячим взваром из местных трав.

Совет длился два часа и решили всё-таки вывозить. Тем более, что нам не нужны небольшие яхты, а также гоночные, старые деревянные и без двигателя. Забираем два десятка океанических экспедиционных яхт, все катамараны — их там ещё десяток. У этого типа судов огромная палуба, 3–4 каюты, потрясающая мореходность и по два дизеля. Просто идеальны для перевозки груза или в качестве мобильной базы. Ну и десятка три средних посудин, длиной 13–15 метров. В обязательном порядке грузим контейнера, в них яхт-клуб хранил новые снасти и дорогое оборудование. Там мы нашли солнечные панели, аккумуляторы, якорные лебёдки, пластиковые канистры для топлива и даже подробные морские карты.

Тут есть вопрос этического порядка, в гавани Ла-Форет есть люди. Десятка два, это местные жители, которые заявляют права на стоящие здесь суда и имущество. Понятно, что их мнение волнует в основном лишь их самих. Однако, мы решили не трогать экспроприированные ими яхты и даже подбросить кое-что на жизнь. Медикаменты и немного оружия. И ещё пообещали защиту, а также медобслуживание. Люди есть люди, они могут заболеть, получить травму или кому-то тупо приспичит рожать. Там выжили простые работяги, которые смогут прокормиться с моря. У нас они могут закупать хлеб и многое другое. А взамен позволяют нам хозяйничать в бухте. На корвете есть медпункт, где прописалась одна из наших медсестёр как член экипажа. Вот она-то уже и начала приём больных среди рыбаков. Таким образом мы пытаемся наладить нормальные отношения. Дадим им рацию для связи, бухта станет играть роль нашего опорного пункта. Там есть топливо и запчасти, можно отремонтировать судно или пересидеть шторм.

Назад буксир шёл с перегрузом, с нами идут тыловики и моряки. Их задача грузить контейнеры и прочее особо ценное имущество на траулер. Действовать будут по утверждённому плану. Отберут подходящие парусники и перегонят во внутреннюю акваторию нашей бухты.

Небольшая рыбацкая гавань Beg Meil ценности для нас не представляет, к тому же здесь живут люди Огюста. В основном рыбаки, которые сдают весь улов на наш завод.

Острова Гленан находятся в 10–12 милях от берега восточнее нашей бухты. Это целый архипелаг из десятка островов с лагунами. До катастрофы здесь находилась крупнейшая школа парусного спорта Франции. Это практически копия Ла- Форет, только размерами поскромнее. И выживших обнаружить неудалось. Мы обследовали самый крупный остров и пошли дальше.

В устье реки Одет лежит город Беноде, река уходит вглубь Бретани и этим стратегически очень ценна для нас. Можно по ней подняться вверх по течению и осмотреть заброшенные фермы, а также складские помещения. Одна яхта с тремя морпехами ушла туда.

Pointe de Pencmarch, это уже серьёзный промышленный и рыбацкий порт. У причала несколько крупных судов, кстати — нам не помешала бы баржа и буксир помощнее нашего. Они пришвартованы у дальнего пирса. Но сама гавань разочаровала. Прежде всего она открытая, даже мощные волноломы не спасают от океанской волны. Прибой очень сильный и ночью сюда не подойти. Однако в порту можно найти массу интересного.

Прошло около двух лет после катастрофы. Природа отреагировала на уменьшение человеческой популяции по-своему. Поля начинают зарастать густой травой, высоким кустарником и молодыми деревьями. Асфальт на дорогах трескается, являя миру силу растений. Разрослись дубравы, а также заросли бука, каштана и сосны. Города меняются неузнаваемо, на крышах и балконах выросли настоящие сады. И, разумеется, истинными хозяевами стали животные. Те же кабаны расплодились неимоверно. Роют поля, разоряют огороды и они довольно агрессивны. Впрочем, и вроде невинные олени доставляют не меньшие неприятности нашим фермерам. А за ними потянулись и хищники. Стаи волков пока не заходят в населённые пункты, опасаясь человека. Пищи им и так хватает. Неоднократно в наших местах замечали рысь и даже медведя. А вот действительно опасными являются стаи одичавших собак. Гораздо опаснее волков, потому что не боятся человека. Наши охотники рассказывали, как стая таких созданий помножили на ноль Альфу. Просто взяли числом.